Сборник "Пендергаст". Компиляция. Книги 1-18" (СИ) - Престон Дуглас - Страница 1333

— Порезан точно так же, как тот историк, — наконец произнес Гэвин.

— Так и есть, — пробормотал Пендергаст. — И снова Печати Тибейна. Он склонился над телом, и его лицо оказалось настолько близко к серой, резиновой, блестящей коже, что Гэвин невольно испытал жгучее отвращение. — Любопытно. Надрезы на мистере МакКуле были нанесены с уверенностью и силой. Эти, или, по крайней мере, некоторые из них, кажутся другими.

— Хватит, довольно, позвольте в этом разбираться судмедэксперту, — вмешался Мердок. — Давайте сообщим другим о находке и уберемся отсюда ко всем чертям.

22

— Сестра, входите!

Констанс в нерешительности топталась у порога магазина в захудалом торговом центре на окраине Салема. Женщина в викторианском платье, так не похожем на ее собственное, с готовностью встала и направилась к ней.

— Добро пожаловать в Ковен Салема! Откуда вы родом?

Констанс вошла в просторную комнату, которая когда-то была своего рода магазином, но теперь преобразовалась в зону приема посетителей и место встреч. Здесь не было ничего странного или зловещего; это было, своего рода, солнечное, жизнерадостное пространство с толстым ковровым покрытием и желтыми стенами. Темно-зеленый занавес закрывал заднюю часть помещения. У Констанс сложилось впечатление, что здесь проживала как сама эта женщина, так и ее ковен.

Она сделала еще один шаг вперед.

— Разувайтесь! — резко сказала женщина.

— Прошу прощения.

Констанс сняла свои балетки.

— Проходите и присаживайтесь, пожалуйста.

Констанс отложила свою сумку и расположилась в кресле. Оно было неудобным и немного грязным, и она снова задумалась о том, что вскоре вернется на Риверсайд-Драйв 891, будет играть на вирджинале или читать книгу, вместо того, чтобы вставать на рассвете и по просьбе Пендергаста и брать такси из Эксмута в Салем. Агент вернулся в гостиницу в четыре часа утра, задержался ровно настолько, чтобы переодеться, прежде чем снова отправиться на встречу с полицией. Он увиделся с Констанс аккурат перед своим отъездом, упомянул что-то об инциденте на болотах, пообещал рассказать ей все подробности за ужином и попросил ее отправиться со всей возможной поспешностью в Салем.

«Твой анализ и твои рекомендации окажутся наиважнейшими». Не раз его хвалебные слова, сказанные утром, повторялись в ее сознании. Пендергаст поручил ей это задание, он считал его очень важным, и в результате — какими бы ни были ее личные мысли — она знала, что сделает все возможное, чтобы успешно выполнить это поручение.

Женщина расположилась напротив нее. Она выглядела солидно, обладала хорошей фигурой для ее сорока лет с выдающимся бюстом и выступающим подбородком. Она смотрела на Констанс с небольшим подозрением и говорила с неряшливой формальностью.

— Я — Призрачная Ворона, из Ковена Салема, самого большого в Новой Англии, — она сделала странный, старомодный жест рукой, напоминающий какой-то средневековый символ процветания.

— Мое имя Констанс Грин.

— Очень приятно с вами познакомиться, — женщина осмотрела ее сверху донизу. — Какое красивое платье. С рельефами, облегающее фигуру, и с пышными рукавами-фонариками, сужающимися к запястьям. Где вы купили эту красоту?

— Оно у меня уже давно.

— А из какого вы ковена, сестра? Я думала, что знаю всех практикующих викканок в Новой Англии, но я раньше вас не видела.

— Я не из ковена. И я не викканка.

Призрачная Ворона поначалу посмотрела на нее с напряженным удивлением, но быстро расслабилась.

— Понимаю. Однако у вас есть интерес к Викке? Возможно, вы ищете наставника?

Констанс задумалась на мгновение.

— Да, у меня есть интерес, но не такой, о котором вы думаете. Я расследую убийство.

— И что общего, — спросила Ворона, ее голос внезапно стал резче, а во взгляд вернулась подозрительность, — может быть у Ковена Салема с делом об убийстве?

