Почти мертвы - Уолтер Сьюзен - Страница 11

Я старался, чтобы мои слова звучали отстраненно, равнодушно, как будто я ставил диагноз. Не только Джек был хорошим актером.

Он кивнул и спросил:

– А свидетели?

До сих пор не обнаружилось ни одного свидетеля, но я все равно с тревогой ждал развития событий.

– Когда я приехал, там было четырнадцать зевак. Видел ли кто-то из них само столкновение, непонятно, но я это отслеживаю.

Я вспомнил про мужчину, снимавшего на телефон, но решил об этом не упоминать. Раз видео до сих пор не разошлось по соцсетям, то это вряд ли уже произойдет.

Джек снова кивнул. Я понимал, что он обеспокоен, как и я. Но я хорошо представлял, кто был на месте происшествия. Я снял толпу на телефон, тщательно фиксируя лица и машины каждого зеваки поблизости. Нам повезло, что в пределах прямой видимости не было банков или государственных учреждений с камерами наблюдения вблизи перекрестка, я это проверил.

– А видеорегистратор? – выдавил он. – Что делать с ним?

Видеозапись – это проблема. Видеозапись в руках малолетней девчонки – проблема уже куда более серьезная. Чертовы подростки чуть ли не каждую минуту своей жизни транслируют в «Снэпчат», «Вотсап» или чем они там пользуются. Если Саванна решит опубликовать запись с регистратора, нам точно не поздоровится.

– Девочка отдала мне камеру с оригиналом записи, но…

Джек остановил меня взмахом руки. Мы оба понимали, что она куда умнее. В наш цифровой век если есть одна копия, то есть и тысяча. Саванна наверняка уже сохранила запись на разных гаджетах и в облаке. Есть только один способ не допустить распространения этого видео – сделать так, чтобы Саванна была довольна.

– Да, понимаю, – сказал Джек. – Глупый вопрос.

Джек провел руками по седеющим волосам. Ему повезло сохранить к пятидесяти густую шевелюру. Он укладывал волосы гелем с запахом апельсина. Я заметил, что он специально взъерошивает передние пряди, чтобы казаться выше. И укладка держалась до сих пор, в отличие от ее обладателя.

Да, мы поступали плохо, но это не делало Джека плохим человеком. Он бывал весьма щедрым, и если его жена находила достойное применение деньгам – убежище для жертв домашнего насилия, кружок по интересам для местных мальчишек, театральная программа в школе, – делал большие и анонимные пожертвования. Он усердно трудился, чтобы устроить свою жизнь и жизнь своей семьи, и не позволит уничтожить все это из-за трагической случайности. Всякое бывает, все совершают ошибки. Но мир от этого не рухнет – ведь у Джека есть я.

– А та женщина… – начал Джек, – она не возражает… ну, в общем, избавиться от видеозаписи?

– Видеорегистратор из машины достала девочка, – сказал я, не ответив на вопрос прямо. – И для нас это большая удача, – добавил я, чтобы напомнить ему – попади видео в руки полиции, все обстояло бы куда хуже.

Конечно, утечка могла произойти и другим путем. Но упомянуть об этом я не осмелился. Джек и без меня знал о потенциальной проблеме, и я предположил, что он сам держит ее под контролем.

Джек поднял на меня усталый взгляд, а потом сказал нечто неожиданное:

– Как думаешь, мы поступаем правильно?

Я не торопился с ответом. То, что мы делаем, неправильно с точки зрения морали и законодательства, мы оба это понимали. Так что он на самом деле имел в виду?

Я тщательно выбирал слова для ответа.

– Думаю, произошла страшная трагедия, и в данных обстоятельствах мы выбрали оптимальную стратегию. Предотвратить дальнейший ущерб – в обоюдных интересах.

Тогда он посмотрел на свои руки и сказал:

– Пока нас не поймали.

Если б я верил в Бога, то наверняка ответил бы, что на все воля Божья. К счастью, я в Бога не верю. Потому что иначе мне пришлось бы смириться с тем, что мы оба попадем в ад.

