Сборник "Пендергаст". Компиляция. Книги 1-18" (СИ) - Престон Дуглас - Страница 1300

— И что происходит? — спросил д’Агоста.

— Хлороформ действует как растворитель. В фармакологии его используют для экстракции веществ из растений. Потом мне придется выпарить бóльшую часть, поскольку инъекция хлороформа токсична.

— Постойте, — сказала Констанс. — Если вы будете это кипятить, то совершите ту же ошибку, что и Езекия.

— Нет-нет, — возразила Марго. — Хлороформ кипит при гораздо более низких температурах, чем вода, — около шестидесяти градусов. При этом естественные свойства протеинов или веществ не будут нарушены.

— А какие вещества вам нужно экстрагировать? — спросил д’Агоста.

— Понятия не имею.

— Вы не знаете?

Марго напустилась на него:

— Активных ингредиентов этих растений не знает никто. Мне приходится импровизировать.

— Господи помилуй… — простонал д’Агоста.

«Скорая» свернула на Восьмую авеню, приближаясь к Нью-Йоркской методистской больнице. Марго сверилась со своей запиской, добавила еще жидкости, разбила ампулу, примешала два вида порошков из водонепроницаемых конвертов.

— Лейтенант, — сказала она через плечо. — Когда мы приедем в больницу, мне немедленно понадобится кое-что. Холодная вода. Кусок материи для процеживания. Пробирка. С полдесятка кофейных фильтров. И карманная зажигалка. Договорились?

— Вот вам зажигалка, — сказал д’Агоста, вытаскивая из кармана означенный предмет. — Остальное будет.

«Скорая» остановилась перед приемным покоем неотложной службы, сирена смолкла. Фельдшеры распахнули заднюю дверь и выкатили носилки перед ожидающим персоналом. Д’Агоста посмотрел на Пендергаста, укрытого тонким одеялом. Агент был бледен и неподвижен, как труп. Следом выпрыгнула Констанс и прошла в здание за носилками, вызывая недоуменные взгляды медиков своей одеждой и грязным видом. За ней выпрыгнул д’Агоста и быстро направился ко входу, не забыв оглянуться на Марго: сидя в задней части салона, ярко освещенной светом из больницы, она продолжала свою целенаправленную работу.

77

Третья палата интенсивной терапии отделения скорой помощи Нью-Йоркской методистской больницы представляла собой площадку управляемого хаоса. Интерн прикатил красную тележку с реанимационным набором, медицинская сестра подготовила отоларингологический набор. Другая медсестра присоединяла различные провода к неподвижной фигуре Пендергаста: манжету для измерения кровяного давления, ЭКГ, пульсовый оксометр, капельницу. Фельдшеры «скорой» передали свои данные о состоянии Пендергаста и ушли — больше они ничем не могли помочь.

Появились доктора в халатах и начали быстро осматривать Пендергаста, что-то тихо говоря медсестрам и интернам.

Д’Агоста оглядел помещение; Констанс сидела в дальнем углу, на ее маленькой фигурке был теперь больничный халат. Прошло уже пять минут с того момента, как он принес Марго то, что она просила в машине. Она все еще оставалась там, работала как сумасшедшая, подогревала жидкость в пробирке с помощью зажигалки, отчего салон наполнялся сладковатым запахом.

— Жизненные показатели? — спросил один из врачей.

— Давление шестьдесят пять на тридцать с небольшим и продолжает падать, — ответила медицинская сестра. — Пульсовая оксометрия семьдесят.

— Готовимся к интубации трахеи, — сказал доктор.

Д’Агоста смотрел, как завозят новое оборудование. Его терзали противоречивые чувства: ярость, отчаяние, смутная надежда. Врач, который попытался было вывести из палаты его и Констанс, бросил на него недовольный взгляд, но д’Агоста проигнорировал его. Какой во всем этом смысл? Вся эта история с противоядием казалась высосанной из пальца, чтобы не сказать абсолютно безумной. Пендергаст умирал уже несколько дней, недель, и теперь наступали последние минуты. Вся эта суета, бессмысленная дерготня лишь еще больше раздражала д’Агосту. Они были бессильны… все тут были бессильны. Марго, со всеми ее знаниями, пыталась состряпать какое-то средство, о дозировке которого могла только догадываться и которое оказалось бесполезным прежде. К тому же теперь это уже бессмысленно; она занималась этим слишком долго. Даже эти доктора со всем их оборудованием не в силах спасти Пендергаста.

