Сборник "Пендергаст". Компиляция. Книги 1-18" (СИ) - Престон Дуглас - Страница 1244

Он знал, что мыслит не как средний коп. У него было правополушарное мышление: он всегда ждал некоего интуитивного скачка, некой странной связи, которая остается незаметной для более правильного, логически мыслящего мозга. Такой метод не раз сослужил ему добрую службу. И вот он сидел, листал страницы и читал имена, даже не зная, чего ищет. Потому что им было известно одно: под своим настоящим именем Альбан границу не пересекал.

Внезапно его посетило ощущение (причем не впервые за время расследования этого дела), что кто-то уже прошел этим путем перед ним. Ощущение это основывалось на мелочах: незначительный беспорядок в бумагах, в которых не должно было быть беспорядка, картотечные ящики, содержимое которых вроде бы недавно просматривалось, и несколько человек, туманно помнивших, что кто-то, кажется, уже обращался с подобными запросами то ли полгода, то ли год назад.

Но кто бы это мог быть? Пендергаст?

При мысли о Пендергасте Энглер испытал знакомое раздражение. Никогда прежде он не встречал таких людей. Если бы этот человек проявил хоть малейшее стремление к сотрудничеству, то, возможно, не было бы и нужды просматривать все эти документы.

Энглер выкинул из головы этим мысли и вернулся к спискам. У него было легкое несварение, и он не хотел усугублять его мыслями о Пендергасте.

Он вдруг остановился. Одно имя — Тапанес Ланьдберг — выделялось среди других.

Чем? Ему и раньше попадались необычные имена… но они ни о чем не говорили. Что же зацепило его в этом?

Он принялся размышлять. Что там Пендергаст говорил о сыне? Он сказал так мало, что каждое слово запечатлелось в мозгу Энглера. «Он обладал удивительной способностью справляться с худшими неприятностями». Было и еще что-то. Что-то запомнившееся. «Ему доставляли удовольствие злые игры. Он был большим докой в устрашении и унижении».

Игры. Устрашение и унижение. Интересно. Какой смысл скрывался за этой завесой слов? Может быть, Альбан был пройдохой? Любил пошутить?

Энглер взял карандаш и медленно, вытянув губы трубочкой, стал на верхнем поле страницы строить анаграммы из имени Тапанес Ланьдберг.

Абрадес Планьгент. Подчиняясь какому-то озарению, Энглер вычеркнул из последнего варианта буквы, входящие в имя Альбан. У него осталось:

Он перешел на нижнее поле страницы и начал переставлять оставшиеся буквы.

Энглер прочитал данные в начале списка. Рейс компании «Эйр Бразил» из Рио-де-Жанейро в Нью-Йорк.

Человек, прилетевший в аэропорт Кеннеди из Бразилии, носил имя, которое было анаграммой другого имени — Альбан Пендергаст.

Впервые за несколько дней Питер Энглер улыбнулся.

28

Зал чтения микрофишей на первом этаже Нью-Йоркской публичной библиотеки был ярко освещен, уставлен аппаратами для чтения пленок, и здесь было слишком жарко. Д’Агоста сел рядом с Марго, ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Марго загрузила в аппарат бобину, пропустила пленку через механизм протяжки, намотала на приемную катушку.

— Боже мой, — сказал д’Агоста. — А ведь кое-кто думает, что все это уже давно оцифровано. Так что мы ищем?

— «Нью-Йорк ивнинг индепендент». Газета была довольно профессиональной для своего времени, но уделяла больше внимания сенсационным историям, чем «Таймс». — Марго посмотрела на коробку из-под пленки. — На этой пленке годы с тысяча восемьсот восемьдесят восьмого по тысяча восемьсот девяносто второй. С чего начать, как вы думаете?

— Этот скелет появился в коллекции в восемьдесят девятом году. Давайте с него и начнем. — Д’Агоста еще больше ослабил галстук. Черт, какая жарища! — Если этот тип избавился от своей жены, то не стал бы затягивать и как можно скорее избавился бы и от ее тела.

— Верно.

Марго перевела большой диск на аппарате в положение «вперед». На экране замелькали страницы старых газет, сначала медленно, потом все ускоряясь. Машина издавала жужжащий звук. Д’Агоста посмотрел на Марго. Вне стен музея она становилась другим человеком, более спокойным.

Он не мог отделаться от чувства, что это занятие, пусть и довольно любопытное, в конечном счете никак не продвинет расследование, даже если Паджетт действительно убил жену, а ее скелет спрятал в коллекции музея. В нем снова шевельнулась обида на Пендергаста, который объявился вдруг в музее, обнадежил д’Агосту, а потом, не сказав ни слова, исчез. Это было пять дней назад. Д’Агоста начал отправлять Пендергасту все более брюзгливые послания, но пока это не принесло плодов.

Когда они добрались до 1889 года, Марго замедлила прокрутку, листая страницу за страницей: истории о нью-йоркской полиции, колоритные или страшные события за рубежом, слухи, преступления и всевозможные происшествия, неизбежные в городе, который продолжал расти с сумасшедшей скоростью. А в конце лета появилось кое-что интересное:

— Боже мой, — пробормотала Марго. — Значит, он и в самом деле убил жену.

— Здесь сообщается только об аресте, — возразил д’Агоста. — Давайте дальше.

Марго пролистала несколько следующих выпусков. Приблизительно неделю спустя появилось еще одно сообщение по этой теме. История вызвала интерес, и теперь ей была посвящена целая заметка.