Дорога к озеру Коцит (СИ) - Каратаев Кирилл - Страница 72

— Ты так и не понял, мастер, — леди захотела улыбнуться, но у неё ничего не получилось. — Так уж вышло, что и свою душу, и своё тело я отдала Великому Льду и боюсь, что уже навечно.

— Я перешагну вечность, — я не хотел той истины, которая устремилась на меня с её сожалеющих глаз.

— Я буду ждать, мастер, — жрица ловко вырвалась из моих рук и, сбрасывая на ходу тяжёлые слезы, отошла в глубь вдруг разом сгустившейся тени, — я буду ждать.

Я бессильно зарычал, до боли сжав кулаки и проклиная Небо, Пламя и Лёд. Я хотел вина, вина и беспамятства.

Веселый несмолкающий шум, разбавленный довольно фальшивыми звуками порядком захмелевшего оркестра встретил меня, когда я вылетел из дверей таверны. Свои объятия открывал прохладный, но согревающий вечер. Я жадным взглядом обежал пьяные столы и, наконец, заимел счастье лицезреть моего бородатого знакомого. Прямым курсом я устремился к занятому им и его друзьями столу, от которого на всю поляну веяло очищающим грехом.

Я порывисто упал рядом с толстым дьяволом, впившимся в огромный кусок жареного мяса. Несколько секунд я находился в кольце недоумевающих взглядов, которые вполне могли перерасти во враждебные, но потом бородач всё же узнал моё хмурое лицо и, радостно поприветствовав, познакомил с остальными участниками застолья. Признаться, я не запомнил их имён, да и они вряд ли запомнили моё. Но разве это было важно. Важно было, что сейчас мы были вместе, были пьяны и свободны, важно, что мы до самых последних слов понимали друг друга.

Казалось, что никогда ещё мои кружки не были так полны и не пустели так быстро. Сколько лет прошло с тех пор, как я сидел так последний раз. Сидел среди нежданных друзей, лица которых я завтра забуду, но за которых сегодня я был готов убивать и умирать. Где каждый был готов помочь избавиться от разъедающей моё сердце тоски.

— Коцит, — говорил я ему, — она говорит, что между нами лежат километра льда, — я сделал очередной глоток вина. — Быть может, но ведь она даже не попробовала их пройти, А я? Я ведь тоже не попробовал, а почему? А потому, что бесполезно, проще забыть её губы, чем отодвинуть в сторону холод Коцита. Проще уйти, ведь всегда проще уйти. И почему мы всегда ищем простые дороги, дороги, на которых нет преград и перекрёстков. Дороги, которые мы точно пройдём. Даже я их ищу, — я схватил своего соседа за грубую куртку, — даже я, а ведь я могу пройти по любой дороге, веришь?

— Верю, — послушно кивал мой молчаливый собеседник, непослушной рукой наливая себе ещё вина, — а вот у меня был случай…

Я уже не слушал его слабо интересовавшего меня в тот момент рассказа. Я встал, и все ещё относительно уверенными движениями пересел поближе к бородатому дьяволу, который увлечённо предавался музицированию.

— Раск! — так звали моего недавнего знакомого, — Раск, дружище, а пойдём на охоту! Пойдём подстрелим себе свежего мяса, прольем горячую кровь, взбодрим сердца, забудем обо всём!

— На охоту! — радостно закричал пьяный дьявол. — Вот это слова настоящего мужчины! Все идём на охоту! За мной!

Несобранной толпой мы поднялись со своих мест и, похватав лежащие рядом луки, которые оказались у всех кроме меня, с криками и песнями отправились на новую забаву, которой так просило моё вновь раненое сердце.

Я нахально вырвал из чьих-то ослабевших ладоней длинный лук и, теперь уже натянув на него нетерпеливо ожидающую полёта стрелу, готовился пустить её в первую же жертву. Ещё не полностью стемнело, и я вполне мог разглядеть цель шагов за пятьдесят от себя. Но мы всё шли и шли, а добычи всё так и не было. В голове мелькнула запоздалая мысль, что если мы и дальше не прекратим орать и петь, то от свежего мяса придётся отказаться. Я позволил себе выразить эту неожиданно здравую мысль вслух, и все согласно замолчали на пару долгих минут, а потом, решив, что если зверь не идёт, так и огонь с ним, снова разразились оглушающим вечер шумом.

