Сборник "Пендергаст". Компиляция. Книги 1-18" (СИ) - Престон Дуглас - Страница 1152

Пендергаст посмотрел на нее непроницаемым взглядом:

— Я думаю, каре ягненка на двоих по-колорадски подойдет к этому вину. Насколько я понимаю, каре выше всех похвал.

Кори взглянула в меню. Если честно, она чуть не умирала от голода.

— Меня устраивает.

Пендергаст махнул официанту и сделал заказ.

— Так вот, возвращаясь к моему вопросу… я бы хотела знать раз и навсегда, почему вы помогали мне все эти годы. Особенно если учесть, что я то и дело выеживаюсь.

И опять она встретила его непроницаемый взгляд.

— «Выеживаюсь»? Как я вижу, ваша склонность к очаровательным эвфемизмам не уменьшилась.

— Ну, вы же поняли, о чем я говорю.

Взгляд его был устремлен куда-то в вечность. Наконец Пендергаст сказал:

— Я думаю, настанет день, и из вас получится хороший полицейский или криминалист. Вот почему. Никаких других причин нет.

Кори снова почувствовала, как румянец заливает ее щеки. Она не была уверена, что ей понравился такой ответ, и пожалела, что вообще спросила об этом.

Пендергаст снова взял винную карту:

— Примечательно, какое количество бутылок отличного французского вина, и к тому же редкого, оказалось в этом городке среди гор. Надеюсь, они скоро будут выпиты: здешние высоты не лучшим образом сказываются на качестве бордоских вин. — Он отложил карту. — А теперь, Кори, прошу вас, расскажите мне подробнее, что вы заметили на костях мистера Эммета Боудри.

Она сглотнула. Пендергаст был таким… закрытым, черт его побери.

— У меня было всего несколько минут, чтобы их осмотреть. Но я уверена, что он не был убит медведем гризли.

— Какие у вас доказательства?

— Я сделала несколько фотографий, но полиция конфисковала карту памяти. Могу вам сказать, что я видела… или, по крайней мере, думала, что увидела.

— Отлично.

— Прежде всего, на черепе следы удара камнем. А на правой бедренной кости отметины, оставленные каким-то тупым инструментом, и никаких видимых признаков костной или иммунной реакции.

Неторопливый кивок.

Кори продолжила более уверенно:

— Мне показалось, что на губчатом костном веществе кое-где есть отметины, оставленные человеческими зубами. Они совсем неглубокие и плоские, а не заостренные, какие мог бы оставить медведь. Я думаю, что это случай людоедства.

Она настолько увлеклась, что не заметила, как повысила голос, и он разнесся дальше, чем ей хотелось бы. Посетители ресторана, сидевшие поблизости, посмотрели на нее.

— Ой, — сказала она и опустила взгляд на столовые приборы.

— Вы говорили кому-нибудь об этом? — спросил Пендергаст.

— Нет пока.

— Отлично. И не говорите. Иначе будут лишние проблемы.

— Но мне нужно получить доступ к другим останкам.

— Я работаю над этим. Думаю, что в нескольких случаях нам все же удастся найти потомков интересующих нас добытчиков.

— Вот как? Спасибо. Но знаете, я бы и сама могла это сделать. — Кори помолчала. — А как долго вы собираетесь здесь оставаться? Несколько дней?

— Такой милый, сибаритский, богатый городок. Кажется, ничего подобного я в жизни не видел. И такое очаровательное Рождество.

— Так вы собираетесь пробыть здесь… долго?

— А вот и вино.

Вино принесли вместе с двумя большими бокалами. Кори смотрела, как священнодействует с вином Пендергаст: раскручивает его в бокале, нюхает, пробует, пробует еще раз.

— К сожалению, отдает пробкой, — сказал он официанту. — Пожалуйста, принесите другую бутылку. Пусть она будет две тысячи первого года, чтобы уж не ошибиться.

Официант, рассыпавшись в извинениях, поспешил прочь вместе с бутылкой.

— Отдает пробкой? — переспросила Кори. — Это что такое?

— Это значит, что в вине есть примесь, которая придает ему запах, э-э, псины.

Принесли новую бутылку, и Пендергаст, повторив процедуру, на сей раз одобрительно кивнул. Официант наполнил его бокал, сделал движение бутылкой в сторону Кори — та пожала плечами, и он наполнил и ее бокал.

