Фристайл. Сборник повестей (СИ) - Сергеева Татьяна Юрьевна - Страница 27

Старуха удовлетворённо кивнула.

— Ну, что ж… А жить на что собираешься? Твоих детдомовских денег, я думаю, надолго не хватит.

Марина пожала плечами.

— Опять не думала? Коли в медики решила податься, так иди в больницу санитаркой. Ну, и чего морщишься?

— Я чё-нибудь другое поищу. Не хочу горшки выносить.

Матушка Наталья, стоявшая опять в дверях кухни, погрозила Марине пальцем.

— Ишь ты какая аристократка! — Презрительно произнесла Старуха. — А медику именно с горшков начинать надо. А если в моём доме останешься, скоро и за мной ночные вазы выносить придётся.

Марина вздохнула, сдаваясь.

— Я подумаю.

— Тут и думать нечего. В больнице — ночные дежурства. День будет свободный и для учёбы, и для работы по дому.

Неожиданно раздался звонок в дверь.

— Открыть, Елена Ивановна? — Спросила матушка.

— Вообще-то я больше никого не жду. Ну, да пусть она откроет… — Костлявый палец указал на Марину. — Учти, замки у меня хитрые, потренируйся, коли здесь жить собираешься. Спроси, кто там, и в глазок посмотри, прежде, чем дверь распахивать.

Марина вышла в прихожую. Священник, присутствовавший при разговоре, вопросительно посмотрел на Старуху. Она покачала головой.

— Ой, не знаю, отец Михаил. Ой, не знаю… Дикая она какая-то.

Марина с замками разобралась неожиданно быстро. Заглянула в дверной глазок. За дверью, искажённые увеличительным стеклом, стояли мужчина и женщина средних лет. Марина спросила

— Кто там?

Последовала довольно долгая растерянная пауза. Потом мужской голос произнёс.

— Мы к Елене Ивановне.

Марина нерешительно открыла дверь. У мужчины в руках был огромный букет садовых цветов, очевидно, привезённых с дачи. Женщина держала круглую коробку с тортом.

— Это мы, Елена Ивановна! — Зычно крикнул мужчина поверх Марининой головы, входя в прихожую. — Сергей и Светлана!

Вошедшая женщина просверлила Марину ледяным взглядом.

Никому неведомые мысли пробежали по лицу Старухи. Она то ли обрадовалась, то ли огорчилась. Внимательный психолог, наверно, уловил бы в её глазах и отблеск злорадства.

— Проходите сюда, — сказала она громко и закашлялась. — Что там с чаем, матушка?

— Так у меня давно всё готово, Елена Ивановна.

— Доставайте ещё две чашки, несите сюда!

Матушка вошла с подносом, быстро накрыла чай на журнальном столике на колёсах рядом с кроватью Старухи.

— А ты, девушка, чего ждёшь? — Повернулась та к Марине. — Поставь цветы в ту голубую вазу, которая там на серванте. Видишь? За цветы спасибо, — повернулась она к очередным своим гостям. — Ну, а торт — это лишнее. У нас пирожные есть.

Тем не менее, торт был втиснут между чашек. Он так и остался завязанным розовой ленточкой из фольги.

С цветами Марина справилась быстро и вопросительно посмотрела на Старуху. Та, наконец, сделала широкий жест, приглашая к чаю всех присутствующих. Тесно сдвинувшись коленями вокруг журнального столика, гости Старухи притихли.

— Все сели? — Словно режиссёр, оглядела присутствующих хозяйка. В её голосе теперь звенели хриплые, откровенно злорадные нотки. — Самое время вас друг другу представить.

Она начала со священника и пошла по кругу.

— Это духовник мой, старый друг, отец Михаил. Это — матушка Наталья, частенько мне помогает…

— Мы у Вас встречались. — Буркнул себе под нос мужчина. Его спутница, молча кивнула.

— А девушка эта… — Старуха нарочно сделала длинную-длинную паузу, предчувствуя, какой эффект произведёт её следующая фраза. Мужчина и женщина буквально впились в неё взглядом. — А девушка эта — я только что узнала, что зовут её Мариной, а девушка эта будет теперь здесь жить. Поскольку она детдомовская и крыши над головой не имеет, то будет у меня кем-то вроде Золушки, будет на меня работать, чтобы кров свой оплатить…

Марина побагровела, матушка, тесно прижатая к ней бедром, искоса многозначительно взглянула на неё.