А ещё через минуту, мне всё надоело. И эта весёлая, глупая компания и заранее обречённая охота, и даже немного моя вновь давшая трещину жизнь. Последний раз взглянув на хохочущих очередной тупой шутке дьяволов, я резко свернул под спокойную невысокую зелень местных лесов.

Сначала я избавился от надоевшего лука, а потом и от не менее надоевших мыслей. Я просто шёл по мягким листьям, покорно спотыкаясь об ухмыляющиеся корни и с переменным успехом уворачиваясь от появляющихся из темноты веток. Какой Коцит? Какие ангелы? Пусть всё сгорает в безумном огне! Пусть передо мной вновь будет ещё одна дорога, которая не осудит и не откажет. Которая поймёт и примет, засмеётся и простит. И какая мне была разница, будет ли она простой или тяжёлой, будут ли меня на ней ласкать или бить, но ведь я знал, что пойду по ней при любом раскладе.

Ветки испуганно расступились, и передо мной открылось маленькое лесное озеро. Лёгкие волны маняще накатывались на пологий травянистый берег. На хрустальной глади мерцали последние осколки света. Лишь тихий, робкий плеск мелких рыбёшек нарушал покой этого вечера.

Едва успев сбросить одежду, я яростно нырнул в обжигающую разгоряченное тело воду. Исцеляющая прохлада ворвалась в плоть и душу, очищая и заставляя забыть. Я хохоча извергся из спасительной воды. Всё, всё в огонь! Отдайте мне мою жизнь, заберите у меня свои! Дайте мне идти куда я хочу! Пускай я завтра умру, но умру свободным! Да и зачем мне умирать? Ведь всё может быть так просто! Всё может быть так легко! Почему же этого никто так и не поймёт?! Почему?!

Я закричал, исторгая из себя всю боль, все кровавые раны души, всю накопившуюся скорбь. Пусть все кричат вместе со мной! Пускай мы, наконец, окажемся правы! Когда же наступит этот миг?!

Дрожа, я выбрался на гостеприимную зелень и рухнул в неё, закрыв глаза и обнажив сердце. В лицо хлынул запах трав и растревоженной воды. Пересилив себя, я поднялся, оделся и достал верную трубку. Уже через минуту горький табачный дым знакомо наполнил мой рот. В душе наступил долгожданный покой. Всё в огонь, всё в бездну.

— Ты разбудил меня, дьявол.

Покой оказался недолог, но я даже не схватился за мечи. Показательно лениво я посмотрел на источник мягкого, свежего голоса. Я с трудом мог рассмотреть её лицо в наступивших сумерках, взгляду открылся лишь тонкий гибкий силуэт, в расслабленной позе лежавший на широком камне около берега. В нём чувствовалось и сила, и загадка, и немного нерастраченной боли, тщательно скрываемой, но изредка выбрасываемой наружу. Невероятно длинные волосы мягким ковром покрывали её обнажённое тело. Руки нежно играли с послушным её капризам ветром. Её Путь был лёгок и прост. Я окончательно расслабился.

— Ещё не время спать, милая, — я выпустил изо рта очередную порцию дыма. — Ночь только началась.

— Но я так мало сплю, — она изящно потянулась, — а теперь ещё меньше.

— Я скоро уйду, — грусть вновь начала заползать в сердце, — тогда и отоспишься.

— Но я не хочу, чтобы ты уходил, — она полуспрыгнула-полусползла с камня. — Развлеки меня, раз разбудил.

— Я не шут и не влюблён, — как прекрасен сегодня был дым. — С чего мне развлекать тебя, милая?

— Не влюблён? — она присела около меня. — А откуда тогда эта рана?

Её влажная ладонь опустилась мне на сердце, её лицо оказалось рядом с моим. Высокий лоб, огромные глаза, чуть впалые щёки, — прекрасное лицо. Но желал ли я его сейчас? Желал, но дай мне ещё пару минут, красавица.

— Она уже затянулась и вряд ли откроется вновь, — моя рука схватила её прохладную длань. — А ведь ночь только началась.

Она со смехом вырвалась из моей мягкой хватки и игриво отбежала на несколько шагов.

— Поймай меня, дьявол! — она снова засмеялась, оживляя сгустившуюся темноту.

Я коротко усмехнулся. Лёгким, осторожным движением я стремительно бросил длинноволосую незнакомку в свои уже избавившиеся от трубки руки. Я почувствовал, как её сердце возбуждённо задрожало. Пару раз тревожно взметнулись длинные ресницы. Её тонкие пальцы крепко сжали мои плечи.