Сборник "Пендергаст". Компиляция. Книги 1-18" (СИ) - Престон Дуглас - Страница 1451

— Да. Он отказался разглашать секрет своего эликсира.

— Что случилось с убийцей? — спросил Лонгстрит.

— Опять же, это не относится к нашему делу. Но могу сказать, что он присоединился к моему предку доктору Ленгу в мире мертвых вскоре после совершения им убийства.

— А Констанс?

— Я нашел единственную оставшуюся копию формулы и сжег ее. После смерти Ленга и без использования эликсира, Констанс начала стареть нормальными темпами.

— Получается, что она действительно родилась в 1880-х годах.

— Да.

— И ты сжег формулу. Боже мой, какое решение… — Лонгстрит искоса взглянул на Пендергаста. — Это невероятно, Алоизий, сколько всего о себе и своей семье ты мне не рассказывал!

— А какой в этом смысл? Да и как ты мог заметить, многое из этого неприятно или имеет отношение к чьей-либо смерти — или и то, и другое.

Несколько мгновений они оба молча наблюдали за работой могильщиков. Лонгстрит переступил с ноги на ногу и снова заговорил.

— Я вижу, к чему ты клонишь. К тому, что Диоген убил тех двух людей в больнице. Убил ради их «конских хвостов».

— Да, я считаю, что это Диоген. Хотя, судя по уликам, я предполагаю, что он планировал убить только пожилую женщину. Доктор застал его врасплох, и, чтобы избежать обнаружения, он убил его и также извлек его cauda equine — в качестве удачного трофея. Затем он жестоко изрезал тела в надежде скрыть свои иссечения.

— Но зачем? Ты сказал, что уничтожил последний экземпляр формулы эликсира Ленга. Интересно, он делает это для себя? Или мисс Грин решила, что хочет остаться молодой?

— Не могу сказать, — пробормотал Пендергаст через мгновение. — Возможно, существует еще одна копия формулы, о которой я не знал. Но напоминаю: формула Ленга, используемая в течение последних шестидесяти лет его жизни, была синтетической — она ​​не требовала использования cauda equina человека. Однако, похоже, Диоген использует исходную формулу, что делает его поступки вдвойне запутанными.

— Как ты думаешь, вдруг это был кто-то другой, и все это простое совпадение?

Пендергаст покачал головой.

— Я не верю в совпадения, — заметил он, и бросил взгляд на Лонгстрита. — А после того, что случилось с нами под тем мостом в Таиланде, я думал, что и ты прекратил в них верить.

Лонгстрит медленно кивнула.

— Ты прав. Я тоже в них не верю.

Наконец, из раскапываемой ямы послышался глухой стук и крик одного из могильщиков. Пендергаст и Лонгстрит подошли, как раз когда двое мужчин смахивали грязь с крышки хлипкого гроба. В течение нескольких минут вокруг гроба были закреплены веревки, и тот с усилием был поднят из могилы и помещен на непромокаемый брезент, расстеленный рядом, на газоне. К нему подошел сотрудник местных органов здравоохранения, сверил небольшую пластину, прикрепленную к верхней части гроба, осмотрел надгробный камень, согласовал все с записью на листе, прикрепленном к планшету, который он держал в руке, и только затем кивнул. Могильщики вскрыли гроб и отложили крышку в сторону.

Внутри лежало раздутое тело Люциуса Гарея, в темном костюме и белой, распахнутой у воротника рубашке. Он выглядел слишком большим для гроба, и казалось, что гробовщик согнул его колени, чтобы заставить его поместиться в узкий ящик. Глаза у него были открыты и выпучены, а его тюремные татуировки на шее после смерти приобрели ужасный цвет.

Врач, назначенный округом, начал натягивать перчатки, но Пендергаст опередил его. Перчатки уже были на руках агента, он стремглав бросился вперед и с натужным усилием перевернул труп внутри гроба.

Зазвучал хор протестующих голосов.

— Алоизий, — воскликнул Лонгстрит, — какого черта ты творишь?

Пендергаст лишь отмахнулся. Как и в случае с дешевыми захоронениями в стиле могилы гончара[821], «костюм» Люциуса Гарея не облачал все его тело. Вместо этого он, как лист, просто прикрывал торс и переднюю поверхность его ног. Его обнаженная задница сейчас была выставлена на всеобщее обозрение.

