Легенда тихого города (СИ) - Вин Елизавета - Страница 7

— А разве заводы все еще работают?

— Ну да…только начальник сменился, — мрачно произнесла Мисселина, — все, иди, тебя проводит мой помощник. Не бойся его. Большинство здешних ребят сильно покорежила радиация, но стараниями Доктора Кричтона они еще живут. Иди давай. Быстро за работу! Сколько ты еще собралась здесь сидеть?

Валерия тотчас же вышла из кабинета и увидела в свете мигающей лампы высокое странное существо. Это был монстр с длинными конечностями, передвигающийся сразу на четырех из них. На его голове была пластмассовая маска, а за ней — два сверкающих белых глаза. Девушка прижалась к стене и тяжело дышала.

— Меня зовут Хусейн, пойдем со мной. Пожалуйста, не бойся меня, я не хотел…тебя напугать, — сказал он тихим приятным голосом осторожно и вкрадчиво.

— Хорошо, куда мы пойдем?

— В больницу. Ты новая медсестра?

— Все верно.

— И как тебя зовут?

— Меня зовут Лера.

— Рад встретить тебя, Лера, но я должен сообщить — тебе не очень повезло. Доктор Кричтон строгий. Любит порядок.

Они шли по пустынным улицам, объятым туманом, и болтали, как обычные приятели. Хусейн передвигался на невероятно длинных конечностях, как большое насекомое. Лера по-прежнему боялась на него смотреть, но монстр оказался добрым и дружелюбным, казалось, он не хотел ей навредить, поэтому она чувствовала себя вполне комфортно в его компании.

— А дальше я не пойду, — сообщил он у входа в больницу, — там опасно.

— Меня убьют?

— Ты…уже мертва, Валерия.

— Мертва?

— Не совсем верное слово, но подходящее. Это пограничный мир. Один из них. Мы все здесь — его заложники. И Доктор Кричтон тоже. Его кабинет находится сразу за стойкой информации. Желаю тебе побыстрее свыкнуться со здешними реалиями, возможно, однажды они отпустят тебя ненадолго погулять и мы с тобой сможем поболтать подольше. Пока-пока.

Монстр отошел, обернулся и помахал ей на прощание, после чего его силуэт растворился в непроглядном тумане.

4 глава

Больница Залесного была адским местом. Построенная над несколькими подземными цехами, она насквозь пропиталась страданиями и жаром, веющим из преисподней. Всего в ней было 4 этажа, два из которых пустовали. На первых двух иногда проводили операции, но большая часть работ велась в подземных палатах. Доктор Кричтон знал свое дело. За его спиной было сорок лет практики в главной областной больнице Обвинска. Когда-то он рассчитывал на спокойную старость, но судьба распорядилась иначе. И он застрял на своей должности. Навечно. Он не совершал зла при жизни. Не делал плохого. Не совершал плохих поступков от слова совсем. Он был деятельным человеком, преуспевающим врачом. Педантичный и упорный в своей работе. Он пытался спасти каждого своего пациента и сделать для него все, что в его силах. Так почему же он оказался там? Это вопрос, над которым Доктор Кричтон рассуждает уже не один десяток лет. И впереди у него еще целая вечность.

Оказавшись в пограничье, Доктор хотел покончить собой, но вскоре он сумел найти баланс между жизнью и смертью, сумел найти свою собственную прелесть в изуродованных телах и истошных криках, раздающихся ниже. И в его глазах навечно поселилось отчаяние. Медсестры не могли привыкнуть к своей работе. И накладывали на себя руки. Те, кто мог. Пограничье по-разному действует на всех: кто-то сразу приходит сюда мертвым, а кто-то еще недолго остается живым, привязанным к миру людей. Окинув новенькую своим стеклянным взглядом, Доктор Кричтон выдал ей абсолютно без колебаний фразу:

— Лучше сразу покончи с собой, пока можешь. Хотя бы попытайся. Ты здесь и дня не продержишься.

— Вы меня недооцениваете, Доктор.

— Неужели? Скажи, ты слышала о здешнем нулевом пациенте?

— Нулевом?

