Летняя работа - Дент Лиззи - Страница 11

– Я хотела сказать, это лучше, чем тосты «Греггс»[10].

Джеймс смеется, как будто я шучу, и Билл тоже.

– Видишь. Вот это я и имел в виду. Ты с юмором, а среди специалистов по вину такого не бывает, – замечает он.

– Простите? – Я смеюсь, поскольку невозможно обидеться на что-то, что вообще-то не направлено против меня. Я делаю большой глоток шампанского, вкус которого слегка заглушается слоем сырного жира во рту. И, боже мой, это отличный вкус.

– Не знаю. Ты явно не гурман. И выглядишь так, будто работаешь в музыкальном магазине.

– Билл, – обрывает его Джеймс, – не говори так.

– Что плохого в работе в музыкальном магазине? – поддразниваю я Джеймса. Я знаю, что он хотел проявить доброту, но это слишком хорошая возможность поймать его на слове и посмотреть, смогу ли я снова заставить его покраснеть.

Я, конечно, не скажу им, что моим третьим рабочим местом после универа был местный магазинчик HMV[11], как раз перед тем, как он разорился. Вся моя коллекция дисков состояла из тех, на которые распространялась скидка для персонала во время финальной распродажи перед закрытием. Она была огромной и разнообразной, и, возможно, именно ею я гордилась больше всего из всех моих вещей. К сожалению, в 2015 году я продала все, что было, свадебному диджею из Халла, чтобы оплатить счет по кредитной карте. Теперь у меня ничего нет.

– Извини, я ничего такого не имел в виду. Просто большинство тех, кто изучает виноделие, – богачи. Изучение вина стоит кучу денег и… – Билл останавливается на полуслове, усмехается и прикусывает губу, опустив взгляд в пол. – Я понимаю, что только что угодил в очень глубокую яму и не могу выбраться. Простите меня.

Он склоняет голову, притворно стыдясь, и я хихикаю, снова наполняя бокал.

– Все в порядке. Я знаю, что я не та Хизер, которую вы ждали. Все думают, что я гораздо более утонченная, но я просто выпивоха, которой за это еще и платят.

Билл смеется, но у меня вдруг портится настроение. Даже играя роль кого-то типа Хизер, я не справляюсь. Я опускаю взгляд в свой бокал, испытывая внезапное желание лечь спать. Джеймс, должно быть, почувствовал мою обиду, потому что он подталкивает ко мне доску с сырными тостами.

– Возьми еще, – предлагает он, поворачиваясь, чтобы помыть руки в раковине позади себя.

– Я серьезно, – продолжает Билл, увлекшись темой. – Вспомните хотя бы Мануэля с его костюмами в полоску и снобистским французским акцентом…

– Это был снобистский французский акцент или обычный французский, который, по-твоему, звучит снобистски? – издеваюсь я.

– Что?

– Потому что первый ответ выставляет мудаком его, а вот второй – тебя. – Я делаю еще один глоток вина и откидываю голову назад, довольная собой.

– Не обращай внимания на Билла, он пьян… – вмешивается Джеймс, бросая на него предупреждающий взгляд.

– Слушайте. Все, что я хочу сказать, Хизер, дорогая, – продолжает Билл, не обращая на него внимания, – это то, что ты классная, в отличие от остальных. – Он хлопает меня по спине и чуть не соскальзывает с табурета. – Я просто не могу представить тебя в роли винного мастера: они обычно такие высокомерные. Разве я не прав, Джеймс?

Джеймс смотрит на меня, и после пары бокалов мне удается выдержать его взгляд.

– Я думаю, что ты глоток свежего воздуха, – признается Джеймс, затем опускает взгляд и вытирает лезвие кухонного ножа полотенцем в клеточку. Он переворачивает лезвие в руке, чтобы осмотреть его, и оно вспыхивает, отражая свет. Затем джеймся разворачивает большую сумку-скрутку с ножами и вставляет его в пустующий карман посередине. В этой сумке есть что-то неоспоримо сексуально-опасное, хотя я только что закончила просмотр «Декстера»[12] в поезде. Джеймс делает паузу и бросает на меня короткий взгляд, а затем задвигает сумку с ножами обратно в ящик.

Глоток свежего воздуха.

