Прозрачный дом - Чайка Мирослава - Страница 6

Ребята разом обернулись и начали бурно обсуждать, какого рода «фифу» занесло в их захолустье.

– Ох, какая штучка, – откликнулся главный заводила класса широкоплечий блондин Валера. Он понизил голос и что-то сказал, сально улыбаясь, и парни начали отвешивать разного рода шуточки.

Когда стоящий среди ребят Родион в новенькой узнал свою недавнюю знакомую, он чуть не поперхнулся от неожиданности, что Ника будет учиться с ним в одном классе. В этом бесстыдном мини, на высоких платформах и с убранными в хвост волосами она походила на модель Твигги, которой он неделю назад подрисовал усы на плакате. Слыша, как отзываются о Нике одноклассники, Родион и сам счел ее весьма привлекательной, он не мог не отметить, как изящно она выглядела в школьной форме, и не устоял, чтобы не прихвастнуть перед друзьями их знакомством:

– А я уже успел с ней провести пару часов, – проговорил он с вызовом и скривил рот в подобии улыбки, демонстративно кивнул Нике, на что она хмыкнула и отвернулась, вспомнив, как Родион назвал ее зазнавшейся дурой.

– Родя, судя по всему, ей эти пара часов не понравились, – вставил Валера, и парни начали громко хохотать, подталкивая Родиона в плечо.

Родик прищурил свои черные глаза и, встряхнув блестящими как смоль волосами, был готов поколотить эту несносную девчонку, так опозорившую его перед друзьями. Но тут послышалась команда пионервожатой, и все начали выстраиваться вдоль начерченных на асфальте белых линий, формировавших букву «П».

Затрубил горнист, забили барабаны, и каждый класс по очереди хором проговорил свой девиз. Ольга Васильевна подняла руку в пионерском салюте и обратилась к директрисе:

– Товарищ директор школы! Дружина имени пионера-героя Лени Голикова на торжественную линейку начала учебного года построена, разрешите знамя школы внести, линейку начать.

– Разрешаю знамя внести, линейку начать, – ответила Ирина Ивановна.

Вновь не очень слаженно забарабанили два мальчика лет десяти, и знаменная группа зашагала вдоль выстроенных в шеренги учеников школы. Лицо Ольги Васильевны омрачила недовольная гримаса, она была человеком педантичным во всем, и то, как неумело брякали палочками барабанщики, ее страшно раздражало, а когда не в ногу, сутулясь вышли ассистенты знаменоносца – старшеклассницы с красными лентами через плечо, – пионервожатая и вовсе сникла.

«С этим что-то надо делать, – проскользнула в ее голове мысль, и, недовольная увиденным, она начала вспоминать, как на военных парадах, на огромном плацу чеканя каждый шаг, прижав руки к корпусу в команде «смирно» шествовали знаменосцы. – Я непременно доведу эту церемонию до совершенства! И барабанщиков у меня будет целый отряд – девочки в парадной форме с аксельбантами!» – мысленно дала себе обещание Ольга, прислушиваясь, как трогательно читают свои стихи первоклашки.

После линейки, все еще размышляя о будущих реформах в школьной пионерской организации, Ольга Васильевна зашла в учительскую, где ее новоиспеченные коллеги бурно обсуждали, как лучше отметить начало учебного года. Просторное помещение было залито солнечным светом. Нарядно одетые дамы и несколько мужчин уютно расположились за небольшими письменными столами из светлого дерева, которые стояли вдоль книжных шкафов, заполненных методической литературой. На диване между двух окон, обрамленных тяжелыми шторами горчичного цвета, восседали две пожилые дамы. Они переговаривались и бросали едкие комментарии, не отрываясь от подшивки учительской газеты.

Внимание учителей было приковано к мужчине в клетчатом пиджаке. По судейскому свистку, висящему у него на шее, Ольга Васильевна догадалась, что это физрук, а потом вспомнила, что встречалась с ним в учительском доме. Мужчина смеясь предлагал отмечать начало учебного года на природе, и многие его поддерживали, но как только в учительской появилась пионервожатая, все внимание досталось ей. Сама же Ольга Васильевна подумала почему-то о Нике: «Бедная моя девочка, ей сейчас не легче, чем мне, все тебя рассматривают, оценивают и даже обсуждают».

