Безликий (СИ) - Вэнхольм Доктор - Страница 31

Тихо скрипнула лавочка. Ко мне присел человек.

— Ты так и не навестила меня, — чуть улыбнувшись, сказал я взглянул на свою собеседницу.

Кто ещё мог появиться в мире грёз помимо Джесси? Правильно, никто, только если образ создал не я сам.

С девушкой мы виделись в последний раз достаточно давно. Тогда я только пришёл в себя и впервые увидел протез на своей ноге, а земля на улице ещё находилась под значительным слоем снега. Теперь же, несколько недель спустя, проблем с тем, чтобы ходить, у меня практически не возникало. Да, я всё ещё использовал костыль, но хотя бы теперь получалось потихоньку идти и без него. Однако, даже несмотря на… действительно быструю по обычным меркам регенерацию и ускоренную адаптацию к этому, вечная хромота являлась настоящей проблемой. Раздражающе болезненной, если так можно сказать, ведь я так и не смог найти решение проблемы с плетением заклинания, которое мне действительно могло помочь.

С того момента она никак не изменилась. То же лицо с юными чертами, тот же взгляд, та же причёска. Разве что теперь она была облачена в тёмный кожаный проклёпанный доспех поверх обычной одежды, такого же цвета штаны и сапоги.

— Да… прости, — стыдливо отвернулась она.

— Эй, всё нормально, — я положил руку ей на плечо, и Джесси вновь взглянула на меня.

— Точно? — по взгляду было видно, она не до конца уверена в моих словах, — Я ведь обещала тебе, а в итоге так и не… Так и смогла до тебя дойти.

— Точно, — кивнул я, — У тебя теперь своя жизнь, у меня — своя. Так что не стоит обо мне беспокоиться… Почему именно здесь?

— Потому что это место дарует мне покой, — вздохнув, ответила Джесси, — Я создала это место абсолютно случайно, когда увидела, как ты утром шёл по улицам Катраса в такой же туман. И даже тогда этот город был натянут как тетива лука. Повсюду спешили прохожие, неслись по улицам повозки. Крики, ругань, разговоры. Даже в такое время город не мог чуть сбавить темп. Он спешил в никуда… Впрочем, как и все города Империи. Даже спокойный Вариенвуд этим грешен. А здесь всего этого нет. Здесь есть та необходимая иногда тишина… И здесь нет людей, — довольно резко подытожила она.

— Люди — это проблема?

— Это то, что я не смогу понять, — процедила она, — Я видела многих из них с твоей стороны и сама вижу сейчас. Почему большинство так искренне ненавидят других, почему так искренне желают крови? Люди, дварфы, эльфы, кто-то ещё — не важно. Этот мир был готов схлопнуться восемьсот лет назад, и никого это ничему не научило. Алридинцы воюют с эльфами за полуобитаемый полуостров. Вдумайся, этот жалкий клочок земли не нужен ни одному, ни другому государству, но что одни, что другие вцепились друг другу в глотки и пытаются разорвать друг друга, только нанося вред себе. Ради чего это происходит? Чтобы кретины-правители могли сказать «Вот, мы сильны! Бойтесь нас!». В этом мире есть столько возможностей, чтобы сделать жизнь людей не просто лучше, а превратить её в рай, но никто за исключением едва ли десятка людей даже не думает об этом.

— Это не изменится даже через тысячу лет. Такова природа людей. Наш вид не любит строить… Только разрушать. А те, кто хотят это восстанавливать, считаются… не от мира сего.

— Поэтому я не могу понять ваш вид… Да и в принципе всех «разумных»… — грустно произнесла она и молчаливо взглянула в пелену тумана.

— Но ты ведь не за этим позвала меня сюда?

— Нет… Конечно нет, — немного оживилась Джесси, и в её руках появились две книги в кожаных переплётах. Одна из них была толще, гораздо старше с виду, чем другая. Я выцветшей обложке проглядывались бледно-золотые буквы «Боевая магия. Взгляд изнутри том 2». Вторая же куда более новая, свежая, можно сказать, тонкая, с чёрной обложкой без каких-либо знаков.

— Я знаю, ты искал кое-что для себя, — замявшись, произнесла она, — Эта книга достаточно редкая, — девушка протянула мне трактат, — но я нашла её в библиотеке у Гаррета. Там есть схемы заклинаний для тебя. Конечно, не факт, что они подойдут, но… Это хотя бы что-то.