Кори пригубила. Она ничего не ощутила, кроме вкуса обычного вина — ни больше ни меньше.

— Ничуть не хуже «Матеуша»[16], который мы все пили в Медсин-Крике, — сказала она.

— Я смотрю, вам по-прежнему нравится провоцировать меня.

Девушка отпила еще немного вина. Удивительно, как быстро забывалось воспоминание о тюрьме.

— Возвращаясь к моему освобождению, — сказала она. — Как вам это удалось?

— Вообще-то, я был уже на пути в Нью-Йорк, когда получил ваше второе письмо.

— Вам наконец надоело путешествовать по миру?

— По правде говоря, на мысль о возвращении меня навело ваше первое письмо.

— Да? Это почему?

Вместо ответа Пендергаст устремил пристальный взгляд на рубинового цвета жидкость в его бокале.

— Мне удалось очень быстро найти капитана Боудри. Я ей откровенно объяснил, что ее предок был незаконно эксгумирован из исторического места его упокоения, чтобы освободить площадь для спа-салона. Я поведал ей вашу историю, рассказал, что шеф полиции сначала обещал вам обеспечить доступ к костям, а потом отказался от своих слов. Я рассказал о вашем глупом поступке — незаконном проникновении в ангар, о том, как вас поймали. И о том, что вам грозит десять лет заключения.

Он пригубил вина.

— Капитан тут же поняла ситуацию. Она сказала, что ни в коем случае не желает, чтобы вас, как она выразилась, оттрахивали таким образом. Она повторила это слово несколько раз с весьма примечательным акцентированием, и это навело меня на мысль, что она и сама имеет опыт по этой части, возможно приобретенный в армии. Как бы там ни было, мы вдвоем составили довольно действенное письмо, которое, с одной стороны, угрожало обращением в ФБР, а с другой — давало вам разрешение обследовать останки ее предка.

— Ого, — сказала Кори. — Значит, так вы меня и вытащили?

— Сегодня днем проходило довольно бурное заседание городского совета, на котором я огласил содержание письма капитана Боудри. — Пендергаст позволил себе улыбнуться одними губами. — Мое выступление возымело надлежащий эффект. Вы прочтете об этом в завтрашней газете.

— Непременно.

По залу пробежал какой-то гул, возникло движение. Некоторые клиенты повернулись к окнам, другие вскочили на ноги, показывая в сторону окон. Кори посмотрела туда и увидела на склоне ближайшего горного гребня небольшой мерцающий белый огонек. На ее глазах огонек стал набирать размеры и яркость. Еще большее число посетителей поднялось со своих мест, некоторые бросились к окнам. Гвалт в зале стал громче.

— Боже мой, это же дом горит! — сказала Кори и тоже вскочила, чтобы было лучше видно.

— Похоже.

Огонь расцветал с поразительной скоростью. Дом, вероятно, был большой, и пламя пожирало его со все усиливающейся яростью, его языки взметались все выше, выбрасывая вверх столбы искр и дыма. Откуда-то из города донесся вой сирены пожарной машины, потом к первому присоединился еще один. Теперь уже весь зал стоял, уставившись на склон горы. Людей охватил ужас, в зале воцарилась тишина, и вдруг чей-то голос нарушил ее:

— Это дом Бейкеров в «Высотах»!

Глава 13

Ларри Чиверс за свою карьеру пожарно-технического эксперта повидал немало сцен разрушения, но подобное видел в первый раз. Дом гигантских размеров — более пятнадцати тысяч квадратных футов — был построен из массива древесины, имел бревенчатые рубленые стены и устремленную вверх крышу, отделанную кедровой дранкой. Горел он с такой яростью, что на местах окон остались лужицы стекла, и даже двутавровые продольные металлические балки оказались покореженными. На площади в пятьсот ярдов вокруг дома не осталось снега, и руины все еще излучали жар и выбрасывали облака вонючего дыма.

Чиверсу, возглавлявшему пожарно-техническую консалтинговую фирму в Гранд-Джанкшн, позвонили в семь утра. По большей части он работал по заказам страховых компаний, которые были заинтересованы в выявлении поджога, что позволяло им не производить страховых выплат. Но изредка его вызывала и полиция — чтобы установить, был ли пожар случайным, или имело место преступление. Вот и на сей раз его вызвала именно полиция.