– Товарищи, минутку внимания. Это наша старшая пионерская вожатая Ольга Васильевна, прошу любить и жаловать! Она будет проводить все мероприятия, которые запланированы вне рамок учебной программы, – произнесла завуч, вставшая Ольге навстречу. – Кстати, Ольга Васильевна закончила институт культуры, и я уверена, теперь наша жизнь станет намного интересней.

– Неужели вы вытащите нас из тьмы бескультурья? – тут же поинтересовался физрук.

– Я думаю, это прежде всего нужно ученикам… – немного растеряно ответила Ольга Васильевна.

– А как же мы? Мы тоже хотим в музей вместо уроков, – не унимался физрук.

– Прекратите паясничать, Сильвестр Павлович, – попыталась приструнить его завуч, укоризненно покачав головой.

– Посещать музеи – еще не значит быть культурным человеком, – вмешался молодой мужчина в изящных очках в роговой оправе, – гораздо важнее принести культуру в каждый свой день и уметь пропускать искусство через себя.

– Я предпочитаю пропускать через себя мадеру, – снова послышался голос физрука, – но очень культурно, Ольга, простите, забыл, как вас величать, Васильевна, не беспокойтесь, очень культурно.

Ольга Васильевна растерялась. Почему-то почувствовала себя тринадцатилетней, когда она пришла в новый танцевальный коллектив. Ей неудержимо захотелось, как и тогда, расплакаться и выбежать в коридор, но в учительскую спасительно вошла Ирина Ивановна, и шутники поутихли. Директриса поздравила всех с началом учебного года, пожелала успешно провести урок Мира и памяти, которым традиционно открывали год, и когда Ольга Васильевна уже почувствовала себя в безопасности, директриса наклонилась к ней и чуть слышно произнесла:

– Линейка прошла хорошо, но я ожидала от вас большего.

Сказав это, Ирина Ивановна не стала дожидаться ответа. Она никогда не слушала оправданий. Ее волновали только действия, поэтому тут же оставила растерянную Ольгу Васильевну и направилась к завучу обсудить несостыковку в расписании уроков. А Ольга услышала позади себя приятный мужской баритон:

– Не принимайте близко к сердцу.

– Вы все слышали? – смутившись, спросила Ольга, взглянув на мужчину в роговых очках, за стеклами которых притаился участливый взгляд добрых серых глаз.

– Ирина Ивановна всегда желает чего-то лучшего. Это ее тактика, заставляющая нас совершенствовать мастерство, но, мне кажется, достигнуть вершины этого мастерства невозможно, – мужчина дотронулся до Ольгиной руки будто для рукопожатия и представился: – Тимофей Михайлович, учитель истории.

– Очень приятно, – Ольга Васильевна хотела поддержать начатый мужчиной разговор, но услышала свое имя, сказанное завучем, и поняла, что ей придется провести урок Мира вместо классного руководителя 10 «Б».

– Не дайте себя растерзать этим зубастым акулам, – доставая из шкафа стопку учебников, предостерег Ольгу историк, на что она лишь улыбнулась:

– Акулам?

– Да-да, не смейтесь. По отдельности они все отличные ребята, но, когда чувствуют себя единым коллективом, могут действовать по законам стаи.

Ольга не приняла слова историка всерьез, она была убеждена, что раз она каждый день справляется с двумя детьми, то и с двадцатью двумя сможет разобраться.

Раздался до невозможности резкий и бодрый звонок, и все степенные члены большого педагогического коллектива словно по команде направились к выходу. У двери Ольга замешкалась, попав в небольшое столпотворение, когда почувствовала, что в ее ладонь кто-то вложил холодный металлический предмет, напоминающий гвоздь. Она резко обернулась, но лица женщин и мужчин, спешащих в классы, были спокойны и безучастны к ее ищущему взгляду. Ольга Васильевна сжала неизвестный ей предмет, впопыхах вышла в коридор и машинально пошла по лестнице на третий этаж. Щеки ее пылали от волнения, она не понимала, что произошло и что ей нужно делать. Дождавшись, когда коридор и лестница совсем опустели, Ольга, сгорая от нетерпения, разжала кулак и увидела на своей вспотевшей ладони небольшой ключ.