Сборник "Пендергаст". Компиляция. Книги 1-18" (СИ) - Престон Дуглас - Страница 1259

В данный момент ему не хватало интеллектуальной дисциплины, необходимой для того, чтобы перед началом погружения очистить свой мозг от всего постороннего. В его нынешнем состоянии это было чрезвычайно трудно.

Сначала он должен был изолировать и отделить боль, сохраняя при этом максимальную ясность мышления. Отключаясь от всего остального, он начал с математической задачи — с интеграции e−(x2), возведения e в степень минус х в квадрате.

Боль осталась.

Пендергаст перешел к тензорному исчислению, решая в уме одновременно две задачи векторного анализа.

Боль никуда не девалась.

Ему требовался иной подход. Учащенно дыша, плотно, но без напряжения сомкнув веки, невероятным усилием воли отвлекая свой разум от боли, пронизывающей тело, Пендергаст позволил воображению сформировать небольшую идеальную орхидею. Несколько мгновений этот образ парил перед ним, вращаясь в абсолютной темноте. Затем Пендергаст позволил орхидее неторопливо разложиться на отдельные части: лепестки, чашелистик, завязь…

Он сосредоточился на одной детали — губе, нижнем лепестке цветка. Усилием воли заставил остальные части цветка раствориться в темноте и позволил губе расти, пока она не заняла все поле его мысленного взора. Она продолжала расти, расширяясь с геометрической точностью, пока он не сумел через энзимы, нити ДНК и электронные оболочки разглядеть саму атомную структуру и еще глубже — частицы податомного уровня. Долгое мгновение Пендергаст отстраненно наблюдал, как самые глубинные и скрытые элементы в структуре орхидеи двигаются по своим странным и непостижимым курсам. Колоссальным усилием воли он остановил атомный двигатель цветка, и бессчетные миллиарды частиц зависли неподвижно в черном вакууме его воображения.

Когда он наконец прогнал губу орхидеи из своего воображения, боль исчезла.

Он мысленно покинул несостоявшуюся детскую, спустился по лестнице и через закрытую входную дверь вышел на улицу. Была ночь, то ли шесть, то ли девять месяцев назад.

Внезапно дом, из которого он только что вышел, полыхнул ярким пламенем. На его глазах — на глазах бестелесного, бессильного, не имеющего возможности действовать наблюдателя — горючие вещества быстро помогли пламени проникнуть на третий этаж жилища. В темном проулке он увидел две убегающие фигуры.

Почти сразу к треску пламени добавились женские вопли. Собралась толпа, люди кричали, бились в истерике. Несколько мужчин попытались взломать запертую парадную дверь импровизированными таранами. У них ушла на это почти минута, и к тому времени женские крики смолкли, а третий этаж дома начал обваливаться в огненную мешанину балок и раскаленных потолочных плит. Тем не менее несколько человек (среди них Пендергаст узнал Фабио) вбежали в здание и быстро образовали цепочку, передавая друг другу ведра с водой.

Пендергаст наблюдал за этой бешеной активностью, за этим призрачным созданием его интеллекта и памяти. Через полчаса огонь погасили, но поджигатели добились своего. Пендергаст увидел новую фигуру, бегущую по Рио-Параноа. В этом человеке он сразу узнал своего сына Альбана. Но такого Альбана он еще не видел. Куда девался обычно высокомерный, презрительный, скучающий Альбан, которого он знал? Этот человек был вне себя от волнения. Судя по виду, бежать ему пришлось издалека. Запыхавшийся, он протолкнулся через толпу к двери дома 31.

У двери его встретил его первый помощник Фабио, лицо которого было покрыто потом вперемешку с сажей. Альбан попытался оттолкнуть Фабио в сторону, но тот твердо стоял в дверях, отчаянно мотая головой и тихо умоляя Альбана не пытаться входить внутрь.

Наконец Альбан отшатнулся назад. Он оперся рукой о стену, чтобы не упасть. Пендергасту, видевшему эту картину мысленным взором, казалось, что мир Альбана вот-вот готов рухнуть. Его сын рвал на себе волосы, колотил руками по черной стене, полустонал, полувыл от отчаяния. Пендергаст еще не видел такого полного отчаяния. И уж точно никогда не предполагал увидеть Альбана в таком состоянии.

