Сборник "Пендергаст". Компиляция. Книги 1-18" (СИ) - Престон Дуглас - Страница 1577

Его глаза притягивала ниша за полицейской лентой, ставшая местом преступления. В нише находилась урна из белого мрамора. Но мрамор перестал быть белым: тонкая струйка крови вытекла из-под крышки, побежала по наружной стенке урны, по стеклянному основанию ниши, и оттуда несколько маленьких капель упали на белый мраморный пол.

— Похоже, — пробормотал Пендергаст, глядя на нишу, — часть праха из урны выкинули. — Он показал на небольшой серый холмик на полу, помеченный флажком-маркером криминалистов. — Чтобы освободить место для сердца. Записка оставлена в нише, засунута между фарфоровой фигуркой святого Франциска и табличкой с именем усопшей. — Он обратился к Колдмуну: — Вы видите что-нибудь странное?

— Да тут все странное!

Пендергаст посмотрел на него, как смотрят на недоразвитого ученика:

— А я, напротив, нахожу это фактически идеальным повтором предыдущего modus operandi. Странной — или по меньшей мере красноречивой — представляется целостность картины.

— Вы думаете, это была постановка?

— Именно. Но не ради нас, а из личных соображений. Брокенхартс не театральная личность. Он живет внутри собственного разума, и ему безразличны как мы, так и следователи. А вот и записка.

Сандовал все еще находился в Индиан-Крик, где Пендергаст — вместе с другими — обнаружил последнее тело. Тем не менее команда криминалистов не стала терять времени, когда поступило сообщение о найденном сердце. Теперь один из криминалистов достал записку оттуда, куда ее положили. Колдмун сфотографировал ее, а Пендергаст вслух прочел:

Моя дражайшая Мэри,

ангелы оплакивают тебя, и я плачу вместе с ними. Пожалуйста, прими этот дар с моими глубочайшими соболезнованиями.

С непреходящей любовью,

мистер Брокенхартс.

P. S. Светила движутся, несется время, а мистер Брокенхартс будет продолжать заглаживать вину.

Пендергаст кивнул, и криминалист забрал записку. Колдмун видел на лице Пендергаста свет, подавляемое сияние возбуждения.

— Что вы об этом думаете? — отважился спросить Колдмун.

— Записка вносит полную ясность.

— Я весь внимание.

— Во-первых, мы имеем еще одну литературную цитату, на сей раз из «Доктора Фауста». Оригинал звучит так: «Светила движутся, несется время; пробьют часы»[922]. Я полагаю, вы знакомы с Кристофером Марло так же, как с Элиотом и Шекспиром?

— К сожалению, я не учился в Оксфорде, — невольно чувствуя раздражение, ответил Колдмун.

— Примите мои соболезнования. Это пьеса об ученом человеке, который в погоне за высшим знанием продает душу дьяволу. Бой часов — намек на Мефистофеля, который придет за Фаустом и утащит его в ад.

— А смысл?

— Ад — самая страшная расплата.

Колдмун ждал дальнейшего объяснения, но его не последовало. Типично для Пендергаста: он сообщил, что записка вносит полную ясность, но лишь протанцевал по периметру объяснения. Колдмун решил предложить собственное объяснение:

— Постскриптум, кажется, адресован нам, вы это понимаете. Это что-то новенькое.

— Действительно. Хотя я не думаю, что он подливает масла в огонь. Он просто пытается объяснить.

Колдмун чуть было не спросил: «Что объяснить?», но решил не давать Пендергасту еще одну возможность блеснуть уклончивостью.

Они молча смотрели на криминалистов, продолжавших работу. Издали доносился низкий гул прессы, которая собралась у колумбария перед полицейским кордоном. Третье убийство прорвало дамбу; история Брокенхартса вышла на федеральный уровень, и все жаждали, требовали информации: Си-эн-эн, Новости Эн-би-си — вся шарага.

— Интересно, откуда этот репортер Смитбек узнал имя Брокенхартс, — сказал Колдмун. — Разве это не закрытая информация?

Вместо ответа Пендергаст подошел к нише.