— Ну, вот. — Усмехнувшись, продолжила Старуха. — Осталось только представить Вас, Сергей и Вас, Светлана. Это — мои риэлтеры. Правда, договор я с ними, слава Богу, так и не подписала, хотя за горло вы, мои дорогие, меня крепко держали целых три года. — Она устала от собственного длинного монолога и, откашлявшись, закончила. — Поскольку эта девушка будет теперь выполнять всю работу по дому, то я более ни в чьих услугах не нуждаюсь. Пенсия моя, как вам известно, немалая, при моём полупостельном режиме на жизнь мне с лихвой хватает, и потому наши с вами столь длительные переговоры заканчиваются сегодняшним славным днём.

Старуха с большим трудом договорила эту длинную и витиеватую фразу, и, переведя дух, победно взглянула на своих незваных гостей.

Мужчина так резко встал, что опрокинул стул. Он с такой силой, пнул его ногой, что стул отлетел в сторону и ударился ножкой о шкаф.

— Какого чёрта Вы нас столько времени за нос водили?! Пошли, Светлана!

Старуха так рассердилась, что голос её прозвучал неожиданно громко и безапелляционно.

— А ну, молчать! В моём доме священник, так что придержите язык, молодой человек.

Но потом она вдруг рассмеялась сухим раскатистым смехом. Потратив на него последние силы, опять закашлялась, замахав руками.

— Мне интересно было с вами поиграть в кошки-мышки. Скучно одной-то. А я, оказывается, до сих пор не потеряла интереса к человечеству.

И она снова засмеялась своим колючим смехом.

В прихожей громко хлопнула дверь.

Отец Михаил спокойно встал и поставил упавший стул на место.

— А торт-то… — Спохватилась Старуха. — Ну-ка, Марина, догони их. Верни торт!

Марина выскочила на лестницу, крикнула куда-то вниз, откуда доносились тяжёлые шаги и злые голоса.

— Вы забыли свой торт! Возьмите!

В ответ она услышала грубое мужское ругательство, тут же злобно подхваченное женщиной.

Когда она вернулась в комнату с тортом в руках, Старуха ткнула пальцем на прежнее её место и продолжила свои объяснения отцу Михаилу.

— Откуда они про меня узнали — не представляю, кто-то навёл, видимо. Всю родословную вынюхали, до десятого колена проверили, удостоверились, что наследников нет. Чего только не обещали после подписания договора — золотые горы. Врать не стану: продукты, лекарства на мои деньги покупали. Квитанции всякие оплачивали вовремя. Но эти услуги мне и соседи без проблем оказывали. Честно говоря, иногда я задумывалась — а, может быть, и правда, будут ухаживать, помогать, в храм на службу привезут, куда-нибудь на природу подышать. А потом, как взгляну на эти физиономии — в глаза не смотрят, переглядываются всё время. Я же — артистка, всегда вижу искренний человек передо мной или притворяется. Так наши переговоры и затянулись на годы.

Старуха взглянула на священника, сказала тихо.

— Я ничего бы не сделала без Вашего благословения, отец Михаил. Это было так… Всё какое-то развлечение. Вы со своей Мариной все точки над «и» поставили. И на том спасибо! Ну, и хватит об этом. Поставьте-ка, матушка, чайник заново, вылейте этот из чашек. Остыл совсем.

Гости ушли скоро. Марина отправилась вместе с матушкой в дом священника за вещами, отец Михаил — по своим приходским делам. Старуха, заперев за ними тяжёлую дверь, собрав последние силы, переползла из инвалидного кресла на своё ложе. Вытянулась на постели и устало закрыла глаза. Чего ждать от совместной жизни с этой детдомовкой? Она с трудом вспоминала себя в её возрасте. Конечно, в свои восемнадцать лет она, Леночка Бахтина, была совсем другой. И жизнь её невозможно даже сравнить с жизнью этой девчонки. Потянуло в сон, и Старуха как-то сразу провалилась в своё прошлое.

И откуда-то из небытия она вдруг услышала давно забытый резкий голос педагога.

— Ещё раз так прыгнешь, внизу рухнет потолок, будешь ремонтировать за свой счёт. Сначала!

Яркий электрический свет заливает репетиционный зал. Балетный станок, «палка» тянется вдоль стен хореографического класса. Их только трое — педагог, ученица и концертмейстер за роялем.