— А это, — она положила дала мне и вторую книгу, — Это, можно сказать, мой личный дневник. В него я записывала всё то, что видела в мире грёз. Все явления и его… фокусы. Не знаю, захочешь ли ты его читать, смотреть, что там есть, но… Впрочем, как знаешь.

— Спасибо тебе, — ошарашенно произнёс я, а затем улыбнулся, — Быть может, моё сумасшествие действительно являлось подарком от судьбы.

— Если тебе вдруг что понадобится… — поникнув, замялась она, — То ты всегда можешь меня об этом попросить, — девушка этого не говорила, но по ней было видно, что она чувствует за собой груз вины.

— Я благодарен, конечно, за твоё предложение, но у меня всё нормально. Да, есть пока некоторые трудности, но…

— Это ты называешь трудностями? — можно было сказать, что в этот момент Джесси усмехнулась, но это было не так. В своих словах она несла лишь печаль, — Сол, если бы я не появилась в твоей голове, сейчас бы не было этого всего… Ты бы спокойно жил в Катрасе… Невредимый… Я ведь теперь не смогу загадить перед тобой вину за случившееся…

— Успокойся. Я зла на тебя не держу. Случилось и случилось. Ты ведь и сама не знала, что так будет…

— Я…

— Подумать только, маг и его творение… Чего только не увидишь здесь…

Мы синхронно обернулись в сторону голоса. На границе пелены стоял человек. В меру высокий, в чёрной броне, отдающей металлическим блеском и полностью закрывающей тело. За спиной такая же тёмная, немного порванная накидка с капюшоном, натянутым на голову. Лица не видно — только различимые очертания, будто это и не лицо вовсе, а лишь маска. Однако видны абсолютно неестественные, словно стеклянные глаза цвета, занимающего промежуточную позицию между тёмно-синим и фиолетовым. Он стоял и изучающе смотрел на нас, как на музейный экспонат.

— Это…?

— Не знаю, — резко ответила Джесси, и в её руке материализовался клинок из неизвестного мне металла, отливающего ярко-рыжим цветом.

— Оу, простите, что отвлёк вас, — человек поднял руки в примирительном жесте, — Не смею вам больше мешать, — а затем развернулся и скрылся в тумане.

И вновь тишина.

— Кто это нахрен был такой? — едва ли не воскликнул я, нарушив молчание.

— Не знаю, — серьёзно ответила Джесси, — Но это — не моё творение… Прости, но я теперь не уверена, когда мы теперь сможем вот так увидеться, — она выглядела действительно обеспокоенной, напряжённой. Впрочем, я себя ощущал примерно так же, — Кто бы это ни был, и каким бы образом он не попал сюда, это может быть опасно. До встречи, Сол, когда бы она не состоялась.

Девушка исчезла. Через мгновение я оказался на кровати. Пробиваемый дрожью и холодным потом, огляделся. Вокруг те же стены и та же мебель, пасмурность за окном. Взял со стула свои вещи, оделся. Опёрся на костыль, пошёл на первый этаж.

В зале находилась одна Тина. Убиралась за последними ушедшими клиентами.

— Доброго тебе утра, — сказала она, а затем обернулась, и её лицо изменилось с привычно добродушного, на хмурое, — Великий святой, что с тобой? На тебе лица нет.

— Скверная ночка, — буркнул я, а затем посмотрел в сторону стойки, — Скит здесь?

— Я за него, — ответила она, — Что-то нужно?

— Кофе. Желательно покрепче.

— Может, тебе, наоборот, лучше поспать?

— Не сейчас, — отмахнулся я, — Успею ещё отоспаться…

***

Я провёл за «колдовством» практически сутки. За это время меня по моей же просьбе никто не беспокоил, и в это время мои труды наконец-то возымели успех.

Первые несколько часов ушли на то, чтобы создать правильную схему плетения. Вывести её в разуме не вышло, поэтому приходилось рисовать его схему, чертёж — называйте, как хотите — отдельно и уже затем проверять каждую её деталь. Эти, казалось, ставшие бесконечными качели уже начали сводить с ума, как вдруг на горизонте замаячил успех.

Структура с базовыми элементами не разрушилась от переизбытка энергии, а сохранила свой вид. Первая часть была завершена, оставалась куда более сложная вторая — подбор элементов. Быть может, с опытом она становится проще, но для меня это стало той проверкой на прочность, которая со временем стала невыносима, но которую я просто не мог провалить. Час за часом я перебирал элементы и их комбинации в поисках нужных. Энергия тратилась, находились подходящие, а время неумолимо шло вперёд.