Сборник "Пендергаст". Компиляция. Книги 1-18" (СИ) - Престон Дуглас - Страница 1552

Пендергаст показал на белый седан, припаркованный перед домом:

— Увы, да. Мне очень повезло, что вы появились именно сейчас: здесь сумасшедшее движение на дорогах и улицы петляют чисто по-кафкиански. Есть одно место, где мы должны быть через сорок пять минут, а я такой неважный водитель — уверен, что у вас это получится гораздо лучше, чем у меня. Вы не будете возражать? К тому же ваша машина, на мой вкус, гораздо лучше. — Он кивнул в сторону помятого «Мустанга-Шелби ГТ500», припаркованного Колдмуном у тротуара.

— Я пытался реквизировать у местного отделения какую-нибудь обычную машину, меня отправили в Управление по борьбе с наркотиками и, после того как я исписал тонну бумаги, выдали мне эту конфискованную тачку. Сказали, что лучше у них ничего нет. Не уверен, услуга это или шутка.

— Возможно, они предполагали, что она будет незаметна на фоне окружающей среды.

Колдмун посмотрел на арендованный «ниссан». Было похоже, что Пендергаст собирается его здесь бросить. Колдмун пожал плечами и прошел к водительской двери «мустанга». Пендергаст по привычке пошел было к задней двери, но увидел, что у машины нет задней двери, и открыл пассажирскую.

— Куда? — спросил Колдмун.

— На кладбище Бейсайд, пожалуйста. Бал-Харбор.

Пока Колдмун заводил данные в навигатор своего телефона, Пендергаст расположился как можно удобнее на пассажирском сиденье. Потом, громко потянув носом воздух, спросил:

— Вы не возражаете, если мы откроем окна? Кондиционер раздражает мои носовые каналы.

— Не возражаю.

— Спасибо. — Пендергаст опустил стекло. — Поскольку мы напарники, — продолжил он, — думаю, предпочтительнее обращаться друг к другу по имени. Меня зовут…

— Колдмун будет в самый раз, — ответил тот, отъезжая от тротуара.

— Отлично. Конечно, — сказал Пендергаст.

«Мустанг» ехал, как машина с низкой подвеской, его двигатель не урчал, а ревел, и каждая выбоина или горб, по которым они проезжали, казалось, увеличивалась в сотню раз. По дороге Пендергаст вводил напарника в курс расследования, проведенного местной полицией. Он связался с неким лейтенантом Сандовалом, главой убойного отдела, и тот уже предоставил ему целую стопку документов по убийству Монтеры с данными новых лабораторных исследований. Убийство казалось случайным и поспешным, но modus operandi[892] был ненормальным: мгновенное нападение указывало на спонтанный характер убийства, однако то, что убийца великолепно владел собой, и отсутствие каких бы то ни было улик наводило на мысль о противоположном.

Колдмун обнаружил, что описание Пендергастом здешнего уличного движения тоже соответствовало действительности. Ему удавалось избегать худших заторов благодаря онлайн-навигатору, советовавшему оставаться на 1-й магистрали, но, когда они пересекли береговой канал и оказались на острове, пробки стали неизбежным кошмаром из-за служебных машин, припаркованных в три ряда перед отелями первой линии, безбашенных туристов и пожилых водителей, которым давно уже не стоило садиться за руль. Для того чтобы добраться до кладбища Бейсайд, потребовались все сорок пять минут, отведенных Пендергастом.

Наконец Колдмун свернул с Коллинз-авеню и направился на запад. Кладбище Бейсайд оказалось маленьким и относительно тихим: чуть более десятка акров пальм, магнолий и мексиканской лаванды и ряды аккуратно выстроенных надгробий в кружевной тени под деревьями. Колдмун проехал внутрь через ворота и припарковался на маленькой площадке, окруженной белыми райскими птицами. На парковке стояло еще несколько машин, некоторые из них служебные.

