Сборник "Пендергаст". Компиляция. Книги 1-18" (СИ) - Престон Дуглас - Страница 1572

Официантка поставила на стол непочатую бутылку «Утреннего леса». Смитбек схватил ее и сделал большой глоток. Сильные запахи кофе, клена и — да, как же без него? — бекона, омывавшие его вкусовые рецепторы, стимулировали и успокаивали. Пиво варил тут неподалеку, на берегу, некий Фанки Будда, и обычно оно появлялось только в сезон. Но в таверне «Заход солнца» всегда имелся некоторый запас, и это была главная причина, почему Смитбек приходил сюда, а еще потому, что это был типичный полицейский бар, где Морз мог остыть и расслабиться.

Некоторое время они болтали ни о чем: о неблагоприятных перспективах для добычи марлинов в наступающем сезоне, о новой вспышке лихорадки зика в Либерти-Сити, о тираническом поведении нового лейтенанта, начальника Морза. Морз был вполне порядочным копом, но он никак не мог поладить со своим непосредственным начальством. И Смитбек спрашивал себя, о ком этот факт больше говорит — о Морзе или о его начальстве.

Смитбек позволил пустому разговору продолжаться и дальше, поигрывая время от времени своей широкополой шляпой, пока не принесли еду. Он столько лет занимался подобными делами, что поставил этот танец вплоть до последних па. Нет, он вовсе не играл с Морзом или его дружками-копами; скорее, это был обмен, в котором выигрывали обе стороны. Полицейские очень не любили, когда их подозревали в сливе информации в прессу, кроме тех случаев, когда они выигрывали от этого непосредственно, — но они были такими сплетниками, как никто другой. Если они думали, что тебе уже кое-что известно, то не меняли тему, пока не убеждались, что не они первыми слили эту информацию. Но естественно, они были такими же любопытными, как и его нынешний собеседник. И потому, если ты как репортер поймал где-то скандальную новость… что ж, ты мог предложить бартер. Такова была причина, почему Смитбек часто посещал кварталы, подобные этому, где он мог рассказать что-нибудь интересное сержанту отдела по борьбе с наркотиками.

Смитбек понимал, что его стиль нельзя назвать эффектным, но его это не волновало. Он знал немало репортеров, которые жили только ради крупной добычи. Таким был его старший брат Билл: вечно в поисках горячих новостей, он зачастую пускался во все тяжкие и выводил людей из себя — слон в посудной лавке, готовый на все, чтобы заполучить историю для первой полосы. И не потому, что он был плохим парнем, — Билл был замечательным старшим братом, с сердцем огромным, как дом, и Роджеру не хватало брата, он каждый день оплакивал его безвременную кончину. Просто их стили работы различались не менее, чем их личности. Биллу нравились джаз, поэзия и Деймон Рунион[916], тогда как Роджер предпочитал математику, комиксы от «Марвел» и классическую музыку.

Их отец тоже был репортером, и в некотором смысле Билл и Роджер выросли как отражения двух разных сторон его личности. С одной стороны, их отец в качестве журналиста наводил ужас на тихий пригород Бостона, выискивая горячие факты и местные скандалы с решимостью забрызганной чернилами гарпии. С другой стороны, когда он взял бразды правления в «Беверли ивнинг транскрипт», то стал более разборчивым и стратегически мыслящим: перешел к долгосрочному планированию, старался видеть дальше следующей крупной сенсации и тщательно холил свою газету и свои источники. Роджер понимал такой подход. «Транскрипт» был первой и последней любовью его отца, и он умер, так сказать, за штурвалом от обширного инфаркта, сидя за фотопечатной машиной.

За окном гудел автомобильный поток на Северо-Западной Восьмой. Попозже, когда выйдут проститутки, машины сбросят скорость. Морз с удовольствием поедал бургер, все свое внимание отдавая еде. Это хорошо, думал Смитбек. Забавно, что копы всегда любят устраивать праздник живота, как только кончается смена, предпочитают бары со словом «таверна» в названии.

— Ну и как дела с этим комиссаром? — спросил Смитбек как бы невзначай.

До него дошел слушок, что некий комиссар полиции в Майами нанимает эскорт на деньги округа. Этой информацией он и поделился с Морзом.

