Сборник "Пендергаст". Компиляция. Книги 1-18" (СИ) - Престон Дуглас - Страница 1589

— Не сомневаюсь, что у вашего напарника самые благие намерения, но эти газетные репортеры… они исказят что угодно, лишь бы продать побольше экземпляров. — Гроув сунул в рот еще ломтик сыра. — По крайней мере, мы можем надеяться на Кэри — она повернет разговор в нужное русло. Она первоклассная ведущая, настоящий профессионал. А если мы слегка усмирим разыгравшуюся бурю, люди будут спать спокойнее, пока мы не посадим этого парня за решетку.

В коридоре раздались шаги, и сразу же появилась Натали с Пендергастом на поводке. На его лицо наложили какую-то оранжевую основу, вероятно, чтобы скрыть смертельную бледность его лица под яркими студийными прожекторами, но здесь, при обычном освещении, он походил на восковую куклу.

— Отлично, — сказала Натали, посмотрев на часы. — Три минуты. Идем в студию «Б», подключим к вам микрофон.

Они двинулись по очередному пустому коридору с Гроувом и Колдмуном в арьергарде. Пендергаст по-прежнему не открывал рта.

— Немного нервничаете? — спросил Гроув. — Нет, конечно. Работая в Нью-Йорке, вы, вероятно, дали немало пресс-конференций. И в любом случае Кэри не будет подавать вам трудные мячи. Здесь все хотят одного — утешения.

Пройдя через двойные двери, они двинулись по короткому коридору к новым дверям и вдруг оказались в студии «Б» — большом, похожем на склад пространстве с кабелями, повсюду змеящимися по бетонному полу, с людьми, стоящими по краю, и полукругом из трех камер, обращенных к декорациям в виде жилой комнаты с изображением береговой линии Майами на заднике. Колдмун удивленно огляделся. Все было таким искусственным — куски стен, отсутствие потолка, ничего, кроме черных занавесей на стенах из шлакобетона и мостков из паркетной доски, заканчивающихся всего в нескольких футах от декорации, — что он не мог себе представить, как зрители способны принять этот обман за реальность. Там стоял стол с шелковыми цветами, несколько пальм в горшках и два роскошных директорских кресла по сторонам стеклянного стола. В одном из них сидела женщина, в которой Колдмун узнал журналистку, не дававшую ему пройти в управление полиции. Ее окружала небольшая армия косметологов и звукоинженеров. Человек с рацией в руках стоял между зачехленными камерами и смотрел на все недремлющим оком. Колдмун решил, что это продюсер, режиссер или что-то в таком роде. Женщина в кресле была не в настроении, ворчала на людей, суетившихся вокруг нее, даже оттолкнула руку женщины с косметической кисточкой. Пендергаста тем временем проводили на его место, сзади пропустили под пиджаком микрофонный провод, сам микрофон присоединили к лацкану.

— Одна минута, — раздался голос из темноты за камерами.

Свет вокруг декораций, и без того яркий, стал еще ярче. Несколько камер на колесиках заняли места.

— Джентльмены, встаньте, пожалуйста, там, — тихо сказала Натали Колдмуну и Гроуву. — Мы выходим в эфир через минуту.

Она показала своим блокнотом на закрытое место, откуда были видны и декорации, и мониторы трансляции.

— Тридцать секунд! — сообщил бестелесный голос.

Вся обслуга исчезла со сцены, и ведущая (ее лицо внезапно осветилось яркой, доброжелательной улыбкой) повернулась к Пендергасту. Они обменялись несколькими словами, которых не разобрал Колдмун. Затем продюсер указал на них театральным жестом; мониторы прекратили показывать рекламные ролики и тестовые изображения и сосредоточились на декорациях, и, словно ниоткуда, прозвучала музыкальная заставка.

— Еще раз добро пожаловать на «Семичасовые новости шестого канала», — прощебетала женщина. — Источник номер один в Майами, из которого вы узнаете все, что вам нужно. Меня зовут Кэри Флеминг. Как я сказала в самом начале, нам повезло: наш следующий гость — удостоенный высоких наград сотрудник ФБР, специальный агент Алой… — (к удивлению Колдмуна, она споткнулась на имени), — Пендергаст. Он ведущий агент в проводимом ФБР расследовании убийств, совершенных мистером Брокенхартсом, и сегодня он с нами, чтобы эксклюзивно сообщить о последних подвижках в деле, а также о том, что мы, общество, должны знать об этом монстре.