— Предсмертный сердечный ритм, — сказал интерн, стоявший перед одним из экранов в изголовье кровати Пендергаста.

— Остановить лидокаин, — приказал второй врач, протиснувшись между медсестер. — Приготовиться к катетеризации вены. Два миллиграмма адреналина, срочно.

Д’Агоста сел на свободный стул рядом с Констанс.

— Жизненные показатели ухудшаются, — сказал другой интерн. — Необходима реанимация.

— Адреналин! — рявкнул доктор. — Срочно!

Д’Агоста вскочил на ноги. Нет! Должно быть что-то, что он может сделать, должно…

В это мгновение в дверях палаты интенсивной терапии появилась Марго Грин. Отодвинув ширму, она вошла внутрь. В одной руке у нее была мензурка, частично наполненная водянистой зеленовато-коричневой жидкостью. Сверху на мензурке, перемежаясь, лежали кофейные фильтры и слои ваты, которую д’Агоста добыл из шкафчика в отделении скорой помощи. Мензурка была завернута в тонкий прозрачный пластик и запечатана резиновой лентой.

Один из врачей посмотрел на нее:

— Кто вы?

Марго ничего не ответила. Ее глаза были устремлены на неподвижное тело на кровати. Потом она подошла к медсестрам.

— Черт побери! — разозлился врач. — Вам нельзя здесь находиться! Это стерильное помещение.

Марго обратилась к одной из медсестер:

— Дайте мне шприц.

Сестра удивленно моргнула:

— Простите?

— Шприц. Большой шприц. Немедленно!

— Делайте, что она говорит, — сказал д’Агоста, показывая удостоверение.

Сестра перевела взгляд с Марго на врачей, посмотрела на д’Агосту. Потом молча выдвинула ящик, в котором лежало несколько длинных предметов в стерильной упаковке. Марго схватила один, сорвала упаковку, извлекла большой пластиковый шприц. В том же ящике она нашла подходящую иглу, надела на шприц и подошла к д’Агосте и Констанс. Она тяжело дышала, на ее висках выступили капельки пота.

— Что тут происходит? — спросил один из докторов, отрываясь от работы.

Марго посмотрела на Констанс, на д’Агосту, потом снова на Констанс. В одной руке она держала шприц, в другой — мензурку. Ее немой вопрос повис в воздухе.

Констанс медленно кивнула.

Марго взглянула на противоядие в ярком свете палаты интенсивной терапии, сорвала ленту с мензурки, погрузила иглу в жидкость, набрала шприц, вытащила его, подняла, нажала на шток, выдавливая пузырьки воздуха, потом, глубоко вздохнув, подошла к кровати.

— Ну все, хватит, — сказал доктор. — Убирайтесь к чертям от моего пациента!

— Своей властью лейтенанта нью-йоркской полиции я приказываю вам не препятствовать ей, — сказал д’Агоста.

— Здесь у вас нет власти. Мне надоело ваше вмешательство. Я вызываю службу безопасности.

Д’Агоста пошарил руками у себя на поясе, нащупал кобуру и, потрясенный, понял, что его пистолета нет на месте.

Он повернулся и увидел Констанс: с его пистолетом в руках она держала под прицелом докторов и сестер. Хотя бóльшую часть грязи она с себя смыла и заменила драную шелковую комбинацию на длиннополый больничный халат, царапины и порезы никуда не делись. На лице ее застыло выражение невиданной ярости, от которого в этой палате вдруг стало холодно. Наступила неожиданная тишина, вся работа прекратилась.

— Мы спасем вашего пациента, — сказала Констанс тихим голосом. — Отойдите от тревожной кнопки.

Выражение ее лица и оружие д’Агосты заставили больничный персонал отойти в сторону.

Воспользовавшись замешательством персонала, Марго быстро вставила иглу шприца в трубку чуть выше каплеобразователя и выдавила туда около трех кубиков жидкости.

— Вы его убьете! — воскликнул один из докторов.

— Он уже мертв, — возразила Марго.

Наступил миг ошеломленного бездействия. Тело Пендергаста неподвижно лежало на кровати. Писк и биканье разных аппаратов, наблюдающих за состоянием пациента, сложились в подобие похоронной фуги. Вдруг среди этого хора раздался низкий тревожный звук.