Меч теней (ЛП) - Гастрейх Карин Рита - Страница 59

Стук сердца Эолин сменился ошеломленной тишиной.

Нет, не может быть. Не здесь. Не сейчас.

— Это тебя беспокоит? — спросил он, заметив перемену в ее выражении. — Почему?

Давным-давно Дуайен Гемена научил Эолин распознавать преобразующие моменты в жизни маги. Каждый оставил на ауре особую подпись: первый поцелуй, обряд Бел-Этнэ, открытие любви. Возникновение новой жизни.

— Это ребенок, — ее шепот, казалось, эхом отразился от стен замка и городских крыш. — Это наш ребенок, Акмаэль. Твой и мой, зачатый в высокогорьях Моэна.

В течение, казалось, вечности он ничего не говорил, темные глаза смотрели на нее с непроницаемым выражением. Когда он заговорил, его голос был хриплым:

— Я думал, что у маги есть способы избежать…

— Да! Я делала так. Я просто не могла… Боже, помоги мне! — она закрыла лицо руками.

«Что я сделала?»

Страна была в состоянии войны, а она была беременна. Дитя короля. Он назовут его бастардом. Поводом для большего разделения и борьбы.

— Прости меня, — сказала она.

— Простить?

— Я не хотела, чтобы это было твоим бременем.

Она сделала этот выбор в мирное время, в мире, уже настолько стертом с лица земли, что Эолин задавалась вопросом, существовал ли он когда-либо на самом деле. Ее дочери суждено было расти среди сестер Эолин в тихой провинции Моэн, с пикниками у реки, вылазками в Южный лес. Магия и дружба украсили бы ее жизнь. Насилие и война — далекая реальность, трагическая участь других.

Ее существование не привлекло бы внимание Акмаэля, и даже если бы это произошло, Эолин сказала бы…

«Что бы я сказала?»

Что отцом был Бортен, а матерью Адиана. Что новорожденная была брошена сиротой у их ворот, плакала от горя в холодную ночь. Она бы сказала…

«Акмаэль, этот ребенок, этот прекрасный ребенок, твой».

Потому что в этот момент она поняла с предельной ясностью, насколько невозможно было бы когда-либо солгать ему.

Акмаэль обнял Эолин, притягивая ее так близко, что у нее едва оставалось место для дыхания.

— Ты просишь у меня прощения, когда доставила мне величайшую из всех радостей, — сказал он.

Слезы защипали глаза. Она чувствовала, как его переполняют эмоции, и боялась, что все, что предсказывала Адиана, теперь сбудется.

«Пожалуйста, боги, пусть это будет девочка».

— Идем, — пробормотал Акмаэль, прижавшись губами к ее лбу. — Пора отдыхать.

— Мы должны сначала поговорить об этом. Это очень неожиданно, и мы не можем…

Он заставил ее замолчать нежным поцелуем.

— Не беспокойся о нашем сыне, Эолин. Его род сильный, и его судьба велика.

— У ребенка, которого я ношу в своем чреве, будут враги, если станет известен настоящий отец. Мы должны принять меры для обеспечения…

— Кем бы ни были его враги, они не удержат нашего принца, — Акмаэль положил руку на живот Эолин. — Этот ребенок получит защиту своего отца, Короля-Мага, и магию своей матери, Верховной Маги Мойсехена. Плод нашей любви будет носить корону моего отца, Эолин. И никто не встанет у него на пути.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Марш в Римсавен

На рассвете Эолин сопровождала процессию короля по длинной извилистой дороге от замка к центральной площади, а затем через город к массивным воротам.

Колонну возглавляли трубачи и барабанщики, за ними следовала рота воинов-магов. Король и его гвардия ехали под флагами королевского дома, серебряный дракон Вортингена на фоне пурпурной ночи.

За охраной Акмаэля шли Высшие Маги Совета, в том числе и Эолин. На магах были богато расшитые плащи цвета лесной зелени. Эолин надела традиционные бордовые одежды Высшей Маги. За ними следовали представители знатных семей Мойсехена, каждый со своим гербом. Этот взрыв цветов был приглушен наступлением пехоты и кавалерии с пурпурными флагами в тылу.

Люди толпились на улицах и свисали с окон и балконов, вид у них был мрачный, но полный надежды. Старики выкрикивали ободряющие слова, дети предлагали солдатам безделушки на удачу. Женщины взывали к Королю-Магу, прося защиты своих мужей, сыновей и братьев.

Свиту короля осыпали цветами, нежными цветами боярышника и розмарина на мужество и защиту. Когда толпа узнала магу Эолин, на ее пути стали падать лилии и первоцветы.

Сразу за городскими воротами собралась основная часть сил Акмаэля. От длинных колонн и рядов у Эолин перехватило дыхание. Много лет назад она видела армию Короля-Мага, выстроившуюся против людей ее брата, но теперь она казалась намного больше, более грозной и устрашающей, чем когда-либо прежде.

Акмаэль высоко поднял Кел'Бару, клинок сиял, как луна из слоновой кости. Солдаты ответили оглушительным ревом верности.

Редко когда Эолин чувствовала себя так далеко от того момента, когда она впервые встретила этого принца Вортингена, долговязого и неуверенного юношу, заблудившегося в пышных коридорах Южного леса. Тогда магия казалась безобидной игрой. Теперь слова Дуайен Гемены зловещим эхом отзывались в ее сердце, и она поняла трепет маг, восставших против отца Акмаэля.

«Смешивать магическую силу с королевской властью опасно. Нельзя иметь столько власти в руках одной семьи».

Теперь курс, намеченный Кедехеном и поддерживаемый его сыном, будет продолжен в ребенке Эолин, который, мальчик или девочка, несет в себе королевскую кровь и магическую силу. Эта мысль вызвала трепет в ее утробе, и мага положила руку ей на живот, чтобы успокоить движение.

По команде Короля-Мага королевская стража расступилась, открыв путь между ним и Высшими Магами. Цетобар повел членов совета вперед, чтобы встретить короля, Телин был по правую руку от него, а Эолин — по левую.

Акмаэль и Верховный маг Цетобар вступили в долгий ритуальный обмен мнениями, который символизировал передачу определенных полномочий в делах Города в отсутствие Короля.

Розовощекий дипломат был проинформирован о ситуации Эолин на частном совете накануне вечером. Было составлено новое завещание, в котором король признал сына Эолин своим. Одна копия осталась у Цетобара, другая у Эолин, и на каждой стояла печать Вортингена.

— Он человек предельной осмотрительности, — заверил ее Акмаэль. — Он хорошо служил моему дому и всегда действует в интересах королевства. Если со мной что-нибудь случится, ты должна полагаться на него. Вы с принцем будете в надежных руках.

Эолин не разделяла уверенности Акмаэля. Она чувствовала только замешательство и неуверенность, тревожное ощущение того, что ее влекут потоки, неподконтрольные ей. Предупреждения Адианы мучили ее.

«Королева и все ее отпрыски, а также все те, кто им верен, будут ненавидеть его и желать ему смерти, погубят го до того, как он станет достаточно взрослым, чтобы осознать свою силу».