— Вы меня неправильно поняли. Я пришла не обвинять, а просить о помощи.

Женщина почти сразу успокоилась.

— Понимаю. В таком случае я буду рада вам помочь. Вы должны понимать, что ведьмы подвергались преследованиям и клевете на протяжении многих веков. Викка — по сути, это мир, гармония и единство с божественным. Быть белой ведьмой — это быть целителем, наставником, искателем! Стоит отметить, что наша религия возникла на двадцать тысяч лет раньше христианства, — ее тон сделался снисходительным. — Да, мы творим магию, но наши заклинания несут в себе исцеление, мудрость и любовь. Мы не участвуем в сатанинских богослужениях и не якшаемся с демонами. Сатана — христианское творение, и вы можете оставить его себе, спасибо!

Она сложила руки.

— Я не интересуюсь сатаной или каким-либо другим демоном, — ответила Констанс, пытаясь остановить поток слов и перенаправить разговор в нужное русло. — Я здесь, потому что мне хотелось бы услышать ваше мнение о некоем наборе символов.

— Вы сказали, символов? Давайте посмотрим на них.

Она протянула к ней руку. Констанс извлекла лист бумаги, который ей дал Пендергаст, и передала его. Ворона взяла его и взглянула на надписи.

Внезапно холодная тишина опустилась на комнату.

— В чем именно заключается ваш интерес к этому? — настойчиво спросила женщина.

— Как я уже говорила, я расследую убийство.

Ворона быстро отдала лист обратно.

— Викка не имеет ничего общего с Печатями Тибейна. Я ничем не могу вам помочь.

— Что именно собою представляют эти Печати Тибейна?

— Они не имеют никакого отношения к нашему ковену или к нам лично. «Не причиняй вреда» — это наше убеждение. Любой, кто намеревается нанести вред магией, не виккан и не ведьма. Даже просто принести их сюда, и запятнать это место поклонения, неприемлемо. Сейчас мне пора идти. Я прошу вас немедленно удалиться самой вместе с и этими метками.

— Вы хотите сказать, — начала Контанс, — что вы что-то знаете об этих метках? И все же вы отказываетесь мне рассказать?

Женщина поднялась в просторном ворохе, возмущенной шуршащей ткани.

— Дверь там, мисс Грин.

Констанс не пошевелилась. Вместо этого она пристально посмотрела на женщину, которая в ответ смотрела на нее, обвисшие складки кожи под ее подбородком дрожали, толстый палец указывал на дверь.

— Девушка, вы что оглохли? Убирайтесь!

Услышав этот голос, кричащий прямо ей в лицо, Констанс почувствовала, как в ней поднимается страшный гнев, который уже захватывал ее в прошлом. Она сглотнула, почувствовав, что бледнеет от ярости, и поднялась на ноги, не отрывая взгляда от женщины. Ворона пристально смотрела на нее, выражение ее лица было преисполнено властного вызова.

Констанс сделала шаг вперед. Теперь она находилась так близко к женщине, что они почти касались друг друга. Она чувствовала запах пачули и ладана. Женщина вздрогнула, ее глаза мгновенно потухли.

— Я… — начала женщина, но затем остановилась, не в силах продолжить.

Как ни странно, но Констанс наблюдала — как будто со стороны — как медленно поднимается ее правая рука. Она зажала отвисшую кожу под подбородком женщины между большим и указательным пальцем.

Женщина смотрела в ответ, не в силах что-либо произнести, ее глаза широко распахнулись.

Теперь Констанс начала сжимать, сначала осторожно, а затем сильнее. Ворона пошатнулась, издав горлом странное бульканье.

В полной тишине Констанс сжала еще немного сильнее, впиваясь ногтями, погружаясь пальцами в противную, мясистую кожу.

Внезапно женщина снова обрела голос. Она отступила назад, жадно вдыхая воздух, когда Констанс ослабила хватку.

— Вы! — сказала она, с ужасом глядя на Констанс. — Пожалуйста… пожалуйста…

Констанс опустила руку.

— Я помогу. Просто не смотрите на меня так, пожалуйста, — она отступила назад, ее глаза неотрывно следили за Констанс, женщина нашла ручки своего кресла и рухнула в него, как подкошенная. Красные отметины уже проступали на коже ее горла.