Внезапно Альбан переменился. Он стал спокойным, почти неестественно спокойным. Окинул взглядом сгоревший, все еще дымящийся дом, его разрушенные верхние этажи, откуда сыпались раскаленные угли. Затем повернулся к Фабио и низким взволнованным голосом задал несколько конкретных вопросов. Фабио слушал его, кивая в ответ. Потом оба развернулись и двинулись по боковой улочке.

На несколько мгновений сцена перед мысленным взором Пендергаста исчезла. Когда он снова обрел мысленное зрение, место действия переменилось. Он оказался снаружи того самого комплекса зданий на вершине Cidade dos Anjos, из которого его привезли на пожарище меньше часа назад. Но теперь это место было больше похоже на военный лагерь, чем на жилище. Ограждение патрулировали два охранника, по двору ходили туда-сюда собаки с проводниками в толстых кожаных перчатках. Окна верхнего этажа центрального здания были ярко освещены, оттуда доносились разговоры и резкий смех. Со своей выгодной позиции в тени по другую сторону улицы Пендергаст заметил в одном из окон силуэт крупного, крепко сбитого человека. Это был О Пунхо — Кулак.

Пендергаст бросил взгляд через плечо на фавелу, раскинувшуюся на склонах холма. Внизу, приблизительно в полумиле отсюда, в центре тесного скопления улочек виделось слабое мерцание. Дом Альбана все еще тлел.

Послышался новый звук — низкое постукивание двигателя. Пендергаст увидел потрепанный джип с выключенными фарами. Джип приблизился и, не доезжая примерно четверти мили, свернул на боковую дорогу. Из водительской двери появился Альбан.

Пендергаст мысленно прищурился, чтобы видеть четче. Через плечо у Альбана была переброшена громадная сумка, в обеих руках он держал оружие. Он прижался к фасаду ближайшего дома, потом, убедившись, что его не обнаружили, быстро пошел по темной улице к воротам огороженного участка.

И тут случилось нечто удивительное. Подойдя к воротам, Альбан остановился, повернулся и посмотрел прямо на Пендергаста.

Конечно, Пендергаста нельзя было увидеть. Его телесная оболочка находилась в другом месте — в обгоревшей детской, да и вообще все это было созданием его разума. И все же пронзительный, до странности проницательный взгляд Альбана обеспокоил его, угрожая растворить и без того хрупкое пересечение памяти…

…Потом Альбан отвернулся и сел на корточки, чтобы проверить оружие — пару самозарядных автоматических пистолетов ТЕК-9, каждый с глушителем и магазинами на тридцать два патрона.

Один из охранников за ограждением отвернулся и принялся раскуривать сигару. Альбан незаметно подкрался и стал ждать, когда другой охранник вернется на свое место. Он каким-то шестым чувством предвидел перемещения этого человека. Вытащив из-за пояса нож, Альбан дождался, когда охранник остановится и чиркнет зажигалкой, и, пока тот был занят тем, что подносил сигарету к пламени, перерезал ему горло. Тело тихо рухнуло на землю, издав лишь один звук — протяжный всхлип воздуха. В этот момент повернулся второй охранник, раскуривший свою сигару. Он потянулся было за оружием, но Альбан, опять руководимый сверхъестественной способностью предвидения, вырвал у него оружие и одновременно вонзил нож ему в сердце.

Удостоверившись, что оба охранника мертвы, Альбан снова отступил на свою первоначальную выигрышную позицию. Сняв с плеча громадную сумку и поставив ее на землю, он извлек из нее что-то длинное и зловещее. Когда он соединил все части, Пендергаст распознал гранатомет РПГ-7.

Подготовившись, Альбан снова накинул сумку на плечо, засунул за пояс пару ТЕК-9 и опять приблизился к охраняемым зданиям. На глазах у Пендергаста, наблюдающего из темноты памяти, Альбан остановился на некотором расстоянии от ворот, положил гранатомет на плечо, прицелился и выстрелил.

Вслед за выстрелом последовал сильный взрыв, сопровождаемый бурлящим облаком оранжевого пламени и дыма. Пендергаст услышал доносящиеся до него издалека крики, лай и клацанье металла, когда решетка ограждения начала заваливаться то тут, то там. Из дыма стали выбегать проводники с собаками. Альбан перекинул РПГ через другое плечо, вытащил из-за пояса ТЕК-9 и принялся поливать врагов автоматическим огнем еще до того, как они появлялись из непроницаемого дыма.