— «Мэри С. Адлер, — прочитал он имя на табличке. — Четырнадцатое апреля тысяча девятьсот восьмидесятого года — седьмое июля две тысячи шестого года». Мы уже знаем, что она покончила с собой через повешение в Роки-Маунт, штат Северная Каролина. И что день ее самоубийства на четыре месяца предшествует самоубийству Бакстер и на восемь месяцев — самоубийству Флейли.

— Я не представляю, каким образом эти сведения помогут нам. Ясно же, что Брокенхартс выбрал этих людей, потому что они совершили самоубийство. Тут мы не узнаем ничего нового. Поэтому я задаю другой вопрос: почему убийца выбирает самоубийства, которые произошли в пределах столь ограниченного временно́го периода?

Пендергаст доброжелательно посмотрел на него:

— Агент Колдмун, этот вопрос и в самом деле весьма уместен, и он должен быть задан. Однако я чувствую, что наш убийца действует на более высокой плоскости логики.

— И что это значит?

— Вспомните мою отсылку к «Доктору Фаусту». Мне кажется, наш убийца чувствует себя лично ответственным за эти смерти, которые, кстати, могут и не быть самоубийствами.

Колдмун подавил желание закатить глаза.

— Если это не самоубийство, то что? Судя по составленному портрету, нашему мальчику было что-то около четырнадцати лет в то время, когда эти женщины умерли.

— Я это знаю.

— Тогда какая тут может быть связь?

— Я не утверждаю, что он физически связан с ними. Но заданный вами вопрос о временно́м отрезке — это действительно загадка, лежащая в самой основе этого дела. Наш убийца убивает с тревожной регулярностью и быстротой. Нам необходимо эксгумировать Элизу Бакстер.

«Что, опять? О нет!»

— Пикетт упадет в обморок, если вы попросите его об этом во второй раз.

— Наш долг выше чьего-либо дурного настроения, не так ли, агент Колдмун?

— Вы и в самом деле хотите его разозлить?

— А какой у нас есть выбор? Единственный другой вариант — ждать, когда нам пришлют результаты вскрытия Мэри Адлер. Но я полагаю, пользы от этого будет не больше, чем от предыдущих вскрытий, то есть полный ноль. Когда полиция решает, что совершено самоубийство, патологоанатомы ничего другого и не видят.

Пендергаст позвонил Пикетту не прежде, чем они вернулись в выделенный им временный кабинет в здании Майамского отделения ФБР. Колдмун слышал лишь одну сторону разговора, но беседа продолжалась недолго и не принесла никаких сюрпризов. Пендергаст опустил руку с телефоном:

— Пикетт снова отказал.

— Значит, эту идею можно зарубить.

— Напротив. Я в этом деле главный агент и как таковой имею власть эксгумировать Бакстер против воли Пикетта и против воли родителей.

— Вы серьезно? Это прямое неподчинение.

К огромному удивлению Колдмуна, Пендергаст улыбнулся:

— Вы должны понять, если уже не сделали этого, что в жизни неподчинение не только необходимо, но даже временами захватывающе.

Тем же вечером, находясь в своем номере отеля, Колдмун получил эсэмэску, которой ждал и опасался: «Позвоните мне немедленно».

Он позвонил, сбросив обертки «Твинки» с кровати, и Пикетт ответил ему крайне раздраженно:

— Колдмун? Я ждал вашего звонка с момента моего разговора с Пендергастом.

На самом деле Колдмун весь день собирался ему позвонить. Он знал, что должен проинформировать Пикетта о намерениях Пендергаста. И у него имелись все основания, чтобы сделать это. Идея Пендергаста представляла собой еще одну легкомысленную схему, которая ничего не даст и закончится катастрофически. «Вы — перспективный агент. Вы уже далеко продвинулись, невзирая ни на какие давние традиции. Мне симпатичны ваши устремления. И нужно ли объяснять, что на этом деле вы можете потерять больше, чем кто-либо другой?»

— Сэр, я… — начал было Колдмун.

— Не надо объяснений. — Голос Пикетта смягчился. — Слушайте, я знаю, вы в трудном положении. Я понимаю: нужно быть заодно с напарником и все такое. Но когда мы говорили в последний раз, вы мне сказали, что грядет буря… и теперь я могу догадаться, что это за буря. Вы получили данные по вскрытию из Северной Каролины по последнему самоубийству? Как ее имя — Мэри Адлер?