Разбойничья злая луна - Лукин Евгений - Страница 50

– Я попробую, – с угрозой пообещал он. – Но если ни черта не получится!..

Короткими злыми тычками он заправил поплотнее шарф, вздёрнул воротник пальто и, снова запрокинув к небу бледное измученное лицо, повторил, как поклялся:

– Я попробую.

1981

Щёлк!

В психиатрической клинике меня встретили как-то странно.

– Ну наконец-то! – выбежал мне навстречу молодой интеллигентный человек в белом халате. – Как бога вас ждём!

– Зачем вызывали? – прямо спросил я.

Он отобрал у меня чемоданчик и распахнул дверь.

– Я вообще противник подобных методов лечения, – возбуждённо говорил он. – Но разве нашему главврачу что-нибудь докажешь! Пошёл на принцип… И вот вам результат: третьи сутки без света.

Из его слов я не понял ничего.

– Что у вас, своего электрика нет? – спросил я. – Зачем аварийку-то вызывать?

– Электрик со вчерашнего дня на больничном, – объяснил доктор, отворяя передо мной очередную дверь. – А вообще он подал заявление по собственному желанию…

Та-ак… В моём воображении возникла сизая похмельная физиономия.

– Запойный, что ли?

– Кто?

– Электрик.

– Что вы!..

Из глубины коридора на нас стремительно надвигалась группа людей в белых халатах. Впереди шёл главврач. Гипнотизёр, наверное. Глаза выпуклые, пронизывающие. Скажет тебе такой: «Спать!» – и заснёшь ведь, никуда не денешься.

– Здравствуйте, здравствуйте, – зарокотал он ещё издали, приветственно протягивая руки, – последняя надежда вы наша…

Его сопровождали два огромных медбрата и женщина с ласковым лицом.

– Что у вас случилось?

– Невозможно, голубчик, работать, – развёл руками главврач. – Света нет.

– По всему зданию?

– Да-да, по всему зданию.

– Понятно, – сказал я. – Где у вас тут распределительный щит?

При этих моих словах люди в белых халатах как-то разочарованно переглянулись. Словно упал я сразу в их глазах. (Потом уже мне рассказали, что местный электрик тоже первым делом бросился к распределительному щиту.)

– Святослав Игоревич, – робко начал встретивший меня доктор, – а может быть, всё-таки…

– Нет, только не это! – оборвал главврач. – Молодой человек – специалист. Он разберётся.

В этот миг стоящий у стены холодильник замурлыкал и затрясся. Удивившись, я подошёл к нему и открыл дверцу. В морозильной камере вспыхнула белая лампочка.

– В чём дело? – спросил я. – Работает же.

– А вы свет включите, – посоветовали мне.

Я захлопнул дверцу и щёлкнул выключателем. Никакого эффекта. Тогда я достал из чемоданчика отвёртку, влез на стул и, свинтив плафон, заменил перегоревшую лампу.

– Всего-то делов, – сказал я. – Ну-ка включите.

К моему удивлению, лампа не зажглась.

В коридор тем временем осторожно стали проникать тихие люди в пижамах.

– Святослав Игоревич, – печально спросил один из них, – а сегодня опять света не будет, да?

– Будет, будет, – нервно сказал главврач. – Вот специалист уже занимается.

Я разобрал выключатель и убедился, что он исправен. Это уже становилось интересным.

Справа бесшумно подобрался человек в пижаме и, склонив голову набок, стал внимательно смотреть, что я делаю.

– Всё равно у вас ничего не получится, – грустно заметил он.

– Это почему же?

Он опасливо покосился на белые халаты и, подсунувшись поближе, прошептал:

– А у нас главврач со Снуровым поссорился…

– Михаил Юрьевич, – сказала ему ласковая врачиха, – не мешали бы вы, а? Видите, человек делом занят. Шли бы лучше поэму обдумывали…

И вдруг я понял, почему они вызвали аварийную и почему увольняется электрик. Главврач ведь ясно сказал, что света нет во всём здании. Ни слова не говоря, я направился к следующему выключателю.

Я обошёл весь этаж, и везде меня ждала одна и та же картина: проводка – исправна, лампочки – исправны, выключатели – исправны, напряжение – есть, света – нет.

