Мне снится нож в моих руках - Уинстед Эшли - Страница 12

– Да, забудьте. – Сказала Хезер. – Каро не может продаться. Она ненавидит Чарльза. Он индюк надутый.

– Индюк надутый из «Фи Дельты», – поправил Куп. – А значит, ему можно.

– Нет, подождите минутку. – Каро глубоко вдохнула. – Я это сделаю. Ради вас.

Я прищурилась. – «Ты уверена?» – Иногда глубины верности Каро меня пугали.

Фрэнк захлопал в ладоши. «Мы станем легендами».

– Одна маленькая проблемка, – сказал Минт. – Я уверен, что помню как Тревор говорил, что Чапменская платформа будет называться «Дюкет в раю».

– А это значит? – Спросила Хезер.

– А это значит, что это пляж на колёсиках. С пальмами, песком и всё такое. Они планировали ехать на ней в плавках и купальниках.

– На дворе октябрь, – сказала я.

– Да, ну, очевидно, они ради победы готовы на всё. Я хотел сказать, что в свитерах мы будем выглядеть довольно глупо.

– Чёрт. Ладно. Хорошо, что мы весь семестр ходили в спортзал. – Фрэнки огляделся и нахмурился. – Что? Почему вы так на меня смотрите?

Куп похлопал Фрэнки по плечу:

– Мне нравится ход твоих мыслей.

– Как только они поймут, что платформа пропала, Чапменцы будут знать где её искать, – сказал Джек. – Нам надо спрятать её где-то, где они не найдут до начала парада. Пусть паникуют и тратят время на поиски.

– Им и в голову не придёт, что мы осмелимся участвовать, – сказала Хезер. – Но нам всё равно надо хорошенько подготовиться. Быть уже в центре парада до того, как они поймут что происходит.

Куп прикусил губу.

– Я знаю где можно спрятать. Старое заброшенное поле в паре кварталов отсюда. Довольно подозрительное, но никому в голову не придёт. Я гарантирую.

Каро усмехнулась:

– Как это – гарантировать?

Он только пожал плечами.

– Я знаю кто из студентов Дюкета о нём знает, а кто – нет.

– Как скажешь. Я считаю, что стрёмное поле Купа подходит, – сказала Хезер.

– Ладно, – Джек обнял Купа рукой за плечи. – Напишите когда у вас будет товар, и мы приступим к выполнению плана.

На полупустую парковку за баскетбольным стадионом мы выбуксовали сразу, как только команда болельщиц убрала оранжевые конусы, тем самым сигнализируя, что парад вот-вот начнётся и платформы должны выстроиться.

Пока мы тащили платформу, Хезер осматривала парковку.

– Отлично. Ни одного шпиона из Чапмен-Холла. – На её губах появилась улыбка. – Наверное, до сих пор рвут на себе волосы и носятся по кампусу.

Мы пришли настолько рано, что перед нами был только одна платформа организаторов – она всегда шла первой, и на ней всегда была толпа шумных футболистов. Спустя несколько минут напряжённого ожидания, когда мы внимательно смотрели на каждую въезжающую за нами на парковку платформу, с другой стороны стадиона раздалась музыка. Из громкоговорителей послышался голос; он звучал воодушевляюще, хотя слов я разобрать не могла. Внезапно полицейский, управлявший дорожным движением на параде, выпрямился по стойке «смирно». Он показал на платформу организаторов, потом посмотрел на нас и махнул нам начать движение.

Отступать было поздно. До сегодняшнего дня я даже не представляла, что могу совершить хищение транспортного средства, а потом гордо это всем продемонстрировать. И вот я тут, стою на краденой платформе, дрожу, одетая не во что-то, а в серое бикини и вот-вот покажусь на обозрение всех студентов и выпускников. И всё, о чём я могла думать – это будут ли полицейские, занимающиеся организацией парада, поласковей, когда они будут арестовывать нас после парада.

Какова цена за славу?

Минт кивнул Джеку, сидевшему за рулём, тот показал ему палец вверх, и мы медленно двинулись вперёд, из-под прикрытия баскетбольного стадиона – на маршрут парада.

Каро сжала мою руку.

– Надеюсь, оно того стоит.

Я глянула на неё. Каро пожертвовала больше, чем все мы.

– Сколько у тебя ушло времени на то, чтобы добыть у Чарльза ключи? Я пыталась тебя ждать, но уснула. Как ты, в конце концов, это сделала?

