Меч теней (ЛП) - Гастрейх Карин Рита - Страница 26

— У меня есть способ найти Магу Эолин, но сначала мне нужно освободить руки, — по ее ладоням пробежало жжение, а пальцы колола тысяча булавок. Гемена знала, что это был хороший знак.

— Какой способ? — спросила Таша.

— Волшебный способ. Она показала мне его перед отъездом. Я найду ее и расскажу ей, что случилось, и тогда она придет, чтобы спасти вас.

— Ты хочешь сказать, что мы не можем пойти с тобой? — Таша нервно взглянула на Катарину. — Не оставляй нас здесь одних. Пожалуйста.

— Я не думаю, что это сработает с кем-то еще.

— Почему нет?

— Мага Эолин ничего не говорила о том, чтобы можно было взять больше одного.

— Это не значит, что это невозможно.

— Да, — с сомнением признала Гемена. — Думаю, мы можем попробовать.

— Обещай мне, что постараешься, Гемена, — глаза Таши расширились от страха. — Обещай мне, что не уйдешь без нас.

Гемена посмотрела на подругу. Таша всегда была тихой, счастливой в компании своих друзей, вечно пытавшейся помирить Гемену и Катарину.

— Мы сестры, — сказала Гемена. — Мы должны быть верны друг другу, верно?

Таша кивнула.

— Вот видишь, я не оставлю вас одних. Я не могу.

Нерешительная улыбка озарила лицо Таши.

— Как работает заклинание?

— Ну, во-первых, мне нужно освободить руки, — Гемена повернулась, чтобы показать Таше свою спину. — Ты видишь узлы? Может, ты сможешь их разжевать.

Таша сморщила веснушчатый нос.

— Разжевать их? Что это за идея?

— Ну, у меня нет ножа. А у тебя?

— Потребуются дни, чтобы разжевывать эти веревки, и у меня не осталось бы зубов в конце.

— Таша, просто сделай это. Пожалуйста.

Таша нахмурилась, но скользнула к Гемене, а затем тяжело упала на бок за спиной девочки.

— Ай! — Гемена вздрогнула. — Ты должна кусать веревки, а не мои запястья!

— Ну, в темноте все выглядит одинаково. Постой еще, ладно? Ты только усложняешь задачу.

Внезапный поток света прервал их усилия. Таша ахнула, и Гемена, прищурившись, посмотрела вверх на три силуэта, вырисовывавшиеся у входа в палатку.

— Милость Микаты, что это? — голос был мелодичным и женственным. Когда глаза Гемены привыкли, она увидела худощавую фигуру женщины ненамного старше Мариэль, одетую в простое розовое платье. У нее была прекрасная смуглая кожа и волосы цвета пшеницы, аккуратно заплетенные и завитые. Выражение ее лица было добрым, с понимающей улыбкой и большими глазами на овальном лице. — Наши маленькие мышки пытаются сбежать!

Мужчины позади нее шагнули вперед, низко наклонились и разорвали путы девушек. Гемена потирала запястья, пока они будили Катарину. Сонная девушка захныкала, беспокойно нахмурилась и заплакала.

— О, иди сюда, милая, — женщина подошла к Катарине, встала на колени и взяла девочку на руки. — Я знаю, что это была трудная ночь для всех вас, но теперь она закончилась. С этого дня у вас будет новая жизнь, и очень красивая, — она взяла Катарину за подбородок и вытерла слезы с ее щек. — Меня зовут Пашнари, и у меня особый приказ от принца Мехнеса. Вас нужно привести в порядок, дать еду и новую одежду. Сан’иломан скоро прибудет, и она сделает вас своими.

— Что такое Сан’иломан? — Катарина всхлипнула и вытерла нос изодранным плащом.

— Она королева всего Сырнте, а вскоре и всего Мойсехена. А ты, — Пашнари кончиком пальца коснулась носа Катарины, — будешь ее фрейлиной.

— Я? Фрейлина? — глаза Катарины были широко раскрыты и полны надежды. Гемена никогда не считала ее более глупой, чем в тот момент.

— Где госпожа Адиана? — спросила Гемена.

Глаза Пашнари устремились на нее, словно ястребиные, и милая улыбка застыла на ее лице.

— Госпожа Адиана? Кто это?

— Она — наша учительница музыки, — сказала Таша. — Она пошла с нами прошлой ночью, но солдаты увели ее куда-то еще.