— Да, его палата не имеет номера и находится на самом нижнем этаже, близком к входу…туда. В подземный цех. В ней и лежит тот самый нулевой пациент. Мы его так называем, потому что его имя проклято. Как и он сам. Ты, вероятно, и не знаешь, кто он такой. Много лет назад он заключил контракт с темными силами и пообещал им 3000 душ в обмен на собственное благополучие, но свою часть сделки он…не выполнил. С тех пор все заводы, которыми он управлял, в реальной жизни заброшены, а здесь…здесь они продолжают работать. Под другим руководством. И это руководство совсем их не щадит. Они могут повредить себе все, что только можно повредить. Они кричат. Адское пламя пожирает их живьем. Хоть они не в реальности, но чувствуют все так же, как и люди, все чувствуют. Все ушибы, синяки, порезы, разрезы, переломы…да только умереть не могут. Они обречены вечно там страдать. Из-за нулевого пациента. И сам он обрел свое вечное пристанище в этой безномерной палате.

— А почему он там? Что с ним не так?

— Увидишь.

Валерия переоделась в униформу медсестры: накинула на себя белый халат, завязав его бантиком сзади, нацепила на голову твердую белую шапочку и силиконовые перчатки. Они с Доктором Кричтоном зашли в решетчатый лифт. Мужчина сказал ей держаться за стенки, а сам крутанул ржавый рычаг лифта вправо. Адское строение с огромной скоростью и скрипом устремилось прямиком в преисподнюю. Девушка почувствовала жар. Ее лоб покрылся испариной. Как будто прямо рядом с ней кто-то разжигал печку.

Нулевая палата была единственной на этом этаже. Она и Доктор Кричтон вошли в нее медленно и без лишнего шума. В темном и абсолютно душном помещении располагалась посередине кровать, окруженная белыми больничными занавесками. Весь пол и все стены были покрыты гарью, но самой ужасной была тишина, в которой раздавались тихие всхлипы. Прислушиваясь к ним, нельзя было понять, просит ли человек о помощи, плохо ему или хорошо, плачет он или наоборот, смеется. Это были хриплые звуки. Как будто ему было невероятно трудно дышать. Доктор Кричтон указал на поднос с инструментами:

— Периодически здесь проводятся операции. Мы подправляем его органы…его кожу и конечности, чтобы жизнедеятельность его организма продолжалась. Сам он уже лишь отдаленно напоминает человека, которым был при жизни.

— Почему же вам просто не убить его? Если он так страдает.

— Это слишком сложно, милая. Мы убьем его. И тогда что будет с остальными 3 тысячами? Из-за чего они страдают тогда? Нет. Его страдание должно быть совершенно. Их страдания должны быть обоснованными.

— Вы просто псих! Сами себя слышите, Доктор? Ваши слова не имеют никакой логики.

— Поработай здесь почти 40 лет и поймешь, как быстро потерять рассудок. Думаю, что ты потеряешь его еще быстрее, чем я, ведь в твои обязанности входит ежедневное обмывание его…тела.

Сказав это, он резко открыл шторки. Валерия вскрикнула от ужаса и закрыла глаза руками, перед ней предстала ужасная картина: на больничной кровати лежало голое и полностью изуродованное тело Кларка Шабурова. Оно было полностью безобразным и бледным, покрытым трупными пятнами. От него несло запахом разложения на всю палату так сильно, что запах просачивался и за ее пределы. Каждая из глазниц Шабурова была полностью пустой. Его рот не имел зубов, а вместо носа у него были лишь две маленькие дырочки. Его туловище было сплошь в кроподтеках и шрамах, а правая нога отсутствовала. Он напоминал обезображенный холодный труп, но его грудь тем временем по-прежнему вздымалась. Он все еще был жив.

— Почему он…почему он…живой?

— Я же тебе все рассказывал. Бери тряпочку. И начинай мыть. Она стоит в углу, а я пока посмотрю, что там у него со шрамом на правой ноге. На месте сгиба начался процесс разложения, это бы повредило всем остальным тканям, так что мы ее ампутировали. Ты берешь или нет тряпку? — Кричтон уставился на девушку, как на полную дуру, — ты понимаешь, в чем заключается твоя работа на данный момент? Бери тряпку! И….у него еще есть иногда скопления насекомых в глазницах и рте, поэтому промывай их особенно тщательно.

— Я не буду. Я не буду этого делать.

— Тогда иди и попробуй убить себя. Больше ничем не могу помочь.

— Я хочу уйти отсюда. Я просто хочу уйти отсюда.