Каро густо покраснела.

– Понадобилось очень много времени, – пробормотала она. – Теперь уже неважно.

Странно…

– Машите, глупые! – Хезер, выглядевшая чрезвычайно комфортно в её ярко-жёлтом бикини, зыкнула на нас и с энтузиазмом замахала толпе.

Толпа. Сотни человек по обеим сторонам улицы так далеко, насколько хватало взгляда. С момента, когда мы выехали на всеобщее обозрение, я видела, как они смотрят на нас и смеются: нелепые студенты, одетые в пляжную одежду посреди северо-калифорнийской осени.

– Слышите эти крики? – Фрэнки продемонстрировал толпе мускулы. – Они нас любят!

И вообще-то он не ошибся. Все, кому я махала, улыбались и махали в ответ. Когда Минт изобразил как он плывёт сквозь волны, дети поддержали его громкими возгласами. Ребята из Чапмена предусмотрительно спрятали сзади платформы красные и белые конфетти, и теперь Куп их разбрасывал, осыпая ими всех, кого мы проезжали и позволяя детям драться за пригоршни кружочков. Я даже перестала мёрзнуть. Мы ехали по улице, и адреналин нагрел моё тело, заставляя меня забыть о холодном воздухе. Блэквельская башня, конец маршрута парада, вряд ли уже очень далеко.

У нас действительно всё получалось.

– Проблемы! – Закричала Хезер, показывая вперёд.

Там на обочину дороги прибежали студенты Чапмена.

– Воры! – закричал Тревор, который, надо отдать должное Кортни, был чем-то похож на индюка – маленького и сморщившегося.

– Эти гады украли нашу платформу!

– Конечно, украли! – Фрэнки показал на баннер, который мы так и оставили висеть, зачеркнув на нём надпись «Чемпионы Чапмен-Холла» и подписав «Ист-Хаузская семёрка».

– Вы первые разрушили нашу! – Закричала Хезер.

– Кэролин! – Этот крик донёсся от Чарльза, который стоял на тротуаре в красно-белом лакросском жакете и ошеломлённо моргал. – Я тебе доверял!

– Ой-ой, – сказала Каро и спряталась за меня.

– Мы не дадим вам использовать нашу платформу и победить! – Один из чапменцев прорвался через ограждение парада и выскочил на улицу, прямо перед нами; за ним последовало ещё несколько человек. Они пытались не дать нам доехать до финиша у башни. Если они нас остановят, мы задержим все платформы за нами. Остановится весь парад.

Джек откинулся назад и закричал с водительского сиденья:

– Что будем делать?

– Сбей одного, – закричал Куп, всё ещё раскидывая огромными горстями конфетти; красные и белые бумажки были повсюду, но в основном застряли, как блёстки, в его волосах. – Остальные будут знать!

В приливе отчаянья мне пришла в голову мысль. Мысль была безумной и не могла привести ни к чему, кроме неприятностей, но я была в обществе Купа и Фрэнки, Минта и Хезер, Каро – и это почему-то заставляло меня чувствовать, что ничего плохого случиться не может.

– Фейерверки, – сказала я. – Стреляйте фейерверками, чтобы их распугать.

Фрэнки не задавал вопросов; он просто метнулся туда, где мы спрятали их за пальмами.

– Целься вверх, – крикнул Минт. – И осторожно, ты же не хочешь…

Как это случилось, никто из нас так и не смог понять, сколько бы потом ни вспоминали. В одно мгновение Фрэнки возился с римской свечой, в следующее его плавки загорелись, фейерверк взлетел в небо, мы все закричали, а Фрэнки сделал единственное, что, по его заверениям позже, он тогда мог сделать: стащил с себя горящие плавки. Он оттолкнул их от себя, а Римская свеча взорвалась в воздухе, треща, как автоматный огонь. Толпа ахнула. Чапменцы побежали, расчистив улицу.

– Кто-нибудь прикройте Фрэнки! – Закричал Минт. Фрэнки стоял с широко раскрытыми глазами; он застыл от шока, прикрывая пах. В кои-то веки Куп послушался: сорвал огромный лист с пальмы и сунул ему. Мгновение Фрэнки просто смотрел на лист. Потом он медленно покачал головой.

– Поприветствуем Кримсон! – Закричал Фрэнки, высунувшись за периметр платформы и подняв руки в воздух, пока Куп пытался прогнать его листом. Когда Фрэнки развернулся к ним спиной, толпа слетела с катушек.