Противостояние миров. Том 1. Часть 1 (СИ) - Еськов Владимир - Страница 9

Беглеца одолевали нехорошие предчувствия, но военная выдержка всегда брала верх. Осмотревшись, Добрыня заметил несколько больших валунов. Набрав с собой крепких камней, воин взобрался на один из них и разложил булыжники, ожидая приближающихся охотников. В его голове вновь начали всплывать боевые воспоминания, усталость вновь дала о себе знать, а действие болевого шока потихоньку заканчивалось, и магический напиток стал опять затуманивать засыпающий разум. На какое-то мгновение глаза Добрыни закрылись в сладкой истоме, но его сон прервал звериный рык. Подняв голову, он увидел над собой громадного вепря, которого, по-видимому, привлек запах его крови. Одним броском камня мужчина спугнул животное, уведшее за собой звонких птиц Пересмешниц, вновь давая небольшое преимущество тумана.

Ближе к рассвету действие яда понемногу заканчивалось, и в голову воина стали закрадываться ясные мысли. Перед ним встал выбор: отсидеться среди валунов и дождаться рассвета или самому перебить всех охотников. Вторая мысль ему пришлась куда более по душе и, прикинув свои неутешительные шансы, он решился на авантюру.

— Ну что, крысы, смерти моей хотите? — нечто похожее на улыбку появилось на лице воина. — Великий Перун, дай мне силы выйти из этого сражения живым, и моя душа с сердцем вечно будут служить тебе. Прости все мои грехи, я — солдат, приказ — вот мой аргумент пред тобой, ни разу не отступил и не ослушался. На данный момент я никому не служу, будь моим повелителем.

Едва Добрыня произнес последние слова, как рядом услышал шорох приближающихся шагов. Правой рукой крепко сжав булыжник, он приготовился к бою.

Два сосредоточенных охотника шли по окровавленным следам на небольшом расстоянии друг от друга. Они были настолько уверены в поимке своей добычи, что стали пренебрегать простой осторожностью. Этим и воспользовался воинственный беглец, размозжив одному из них голову тяжелым ударом камня и отправив его душу сразу на небеса. Ошеломленный, второй охотник успел только выдавить непонятный звук от увиденного, как сразу же получил тяжелый удар в грудь угловатым булыжником. Тремя прыжками Добрыня настиг оглушенного охотника и крепкими руками сдавил его шею. Контуженный человек не понимал, что происходит. Глотки воздуха становились труднее с каждой секундой.

— Что происходит? — вырвался вопрос из уст обездвиженного врага, постепенно теряющего сознание, — я умирааааюююю…

Очнувшись, охотник увидел перед своим лицом серьезную гримасу незнакомого человека.

— Ну, следопыт? Давай по порядку, сколько вас, какое оружие? Твоя жизнь зависит от твоих способностей договариваться. Сейчас я уберу кляп, и ты мне по порядку все расскажешь. Хорошо? Если да, то кивни головой.

Ответ не заставил себя долго ждать, крепкий юноша испуганно кивнул головой. Добрыня приблизился к обездвиженному телу и вынул кляп. Внезапно охотник издал громкий крик о помощи, кляп не заставил себя долго ждать и в ту же секунду вернулся на свое место.

На лице воина натянулась искренняя улыбка.

— Ты веришь в судьбу? — в этом вопросе чувствовалась нотка надежды. — Ты прости меня, но тебе придется еще поспать некоторое время.

Усыпив незадачливого вояку, он принялся осматривать обездвиженные тела охотников. Взяв у них необходимое оружие, храбрец отправился воевать со своими преследователями. Боль в ноге усиливалась, кровотечение было не сильным, но при каждом прикосновении к ране кровь начинала сочиться вновь. Он понимал, если рану не обработать вовремя, то можно будет проститься с жизнью, а спасительная лечебная трава росла возле ручья, и ему опять предстояло выйти на открытую местность с единственной надеждой на спасение.

До ручья оставалось рукой подать, как он почувствовал неимоверную боль в плечах и спине. Последнее, что увидел раненый воин, как отрываются ноги от земли, и затем его разум ушел в полное небытие.

В Кривде забурлила кровь при виде растерзанного тела у своих ног с кровоточащими ранами от когтей птицы. Грязные, рваные лохмотья одежды намертво прилипли к коже воина, полностью скрывая его облик.