В нижнем отделе его позвоночника наблюдался небольшой разрез.

— Доктор? — обратился Пендергаст, снимая свои латексные перчатки и бросая их в гроб. — Не могли бы вы осмотреть этот разрез?

Бросив возмущенный взгляд на агента ФБР, доктор присел у гроба и тщательно осмотрел труп.

Когда после этого он так ничего и не сказал, Пендергаст продолжил.

— Не могли бы вы подтвердить, что cauda equina умершего была извлечена?

Единственным ответом доктора стал резкий кивок.

После этого Пендергаст повернулся, нырнул между защитными экранами и быстро удалился от могилы. Лонгстрит, некоторое время наблюдавший за ним, наконец, повернулся к остальным.

— Спасибо, — сказал он, — мы здесь закончили.

Вернувшись в машину и медленно подъехав к передним воротам, Лонгстрит кашлянул, прочищая горло.

— Итак, доктор Уолтер Лейланд — он же Диоген Пендергаст — привел в исполнение смертный приговор Люциуса Гарея. В роли действующего судмедэксперта он также засвидетельствовал его смерть. Таким образом, он смог заполучить человеческую cauda equina, и никто ничего не заподозрил. Если взглянуть на это с другой стороны, то можно сказать, что все было мастерски спланировано и выполнено.

— Можно, — согласился Пендергаст.

Они подождали у ворот охранника кладбища, пока он разблокировал цепь и выпустил их.

— Мы упустили еще одну очевидную вещь, — заметил Лонгстрит. — Диоген не хотел, чтобы кто-нибудь знал, что он собирает cauda equina. В противном случае ему не нужно было бы идти на такие сложности, как исполнение казни, — он оглянулся. — Есть ли вероятность того, что Диоген знает о твоем спасении?

Пендергаст не отвечал несколько мгновений.

— Мне так не кажется. Я считаю, что он слишком занят… другими проблемами. Хотя во время моей погони за ним я не пытался скрыть свое присутствие. Это был явный просчет с моей стороны, — он поерзал на пассажирском сидении. — Но одна вещь, однако, стала кристально понятна.

— Какая именно?

— Знает мой брат, что я жив, или нет — он остается запредельно осторожным человеком. Я считаю, что есть только одна причина, по которой он пошел на такие сложности, чтобы скрывать свой сбор этих cauda equina: возможность того, что я все еще могу быть жив. Потому что я единственный человек, который понял бы их реальное назначение. И единственная причина, по которой это стало бы его беспокоить, так это если бы он находился — и планировал оставаться — где-то неподалеку.

— Ты имеешь в виду…?

— Да. Диоген и Констанс где-то здесь, во Флориде… где-то рядом.

57

Янтарное солнце скользило по небу позднего утра, освещая бесчисленные мангровые островки, усеивающие бирюзовое мелководье, заканчивающееся в синей дали морского залива. Диоген чувствовал тепло солнца на своем лице, пока стоял у плиты и готовил завтрак: омлет с опятами, прошутто, сырами Грюйер и Бри и свежим измельченным базиликом. Он поднял сковороду, выложил омлет на тарелку и отнес ее Констанс, которая расположилась в уголке для завтраков.

Этот омлет шел в дополнение к толстым тостам с маслом и джемом, полудюжине ломтиков бекона и жареным зелёным помидорам, которые он уже приготовил ранее. Констанс ела с отменным аппетитом. «И неудивительно!», — думал Диоген, наблюдая за ней и вспоминая долгую бессонную ночь, которую они провели вместе. Констанс была сильной, выносливой, раскрепощенной, уверенной в себе и бесстрашной! Она выжала из него все соки. Он был истощен… полностью истощен.

На лицо Констанс, наконец, вернулся здоровый румянец. Покончив с трапезой, она отложила вилку.

— Это было очень вкусно, большое тебе спасибо.

— Дорогая, я редко видел такой аппетит.

— В последние несколько дней я мало ела. И, конечно же, мы с тобой сожгли много калорий.

— С этим не поспоришь.