Глава 8

Я собрал бумаги и сунул их в портфель. Все точки над «i» были расставлены, но в конечном итоге это не имело никакого значения. Наш контракт был лишь пластырем на глубокой ране, за которой нужно тщательно и бесконечно ухаживать. Срок давности по делам о ДТП с летальным исходом в Калифорнии составлял всего шесть лет, но, если б преступление было раскрыто, возникли бы проблемы гораздо серьезнее. Да, это было преступление, я обязан назвать его так. Не само столкновение – это был несчастный случай, – а побег с места происшествия. Под этим скрывалось нечто большее, чем жизнь Джека, это могло затронуть жизнь очень многих людей. Я понимал, почему Джек пытался все скрыть. Но это не означало, что я с ними согласен.

Я позвонил Джеку и сказал, что сделка совершена. Он обрадовался, хотя и не вполне успокоился. Я напомнил ему, что теперь Холли и Саванна виновны в сокрытии преступления наравне с нами. Так или иначе, мы теперь все в одной лодке. Они подписали договор о неразглашении, и если теперь пойдут в полицию, то в буквальном смысле лишатся всего. В этом, естественно, и заключался смысл нашего договора.

В машине по дороге домой я думал о том, как случилось, что я, милый паренек из Нью-Гэмпшира, игравший в лакросс и с отличием окончивший Йель, стал решать чужие проблемы. Понять профессию личного адвоката мои бывшие одноклассники еще могли, но если б они узнали, чем я занимаюсь на самом деле, то пришли бы в ужас.

В свою защиту скажу, что, получив эту работу, я не вполне понимал, в чем она будет заключаться. Я не хотел работать на крупную фирму, каждый день подниматься на одном и том же лифте в офис на последнем этаже и состязаться с коллегами, кто отработает больше сраных часов. Быть помощником чопорного судьи, как некоторые мои однокурсники, мне тоже не хотелось. Я был молод и жаждал перемен. После долгих нью-гемпширских зим мне хотелось пожить в Калифорнии, отдохнуть от холода, оказаться в Ла-Ла-Ленде – хотя бы ненадолго, твердил я себе.

Когда не стало мамы, а брат с головой ушел в детей и Бога, мне и так уже казалось, что меня уносит куда-то течением, так пускай уносит в океан прекрасных людей под вечно голубым небом, решил я. Вначале я работал не только на Джека, время от времени у меня бывали и другие клиенты – руководители объединяющихся компаний, не поделившие что-то партнеры, пара богатых застройщиков, – но потребности Джека постепенно заняли все мое время. С тех пор у меня даже серьезных отношений не было, настолько он загрузил меня работой. Впрочем, чувствовать себя одиноким мне тоже было некогда. Джек и раньше был замешан в мелких скандалах – слухи об интрижке с личной помощницей, союз с коррумпированным политиком, сомнительная сделка с недвижимостью, – но этот случай, безусловно, был худшим. Моя работа заключалась в том, чтобы исправлять, а не судить – в мире и без меня судей хватает. Такой известный человек, как Джек, живет словно под микроскопом – каждый его шаг, каждое слово, даже одежда подвергаются тщательному изучению и критике. Я сочувствовал ему. Иначе не мог бы выполнять свою работу.

Фактически дела с Холли Кендрик были улажены. Мы подписали соглашение, и она взяла на себя обязательство молчать в обмен на богатство, о котором и мечтать не могла. Казалось бы, теперь все могли вздохнуть с облегчением. Но мы все равно ждали, затаив дыхание. Потому что в глубине души знали – это только начало.

Три месяца назад

– Он сказал, что очень сожалеет, – сообщила Лора, когда я наконец-то ей перезвонил. Мне не хотелось выйти из себя во время разговора с агентом, и поэтому я выждал денек, пока не улучшится настроение. – Он все еще хочет с тобой встретиться, – заверила она. – Может, это даже и к лучшему, теперь он вроде как у тебя в долгу.

Я сильно сомневался, что кто-то из голливудских шишек когда-либо будет чувствовать себя обязанным мне, но промолчал.

– Ладно. Хорошо.

Это все, на что меня хватило. Я гадал, с чего вдруг мне дали второй шанс. Может, с кем-то другим не сложилось?

– Почти все лето он будет на съемках, но мы запланировали встречу в начале сентября, сразу как он вернется, – сказала Лора, и я попытался сделать вид, что доволен.