Флеминг перевела взгляд со светового сигнала на гостя, и на ее лице появилось серьезное выражение. Две камеры услужливо развернулись в сторону Пендергаста.

— Агент Пендергаст, спасибо, что пришли.

Пендергаст кивнул в ответ.

— Насколько я понимаю, вы живете в Нью-Йорке. Надеюсь, вам понравился наш прекрасный город, несмотря на столь прискорбную причину вашего приезда.

— Майами воистину прекрасное место.

Благодарная улыбка.

— Но возможно, это не первый ваш приезд. В конце концов, по вашему акценту я могу сказать, что вы не с севера, как у нас говорится.

— Верно. Я вырос в Новом Орлеане.

— Замечательно. — Флеминг посмотрела на маленький телесуфлер, низко стоящий на деревянном настиле; Колдмун предположил, что он дает подсказки интервьюеру. — Что вы можете сообщить нам о прогрессе в этом деле? Особенно после жестокого третьего убийства.

— Ничего, — ответил Пендергаст.

Колдмун почувствовал, как Гроув беспокойно зашевелился рядом с ним в темноте.

Если Флеминг и удивил такой ответ, она умело скрыла это.

— Вы хотите сказать, что ничего нового не было обнаружено с тех пор, как в газете появилось письмо убийцы?

— Я прошу прощения, миз Флеминг, но вы спросили, есть ли что-нибудь такое, что я могу сообщить вам.

— Ясно. — Женщина понимающе кивнула, подмигнув в камеру. — Вы имеете в виду, что есть ряд аспектов — подвижек, — которыми вы не можете поделиться с общественностью.

— Именно так.

— Тогда, может быть, вы скажете, удовлетворены ли вы ходом расследования?

— Я редко бываю удовлетворен. Однако мы определили некоторые направления расследования.

Флеминг была матерой ведущей — Колдмун не мог не отдать ей должного — и поднаторела в обращении с неудобными гостями.

— Я уверена, наши зрители сейчас вздохнули с облегчением. Понятно, что многого вы нам сказать сейчас не можете, — проговорила Флеминг слегка заговорщицким тоном, — но хотя бы намекните, насколько вы близки к поимке монстра.

— Увы, к сожалению, это я не могу предсказать. Но есть одна услуга, о которой я хочу вас попросить.

— Конечно.

— Пожалуйста, не называйте его монстром.

Колдмун услышал резкий вздох Гроува.

Улыбка застыла на лице ведущей.

— Мне жаль, если вы не согласны с этой характеристикой. Разве этот человек не убил жестоко трех невинных женщин?

— Да, вы правы.

— А если и этого недостаточно, то разве он не вырезал их сердца, чтобы украсить могилы жертв суицида, чем добавил скорби их семьям, которые и без того немало страдали?

— Да.

— Тогда, агент Пендергаст, с какой же стороны это существо не монстр?

— Монстр подразумевает зло. Удовольствие, получаемое от жестокости. Психопатическое отсутствие вины или раскаяния.

— Да, но…

— И я не думаю, что это правильно характеризует мистера Брокенхартса. Он, несомненно, убивал, но не ради убийства.

— О чем вы говорите?

— Он не получал от этого удовольствия. Напротив, все свидетельствует о том, что он перерезал горло своим жертвам для того, чтобы их смерть была максимально быстрой и безболезненной. Именно раскаяние, а не его отсутствие стало причиной этих убийств.

— Не уверена, что наши зрители поймут вас. Не могли бы вы пояснить?

Пендергаст перевел взгляд с ведущей на ближайшую камеру. Продолжая говорить, он поднялся с кресла.

— На самом деле, — сказал он, — я здесь для того, чтобы обратиться к мистеру Брокенхартсу. Лицом к лицу.

— Агент Пендергаст… — начала было Кэри Флеминг.

Но Пендергаст не слышал ее. Все его внимание было обращено на камеру.

— Мистер Брокенхартс, я знаю, вы меня видите и слышите, — говорил Пендергаст, медленно надвигаясь на камеру и заставляя оператора отступать назад. — Я знаю, вы рядом… совсем рядом.

— Сукин сын, — пробормотал Гроув. — Что он делает, черт побери?