Пендергаст вышел из машины и кивнул полицейскому, который сидел в одной из машин и с любопытством смотрел на «шелби». А потом, вместо того чтобы сразу отправиться к могиле, на которую положили сердце Монтеры (Колдмун видел ее вдалеке как большой квадрат желтизны), Пендергаст отправился в казавшуюся беспорядочной прогулку по кладбищу, останавливаясь то тут, то там, оглядывая окрестности или изучая что-то в траве. Колдмун молча следовал за ним. Пендергаст проходил мимо надгробий в своем черном костюме, приветственно кивая посетителям кладбища, словно представитель компании ритуальных услуг, и неуклонно продвигаясь к небольшому сараю с инструментами кладбищенских смотрителей. Он обошел его сзади, по-прежнему оглядываясь как бы невзначай, потом продолжил прогулку. Наконец он направился к могиле Элизы Бакстер. Теперь, когда они подошли ближе, Колдмун увидел небольшую группу людей, собравшихся у полицейской ленты. Их было пятеро, они выглядели смущенными и недоумевающими. По одежде и поведению они казались местными: Колдмун уже научился отличать туристов от местных жителей. По другую сторону ленты стояли двое полицейских в форме и разговаривали вполголоса, время от времени поглядывая на группу.

— Доброе утро, — сказал Пендергаст собравшимся. — Я специальный агент Пендергаст, а это мой коллега, специальный агент Колдмун. Спасибо, что пришли.

В ответ кивки, топтание на месте. По языку их тела Колдмун определил, что они не знакомы друг с другом; эти люди явно не ожидали, что станут частью какой-то группы.

— Причина, по которой я вас пригласил, — если не говорить о предоставленной вам возможности отдать дань уважения миз Бакстер, — состоит в том, что, не считая родителей, вы знали ее лучше, чем кто бы то ни было. Я хотел узнать, есть ли у вас какие-то мысли, почему ее могилу… э-э… выбрали для подобного дела, а также услышать ваше мнение насчет того, почему миз Бакстер решила уйти из жизни.

Он повернулся к ближайшей к нему персоне — дородной женщине средних лет в цветастом платье, со светлыми мелированными волосами:

— Не могли бы вы представиться, мадам?

Женщина оглядела других:

— Меня зовут Клер Хангерфорд.

— Откуда вы знаете миз Бакстер?

— Я работала с ней в компании по продаже недвижимости «Солнце и берег».

— Спасибо, — сказал Пендергаст. Его голос был буквально пропитан бальзамом южного аристократизма и обаяния. — И как вы познакомились?

— Мы обе специализировались на недвижимости в Корал-Гейблс. Я до сих пор работаю по этому направлению. На протяжении ряда лет мы получали за нашу работу «Серебряную пальму».

— «Серебряную пальму»?

— Это такая награда от фирмы агентам, добившимся наибольшего увеличения продаж.

— Понятно. Именно поэтому вас двоих отправили на конференцию в Мэн?

Женщина кивнула.

— Может быть, вы попытаетесь вспомнить, каково было душевное состояние Элизы Бакстер во время конференции?

Женщина нервно пригладила волосы:

— Даже не знаю, что сказать. Элиза была такой же, как всегда.

— То есть не делала ничего необычного? Не была какой-то особенно молчаливой или расстроенной?

— Нет. Но она вообще не отличалась разговорчивостью. Я вот о чем: я с ней два года проработала, но так толком ее и не узнала. Она никогда не была, что называется, душой компании, хотя…

— Да? — заинтересованно проговорил Пендергаст.

— Понимаете… я думаю, она тем вечером выпила многовато.

— Почему вы так думаете?

— Она рано ушла с банкета. Еще до последней презентации. Она сказала мне несколько слов, когда уходила, и я заметила, что походка у нее слегка неуверенная.

— Что конкретно она вам сказала?

Женщина моргнула, услышав вопрос:

— Она спросила, не хочу ли я вместе с ней съездить утром на автобусе в «Л. Л. Бин»[893].

— Понятно. И тогда вы видели ее в последний раз?

— Да.

Три следующих опроса прошли на такой же манер. Женщина, делившая с Элизой комнату во время учебы в колледже; подружка детства, жившая по соседству; мужчина, с которым она часто танцевала в студии «Артур Мюррей»[894]. У всех них, как отметил Колдмун, сохранились относительно туманные и ничем не примечательные воспоминания об Элизе Бакстер: приятная молодая женщина, с претензиями, но сдержанная. Ничто в ее поведении не указывало на суицидальные наклонности, но ничто их и не исключало.