— Почему его лицо закрыто? — гадкий человек хотел было потянуться содрать тряпье, как его руку одернул колдун, вернувший себе человеческий облик.

— Повелитель, вам не понравится то, что скрыто под этими тряпками. Его лицо обезображено до неузнаваемости, от крови лохмотья намертво прилипли к лицу, боюсь, вы просто сдерете тряпье вместе с кожей.

Жрец одернул руку и быстрыми шагами направился в сторону церемонии.

— Мой повелитель, вы забыли о вознаграждении за поимку беглеца, — колдун протянул открытую ладонь в сторону жреца.

— А, да, конечно, — на лице алчного человека появилась улыбка. — Лови.

В сторону старика полетело несколько блестящих монет.

— Ты не меняешься, ублюдок, — тихо произнес обманутый колдун. — Гореть тебе в аду, Кривда.

— Знаю, Душебор, — в ответ выкрикнул жрец, отдавший попутно распоряжения своим близким прислужникам. — Там и увидимся, старый хрыч.

— Нет уж, как-нибудь без меня, — улыбаясь, прошептал старый колдун.

Собрав своих оставшихся людей, старик снова принялся колдовать. На этот раз вместо птицы взору очевидцев предстал громадный черный волк с озлобленным оскалом в сторону фанатичного жреца. Магический зверь в окружении своих подчиненных высоко поднял мокрый нос и стал кружить на одном месте, будто вынюхивая чьи-то знакомые следы. Продолжалось это несколько минут, затем зверь сел на задние лапы и громко завыл волчью песню, предвещая скорые перемены.

Обряд набирал обороты, жрецы танцевали и прыгали под воздействием магического зелья, изображая разных повелителей тьмы. Барабанные удары не смолкали ни на минуту, разнося призыв к предстоящему бурному событию. Подготовленные жертвенные костры неспешно дожидались своих пленников, готовые в любой момент поглотить грешные тела вместе с их заблудшими душами. Погребальная процессия с тремя будущими мучениками приближалась к своему последнему пристанищу. Огненная змея продвигалась сквозь лагерь, разрезая его пополам и наводя нарастающий страх на обыкновенных зевак. Люди в черных, красных и белых балдахинах распевали грубым голосом прощальную песню граллов, вызывая в сердцах обычных вояк чувство скорби и траура.

Войнар, переодевшись в самого дьявола, вышел в центр событий и стал призывать своих прислужников готовить в последний путь пойманного пленника. В спешном порядке воина переодели в ритуальный костюм и надели маску с прорезями для глаз. Затем его привязали к столбу и стали приводить в сознание. Человек подавал едва видимые жизненные признаки, находясь все это время в бессознательном состоянии. Оставшиеся трое воинов в присутствии своих наложниц уже подъезжали к своему последнему пристанищу, изрядно навеселившись любовными утехами, а затем, ближе к церемонии, опять выпили магического зелья. Рассудки у всех выпивших опять помутнели; перед ними стали всплывать образы невиданных животных и птиц; затем картина резко поменялась, и перед ними предстал мрак с появляющимися ярко-огненными красками, источающими невероятный испепеляющий жар. Обилие цветов стали разбавлять едва видимые расплывчатые облики непонятных существ, искажающих единый образ образующейся картины. В какой-то момент появились стонущие голоса, откликающиеся эхом в бесконечном пространстве. Затем весь этот кошмар прекратился, и вокруг них образовалась кромешная тьма: ни звука, ни единого движения, сплошная пустота и отрешенность от мира.

Мужчины пришли в сознание раньше своих прекрасных полуобнаженных спутниц, связывающих им руки с ногами плотными веревками к столбам, и при этом громко смеясь истерическим смехом.

Внутри магического круга каким-то таинственным образом исчез туман, и взору очевидцев предстали участники жертвоприношения. Танцоры двигались вокруг шестов в хаотичном ритме, отдавая неземные почести злым духам. Центральную сцену окружали восемнадцать прислужников в черных рясах с натянутыми капюшонами и с горящими факелами в руках. Двое из круга расступились, и на центральный эшафот внесли главного героя событий. Его атлетичное тело едва подавало признаки жизни, делая каждую минуту дороже бесценных сокровищ. Раздраженный Крив суетливо положил в рот листья Роппа и стал низким голосом петь ритуальную песню усопших: