Разбойничья злая луна - Лукин Евгений - Страница 41

– Да не шучу я!.. – делая слабые попытки освободиться, оправдывался Валентин. – Правда невозможно.

– Ничего не понимаю… – Толик отпустил его. – Ну ты же сам только что сказал, что мы вернёмся!

– А куда я денусь! – с тоской проговорил Валентин. – Она ж с меня с живого не слезет!..

Тихо, как сомнамбула, подошёл Фёдор Сидоров с закрытыми глазами – духота доняла. Не просыпаясь, он проволок мимо них циновку и рухнул на неё по ту сторону «Пенелопа». Затем над бортом появилась его сонная физиономия.

– А вы чего не спите, мужики? – спросил усыновлённый авангардист, по-прежнему не открывая глаз.

– Да вот тут Валька нас домой отправлять собирается…

– А-а-а… – Физиономия качнулась и исчезла, но тут же вынырнула снова, на этот раз с широко открытыми глазами. – Что?!

– Вот только теорию относительности опровергнет – и отправит, – сердито пояснил Толик.

С невыразимым упрёком Фёдор посмотрел сначала на него, потом на Валентина.

– Мужики, не пейте кровь! – с горечью попросил он.

17

Прошла неделя.

18

Толик сбросил связки бананов перед хижиной и вдруг к удивлению своему заметил Валентина. Днём? Посреди посёлка? В опасной близости от Тупапау? Странно…

Голый до пояса конкурент колдуна сидел на корточках перед божественной медной проволокой и, упёршись ладонями в колени, пристально рассматривал один из её тусклых витков.

– Молишься, что ли? – хмуро поинтересовался Толик, подойдя.

Валентин вздрогнул:

– А, это ты… – Он снова вперил взгляд в проволоку. – Слушай, подскажи, а? Вот этот виток нужно вывихнуть на сто восемьдесят два градуса, оставив всё остальное без изменений. Такое технически возможно? Я имею в виду: в наших условиях…

Таура Ракау остолбенел.

– А ну пошёл отсюда! – грозно приказал он вполголоса. – И чтобы больше к проволоке близко не подходил!

Валентин вытаращил глаза.

– Какой виток? Куда вывихнуть? Ты что, не видишь? – В гневе Таура Ракау щёлкнул по одной из жёлтеньких священных тряпочек. – Табу! К ней даже прикасаться нельзя!

Валентин моргал.

– Толик, – растерянно сказал он, – но… я нашёл решение, Толик!

Таура Ракау покосился сердито, однако лицо Валентина сияло такой радостью, что вождь, поколебавшись, сменил гнев на милость. В конце концов, почему бы и нет? Почему в самом деле не допустить, что, изрисовав очередной гектар влажного песка, Валентин выразил наконец в формулах постигшую их драму?

– Опроверг, что ли? – спросил Таура Ракау ворчливо, хотя и вполне дружелюбно.

– Да как тебе сказать… – замялся Валентин. – В общем… интересующее нас явление вполне укладывается в рамки…

– Ага, – сказал Толик. – Понятно. Ну а проволоку зачем гнуть собирался?

– А проволока, Толик, – в восторге отвечал ему Валентин, – это почти готовая установка! У нас есть шанс вернуться, Толик!

Вне всякого сомнения, Валентин говорил искренне. Другой вопрос: был ли он вменяем? Если вдуматься, Тупапау кого хочешь с ума сведёт…

– Валька, – проникновенно сказал вождь, присаживаясь рядом на корточки, – кому ты голову морочишь? Какая ещё, к чёрту, установка? Ну не станешь ты для Натальи хорошим – хоть пополам разорвись! Ты думаешь, она ничего не понимает? Всё она прекрасно понимает. И что не виноват ты ни в чём, и что не выбраться нам отсюда… Просто ей повод нужен, чтобы пса на тебя спускать. Ну зачем ты всё это затеял, Валька?..

Валентин смотрел на него, приоткрыв рот.

– Ты… не хочешь домой? – потрясённо вымолвил он, и тут его наконец осенило. – Слушай… Так тебе, наверное, понравилось быть вождём? А я, значит…

Толик вскочил, и минуты две речь его была совершенно нецензурной. Валентин оторопело смотрел на него снизу вверх.

– Ты мне скажи такое ещё раз! – выходил из себя уязвлённый Толик. – Вождь! Хвост собачий, а не вождь! Хуже снабженца!..

– Тогда почему же ты?..