— Ясно, — на лице Пашнари мелькнула неуверенность. Она пожала плечами и слегка покачала головой. — Я спрошу о ней, но ты должна понять, что я здесь всего лишь слуга. Я не всегда осведомлена о судьбе пленников принца Мехнеса.

— Врешь! — Гемена прыгнула на Пашнари со сжатыми кулаками, собираясь избить это красивое лицо до крови, но один из стражей поймал девочку и крепко держал. Вместо этого она попыталась пнуть его по голени. — Ты знаешь, где она! Ты просто не говоришь нам.

Пашнари отошла от Катарины и подошла к Гемене. Она провела пальцами по растрепанным волосам девочки, затем сжала их и дернула, заставив Гемену вскрикнуть.

— Я не лгу, малышка. Ты поймешь, что Сырнте не терпят непослушных детей. Замолчи, или я свяжу тебя и брошу в огонь Микаты, независимо от того, одобрит это Сан'иломан или нет.

Гемена прекратила биться, ее ярость была подавлена не тоном Пашнари, а мыслью о том, что ей снова свяжут руки.

— Так-то лучше, — Пашнари выпустила волосы Гемены и повернулась к Таше и Катарине. Она широко развела руки в приветственном жесте. — Тогда идемте, все вы. У нас впереди великий день.

Катарина приняла руку Пашнари и прижалась к ней, пока они шли. Гемена и Таша следовали на шаг позади, ведомые стражами, сплетя пальцы и широко раскрыв глаза, осматривая лагерь.

Гемена никогда не видела столько мужчин в одном месте. В ушах звенело от ударов молотков, лязга дерева, камня и металла. В воздухе пахло потом и лошадьми, горелым деревом и дымом.

— Почему вы здесь? — спросила Гемена.

Пашнари оглянулась.

— Чтобы принести мир в Мойсехен.

— Мы были в мире, пока вы не пришли. Почему вы, на самом деле, здесь?

Служанка ответила смехом, чистым и пронзительным.

— Потому что Сан’иломан — ваша законная королева.

— Это неправда, — сказала Гемена. — Тэсара — наша законная королева.

Таша ткнула ее локтем в ребра.

— Не зли ее снова, — прошептала она. — Есть что-то подлое в этой женщине. Думаю, ей нравится причинять боль.

Пашнари остановилась и обернулась.

Гемена и Таша замерли под ее пронзительным взглядом.

— В моем присутствии нельзя шептаться, — сказала Пашнари.

Таша тяжело сглотнула. Когда она заговорила, показалось, что она проталкивала свой голос через очень маленькое отверстие:

— Простите, госпожа Пашнари. Я не буду делать так снова.

Пашнари отвела их к палатке, выкрашенной в песочные и бордовые полосы. Внутри было уютно, и девочки сели за стол, накрытый фруктами, хлебом, колбасой и сыром. Пашнари велела им есть все, что они хотят.

Таша нервно грызла кусок хлеба, а Катарина сидела, выпрямив спину, и послушно жевала фрукты. Гемена сжала руки по бокам, борясь с желанием коснуться серебряной паутины, спрятанной под ее ночной рубашкой.

Она перевела взгляд с девочек на Пашнари, потом украдкой взглянула на сопровождавших их стражников. Гемене нужно было оказаться в одиночестве, спрятавшись ото всех, чтобы покрутить драгоценный камень и спеть заклинание, которому ее научила Мага Эолин.

Попытка взять с собой Катарину и Ташу усложнила бы дело, поскольку она не знала, выдержит ли медальон более одного человека, и если заклинание не сработает с первой попытки, другой возможности может и не представиться. Но попытаться она должна, ибо она обещала Таше, что сделает это, и, по правде говоря, ей не хотелось оставлять своих подруг наедине с этой неприятной женщиной и этими жестокими мужчинами.

Они ели недолго, слуги принесли большой неглубокий таз, который наполнили водой и усыпали цветами лилии и примулы. Пашнари велела Катарине встать из-за стола и сбросить грязную ночную рубашку, что она и сделала без возражений.

Девушка, опустив глаза, вошла в тазик, где Пашнари мягкой губкой обтерла ее бледную кожу, вымыла руки, ноги, спину и живот, а затем вылила ароматную воду чистыми струями на ее белокурые локоны.

Только когда один из слуг обернул полотенцем дрожащее тело Катарины, а Пашнари позвала Ташу к тазику, Гемена поняла, что ее план побега вот-вот рухнет. Если она разденется, они обнаружат драгоценность и заберут ее. Возможно, они даже узнают о ее использовании, найдут Магу Эолин и убьют ее так же, как убили Ренату.