В жизни меня называли по-разному, но это первый раз, когда меня назвали глотком свежего воздуха. Мама называла меня невоспитанной. Папа называл меня маленькой попрошайкой внимания. Моя первая соседка по квартире, чопорная овца, работавшая в отделе кадров, называла меня лживой, вороватой маленькой дрянью, потому что думала, что я украла ее кисточку для макияжа MAC. (Я одолжила ее и потеряла, так что технически я ее не крала, но в любом случае, она не могла знать, что это я). Меня уже столько раз называли гребаной неудачницей, что это казалось нормальным. Хизер в основном называет меня замечательной, но я и так всегда приберегаю все лучшее для Хизер.

Я смотрю на Джеймса, и мое сердце трепещет.

Мы оба тянемся к шампанскому. Он добирается до него первым, и я как бы «случайно» касаюсь его пальцев. Не могу удержаться. Даже я не могла неправильно распознать сигналы. К тому же я модная молодая сомелье, а все знают, что новизна – это 80 процентов привлекательности. Наверняка я привлекательна при таком сценарии?

Внезапно смутившись, я пытаюсь выкинуть эту мысль из головы.

– Извини, – бормочу я, чувствуя себя немного глупо и отдергивая пальцы, – наливай.

Билл наконец сползает с табурета и, используя свободную руку для опоры, отдает честь Джеймсу и снова легонько хлопает меня по спине. Он рыгает, его взгляд затуманен, он качает головой и опрокидывает вино на пол.

– Так, мне пора идти, – решает он, наклоняясь, чтобы поднять его, и успевает ухватиться за барную стойку, чтобы не упасть. – Спокойной ночи, ребята. Я удолбался!

– Удолбался? – тихо произношу я, подавляя усмешку. – Кто вообще так говорит?

Джеймс наполняет мой бокал и на мгновение замирает, глядя на свой. Поднимает его, затем опускает. Кладет руки на бедра, и я понимаю, что его смущает тот факт, что мы остались на кухне одни. Новые соседи по дому. Коллеги на протяжении лишь нескольких часов. Взрослые люди. Сексуальное напряжение нарастает. Или только у меня?

– Мне тоже пора. У меня завтра полно работы, – роняет он. – Извини, что оставляю тебя.

– Не нужно объяснять, – произношу я, немного разочаровавшись, но в то же время с облегчением. – Я так устала, что готова уснуть прямо здесь, на этой кухонной стойке.

– Разве твоя комната не в конце коридора? – хмурится он.

– Я не собираюсь спать здесь, Джеймс.

– Конечно. – Он качает головой. – Слушай, извини, что я был немного, эм, резок с тобой, когда ты приехала.

– Все в порядке. Это было около восьми часов назад. Я уже все забыла.

– Просто все меняется. Рассел новый, и меню новое, и я не хочу наделать ошибок. Я волновался, что ты…

– Не справлюсь с задачей?

– Нет, что у нас не будет времени все обсудить. – Он на мгновение делает паузу, бросая короткий взгляд на пол. Трет глаза ладонями и пытается скрыть зевок. – Просто все довольно серьезно, поскольку мы вводим новое меню и обновляем сам отель. Но все наладится.

Я хочу заверить его, что не облажаюсь, и твердо обещаю себе начать изучение вина сегодня вечером.

– Все и правда новое, – говорю я, внезапно сдуваясь от усталости и трех бокалов наспех выпитого шампанского. – Но не волнуйся. Мы не облажаемся.

Я хочу обнять его. Он напоминает мне дерево. Хорошее, большое, крепкое дерево.

Иди к себе в комнату, Птичка.

Глава 6

– Как дела? – бормочу я, зевая и вращая плечами, чтобы их расслабить.

Вот что бывает после десяти часов непрерывного сна: наступает трупное окоченение. Все мое изучение вин закончилось на том, что я едва смогла загуглить слово «вино», настолько я была измотана.

– Извините, я хотела сказать: «Здравствуйте, Ирен, как дела? Рада снова вас видеть».

Я широко улыбаюсь, потому что если я чему-то в этой жизни и научилась, так это тому, что уверенность – это ключ к успеху.

Может быть, Ирен и старше большинства сотрудников, выглядит она как богемная французская супермодель. Сегодня она еще гламурнее, чем на винной церемонии. Ее пышные белые волосы наспех собраны в хвост, но макияж безупречен. Она одета в длинное кимоно цвета морской волны поверх белой рубашки и широких брюк бутылочно-зеленого цвета. Я не вижу ее туфель, но слышу, как они цокают по галечной дорожке возле коттеджей.