«Разгоню! – державно подумал Таура Ракау. – Вальку – к общественно полезному труду, а Тупапау – на атолл! Поживёт одна с недельку – вернётся шёлковая!»

– Ты кому голову морочишь? – повторил он, недобро щурясь. – Ну, допустим, выгнул ты проволоку. На сто восемьдесят два градуса. И что будет?

– Да-да, – озабоченно сказал Валентин. – Самое главное… Здесь грозы бывают?

Таура Ракау сбился с мысли. Грозы? Таароа что-то говорил о сезоне дождей… А при чём тут грозы?

– Громоотвод? – спросил он с запинкой.

– Изящно, правда? – просиял конкурент колдуна. – Молния нас сюда забросила, она же нас и обратно отправит. По всем расчётам должна сложиться аналогичная ситуация…

Замысел Валентина предстал перед Толиком во всей его преступной наготе. Нагнать страху. На всех. И в первую очередь – на Тупапау. Да в самом деле, кто же это в здравом уме согласится второй раз лезть под молнию!.. Понятно… Он думает, Наталья испугается и притихнет… Ой, притихнет ли?

Тут Толик заметил, что Валентин умолк и как-то странно на него смотрит:

– Ну? Что там ещё у тебя?

– Толик, – сказал Валентин, – можно я останусь здесь?

– Где здесь?

– Ты не сомневайся, – преувеличенно бодро заверил Валентин. – Вы прибудете куда надо. В целости и сохранности.

Таура Ракау Ха’а Мана-а остолбенел вторично.

– Стоп! – рявкнул он. – Ты хочешь нас отправить, а сам остаться?

– Но если мне здесь нравится! – неумело попытался скапризничать Валентин. – Климат хороший, море… и вообще… Люди приветливые…

Может, он в самом деле – того?.. А как проверишь? Все сведения Толика по психиатрии, как правило, начинались словами: «Приходит комиссия в сумасшедший дом…»

– Валька! Слушай сюда. Раз уж вы меня выбрали, то я за вас, за обормотов, отвечаю. Или мы все возвращаемся, или мы все остаёмся. Понял?

Всю фразу Толик произнёс очень тихо, а последнее слово проорал так, что Валентин отшатнулся.

«А чего это я ору? – с неудовольствием подумал Толик. – Будто и впрямь поверил…»

– Валька! – почти что жалобно сказал он. – Ну объяснил бы, что ли, я не знаю…

– Конечно-конечно, – заторопился Валентин. – Видишь ли, минус в подкоренном выражении…

– Стоп! – решительно прервал его Толик. – Будем считать, что я уже всё понял. Давай говори, что куда гнуть…

19

– Нет! Ни за что! – вскрикнула Наталья. – Вы меня не заставите!

Бесспорно, медная проволока с вывихнутым на сто восемьдесят два градуса витком, установленная на заякоренном плотике, напоминала авангардистскую скульптуру из вторсырья и доверия не внушала ни малейшего. Другое дело, что над ней возились вот уже около недели, а Наталья вела себя так, словно видит её впервые.

– Вы меня не заставите! – выкрикнула эта удивительная женщина в лицо растерявшемуся Лёве, как будто тот силком собирался тащить её в каноэ.

Мглистая туча уже наваливалась на остров. Гроза не торопилась, у неё всё было впереди. Как-то профессионально, одним порывом, она растрепала пальмы и сделала паузу.

– Фанатик! Самоубийца! – летело с берега в адрес Валентина. – Ради своих формул ты готов жертвовать даже мной!

Возможно, этот скандал под занавес был продуман заранее, хотя не исключено, что вдохновение снизошло на Наталью в последний миг. Но так или иначе, а с этим пора было кончать. Толик встал, покачнув дюральку.

– Дура! – гаркнул он изо всех сил.

Наталья удивилась и замолчала. С одной стороны, ослышаться она не могла. С другой стороны, ещё ни один мужчина на такое не осмеливался. Оставалось предположить, что вождь приказал ей что-то по-полинезийски. А что? «Рура», «таро», «дура»… Очень даже похоже.

– Никто тебя не заставляет, – сказал Толик. – Не хочешь – не надо. Лёва, отчаливай.

Чувствуя себя крайне неловко, Лёва оттолкнулся веслом от берега, и узкий «Гонорар» заскользил по сумрачной предгрозовой воде, неохотно теряя скорость, пока не клюнул носом в борт яхты.

В полном молчании все смотрели на оставшуюся на берегу Наталью.