— Выглядит неплохо. — Морз облизал кетчуп с пальцев. — Конечно, наш долбаный лейтенант оторвет себе кусок, если мы ему это принесем.

— Вот ведь сукин сын. — Смитбек заметил, что у Морза кончается джин с тоником, и подал знак официантке, чтобы принесла еще. — Очень похоже на мою историю жизни.

— Да? Этот редактор, Краски, все еще ездит на тебе?

— Постоянно.

В этом было некоторое преувеличение, но почему бы не укрепить братские узы общим страданием?

— Жаль, что у меня нет вкусной косточки, чтобы тебя отблагодарить, — сказал Морз. — Но у нас тишина мертвая. Если не считать тех двух убийств, конечно.

— Ага.

Смитбек отхлебнул еще пива. Перед ним стояла маленькая дилемма. Да, обычно он не занимался убийствами, и Морз знал это. С другой стороны, оба репортера «Геральд», которые монополизировали тему убийства, находились сейчас в отпуске. Отец всегда говорил Смитбеку о том, какую важную роль играет чутье («Доверяй своей печенке», — не уставал повторять он), и хотя копы как-то странно помалкивали о недавних убийствах в Майами-Бич, не приходилось сомневаться в том, что эти убийства связаны. Обе убитые были женщинами, обеим вскрыли грудную клетку «тяжелым инструментом с лезвием». Это мог бы сказать любой полицейский, но Смитбеку посчастливилось оказаться в нужном месте два дня назад, когда вся полиция Саут-Бич вдруг ринулась на Городское кладбище Майами. Не секрет, что несколькими днями ранее сильный шухер случился на другом кладбище. Смитбек приложил ухо к земле, и до него дошли слухи, что там была обнаружена некая часть тела, предположительно сердце. Не нужно быть Эйнштейном, чтобы свести эти два случая к одному знаменателю. Да и собственная печенка говорила Смитбеку, что он должен воспользоваться отпуском коллег, прежде чем это сделает какой-нибудь внештатный корреспондент.

Ему нужно было заполучить эту историю. Но он не хотел рассориться с Морзом, потерять в его лице источник. А потому решил удивить сержанта крупицей информации, которая не только была вкусной, но и подразумевала, что он знает больше, чем он знал на самом деле, — один из вариантов того, что в теории игр называется игрой «Ультиматум». Если он сыграет правильно, то узнает что-то новое.

— Да, — сказал он. — Эти убийства. Кто-то съехал с катушек. — Он допил свой «Утренний лес». — Иначе зачем вызывать федералов?

Морз посмотрел на него с удивлением и подозрением:

— Ты знаешь об этом?

Смитбек пожал плечами, словно дело было незначительное. В конечном счете убийства не входили в круг его репортерских интересов.

— Разумеется. Иначе Пендергаст не приехал бы сюда.

— Пендергаст?

— Ага. Мы со специальным агентом Пендергастом давно знакомы.

Это была та самая крупица информации, и отчасти она была правдивой. Его брат много раз говорил о Пендергасте в диапазоне тонов от разочарования и страха до восторга. Роджер несколько раз встречался с Пендергастом: в первый раз на свадьбе Билла, а потом — когда Билла убили и Пендергаст расследовал убийство. В последний раз Роджер видел агента ФБР на похоронах Билла. И потому, увидев два дня назад на кладбище худую, облаченную в черное фигуру, он не только крайне удивился, но и получил подтверждение своим догадкам о том, что речь идет о серийном убийце. Пендергаст не ответил Смитбеку на его вопрос, но, вообще-то, это было и не обязательно.

Подозрение исчезло с лица Морза, но удивление осталось.

— И этот Пендергаст много тебе сказал?

Расчет Смитбека оказался правильным: сержанта это дело интересовало не меньше, чем его самого. Но двигаться тут надо было осторожно. «Доверяй своей печенке».

— Не так уж много. Про эту странную фигню на кладбищах.

К облегчению Смитбека, Морз кивнул.

— «Странную» не то слово, — сказал коп, когда перед ним поставили новую банку джина с тоником. — Эти записки явно писал псих. Я о чем говорю: кто бы еще стал подписываться таким идиотским именем?