Вид у меня, наверное, был тот ещё, потому что ко мне побежали со стаканом и с какими-то пилюлями. Машинально отпихивая стакан, я подумал, что всё, в общем-то, логично. Раз это сумасшедший дом, то и авария должна быть сумасшедшей. «А коли так, – сама собой продолжилась мысль, – то тут нужен сумасшедший электрик. И он сейчас, кажется, будет. В моём лице».

– Святослав Игоревич! – взмолилась ласковая врачиха. – Да разрешите вы ему! Скоро темнеть начнёт…

Главврач выкатил на неё и без того выпуклые глаза:

– Как вы не понимаете! Это же будет не уступка, а самая настоящая капитуляция! Если мы поддадимся сегодня, то завтра Снурову уже ничего не поможет…

– Посмотрите на молодого человека! – потребовал вдруг интеллигентный доктор. – Посмотрите на него, Святослав Игоревич!

Главврач посмотрел на меня и, по-моему, испугался:

– Так вы предлагаете…

– Позвать Снурова, – решительно сказал интеллигентный доктор. – Другого выхода я не вижу.

Тягостное молчание длилось минуты две.

– Боюсь, что вы правы, – сокрушённо проговорил главврач. Лицо его было очень усталым, и он совсем не походил на гипнотизёра. – Елизавета Петровна, голубушка, пригласите сюда Снурова.

Ласковая врачиха скоро вернулась с маленьким человеком в пижаме. Он вежливо поздоровался с персоналом и направился ко мне. Я слабо пожал протянутую руку.

– Петров, – сказал я. – Электрик.

– Снуров, – сказал он. – Выключатель.

Несомненно, передо мной стоял виновник аварии.

– Ты что сделал с проводкой, выключатель?! – Меня трясло.

Снуров хотел ответить, но им уже завладел Святослав Игоревич.

– Ну вот что, голубчик, – мирно зарокотал он, поправляя пациенту пижамные лацканы. – В чём-то мы были не правы. Вы можете снова включать и выключать свет…

– Не по инструкции? – изумился Снуров.

– Как вам удобнее, так и включайте, – суховато ответил главврач и, массируя виски, удалился по коридору.

– Он на меня не обиделся? – забеспокоился Снуров.

– Что вы! – успокоили его. – Он вас любит.

– Так, значит, можно?

– Ну конечно!..

Я глядел на него во все глаза. Снуров одёрнул пижаму, посмущался немного, потом старательно установил ступни в положение «пятки – вместе, носки – врозь» и, держа руки по швам, запрокинул голову. Плафон находился как раз над ним.

Лицо Снурова стало вдохновенным, и он отчётливо, с чувством сказал:

– Щёлк!

Плафон вспыхнул. Человек в пижаме счастливо улыбнулся и неспешно направился к следующему светильнику.

1982

Не верь глазам своим

За мгновение до того, как вскочить и заорать дурным голосом, Николай Перстков успел разглядеть многое. То, что трепыхалось в его кулаке, никоим образом не могло сойти за обыкновенного горбатого окунишку. Во-первых, оно было двугорбое, но это ладно, бог с ним… Трагические нерыбьи глаза снабжены ресницами, на месте брюшных плавников шевелили полупрозрачными пальчиками крохотные ручонки, а там, где у нормального честного окунька располагаются жабры, вздрагивали миниатюрные нежно-розовые, вполне человеческие уши. Правое варварски разорвано рыболовным крючком – вот где ужас-то!

Николай выронил страшный улов, вскочил и заорал дурным голосом.

В следующий миг ему показалось, что мостки круто выгнулись с явной целью стряхнуть его в озеро, и Николай упал на доски плашмя, едва не угодив физиономией в банку с червями.

Ненатурально красный червяк приподнялся на хвосте, как кобра. Раздув шею, он отважно уставил на Персткова синие микроскопические глаза, и Николай как-то вдруг очутился на берегу – без удочки, без тапочек и частично без памяти.

Забыв моргать, он смотрел на вздыбленные перекошенные мостки, на которых под невероятным углом стояла и не соскальзывала банка с ополоумевшим червяком. Поперек мостков белело брошенное удилище – минуту назад прямой и лёгкий бамбуковый хлыст, а теперь неясно чей, но, скорее всего, змеиный позвоночник с леской на кончике хвоста.