Вдребезги - Глазго Кэтлин - Страница 70

Бесплодный голос автоответчика вклинился в разговор: «Время этого телефонного звонка истекает через четыре минуты». Так и есть. Я помню это; в Крили общий телефон отключался через пять минут беседы.

– Чарли.

Он плакал, хныкал, как ребенок. Звук был похож на тот, который издают, когда не хотят, чтобы их услышали. Его плач прокрался в меня, корябая мое сердце. Райли снова произнес мое имя. Я царапала себя по мокрому лицу тыльной стороной ладони.

– Я любила тебя, Райли.

Мне оказалось больно произнести это вслух – но я позволила этим словам раздуться, как шарик, и улететь от меня.

– Пожалуйста, – плакал он, – детка…

Линия замерла.

Я открыла ящик стола Джулии: стэплер, тяжелые блестящие ножницы, канцелярские кнопки. Список легких эликсиров.

Когда мы возвращались из Санта-Фе, Линус сказала мне:

«Иногда моя жизнь напоминает череду десятиминутных интервалов. Порой я хочу дать себе медаль, черт побери, за то, что продержалась целый час без выпивки, но так оно и должно быть. Надо это переждать».

Я с шумом закрыла ящик. Мне нужно переждать эти раскаты грома в душе, переждать с интервалом в десять минут, пять минут, не важно сколько, всегда, сейчас и навсегда…

Я взяла в руки блокноты для заказов и вышла, плотно закрыв за собой дверь.

Темпл вел очередное живое выступление, на этот раз меньше рок-музыкантов и больше поэтов, когда Линус передала мне телефонную трубку со стойки. Мне пришлось пригнуться к полу, чтобы услышать голос на другом конце. Я заметила катышки пыли и кофейную гущу, застрявшие у края столешницы, и сделала себе «узелок на память» – в следующий раз убирать более тщательно.

– О, моя дорогая Шарлотта. – Голос Феликса Арнесона тихо похрустывал в трубке. – Как ты смотришь на то, чтобы приехать и поработать на меня какое-то время? Мы с Девви в Нью-Йорке. Ты помнишь мою ассистентку, Девви? Она закончила диссертацию. Теперь уходит от меня. Я опустошен, но переживу это.

– Я не… что? – Я нагнулась ближе к телефону, сомневаясь, что все правильно расслышала. – Вы хотите, чтобы я работала на вас? Я?

Феликс посмеивался.

– Мне нужен человек, который не имеет ничего против изоляции и пустыни. Конечно, рядом чудесный город, но там, где я живу, довольно скучно, ты знаешь. Ты там была! Ты станешь сортировать мои слайды, приведешь в порядок мой архив. Дел на самом деле много. Будешь отвечать на телефон, электронные письма. Заказывать для меня материалы. Я предлагаю проживание и питание, и еще немного денег. Что ты на это скажешь? Думаю, что, скорее всего, тебе здесь понравилось.

Я недолго раздумывала над этим. Здесь я испытывала боль. Сейчас я в порядке, но мне трудно тут находиться, и я хотела бы оказаться в каком-нибудь тихом месте, где меня не преследует повсюду призрак Райли.

А там, в окрестностях дома Феликса, была такая безмятежность…

– Да, – ответила я. – Да, я хочу работать на вас.

Феликс решил заказать для меня билет до Нью-Йорка, и там я должна была поселиться с ним в гостинице. Он обещал, что когда не будет занят в галерее, мы сходим в музеи и книжные магазины. А потом вместе полетим обратно.

– Я боюсь летать, – прошептал он. – Не смешно ли это, в моем-то возрасте? В конце концов, я все равно умру, но я боюсь этого небольшого прыжка через небо. И прошу тебя прилететь сюда, только чтобы мне не пришлось лететь обратно одному.

Я призналась, что никогда не летала на самолете.

– Тогда мы чудесная парочка. И у тебя будет та маленькая комната, чтобы ты тоже писала. Линус говорила, ты работаешь над чем-то вроде книги. Не могу дождаться, чтобы услышать о ней!

Джули и Линус стояли напротив меня с непоколебимым видом. Я снова ответила им отказом.

– Через четыре дня я уезжаю, – настаивала я. – Я не хочу идти с вами.

Линус сказала:

– Знаю, это кажется ужасным, Чарли, но он действительно очень усердно работал для этого, и, я думаю, это важно – поддержать его в выздоровлении. Даже засранцам иногда нужна помощь.

Джули взяла меня за руки.

– Он старается загладить свою вину, Чарли. Это один из шагов. Честно говоря, я никогда не видела его таким.

Райли отпускают на благотворительный концерт Луиса Альвареса. Его станет сопровождать санитар; на лодыжке у него будет браслет с алкогольным датчиком. Это выступление – единственный способ, чтобы жена Луиса не выдвинула против Райли обвинений в угоне автомобиля. Ему предстояло проработать в центре целый год. И он хотел, чтобы я пришла на концерт.

Блю поставила свою чашку кофе на стойку в «Тру Грит», молча слушая наш разговор. Она едва заметно двигала подбородком, с помощью мимики сообщая мне: «Не позволяй никому заставлять тебя что-либо делать». Я уже успела изучить все новые движения Блю, наклоны подбородка, расширенные глаза, неодобрительный взгляд. В Крили ее лицо выражало всего две эмоции: злость и горе. А пребывание здесь как будто раскрыло Блю, чего не случилось со мной.

Я орудовала шваброй, ручка тряслась в моей ладони. Это грязь на моих руках или что-то еще?

– Хорошо, – в итоге ответила я. – Хорошо.

Блю посмотрела на мой рюкзак, на новый розовый чемодан, который она купила мне в «Гудвилл». Вещи упакованы. Уголки ее рта немного опущены.

– Не могу поверить, что ты уезжаешь, – проговорила она тихим голосом.

– Я знаю.

– В смысле, я думаю, это хорошо. Все будет хорошо. Но я буду скучать по тебе.

– Я тоже буду скучать.

Я взяла ее руку.

– У Феликса есть компьютер? – спросила она.

– Да.

– Ты будешь звонить мне в Скайп? Раз в неделю? – Ее взгляд был напряженно-внимательный, умоляющий.

– Да, конечно.

– Как насчет телефона? У тебя будет сотовый?

– Я не могу себе этого позволить. У него есть телефон, я смогу его использовать.

– Ты мне будешь звонить? Позвонишь мне и дашь его номер, хорошо? И я стану приезжать в гости. Это будет весело. Раз в месяц, договорились?

Она запыхалась.

Ее пальцы сжались вокруг меня.

– Да, Блю.

– Ты найдешь собрания? Я буду ходить с Линус.

– Да, я обещаю.

– Хорошо, – произнесла Блю наконец. Ее глаза переполнились слезами до краев.

– Хорошо, – повторила я.

– Мы должны держаться друг за друга, Чарли. Мы не можем отпустить.

Слезы текли по ее лицу.

– Нет, не можем, – отозвалась я немного сдавленно.

– Мы не похожи на других людей.

– Нет.

– Теперь ты моя семья. А я твоя. Понимаешь?

Последнюю фразу Блю говорила мне в волосы, потому что крепко обнимала меня, и я не хотела, чтобы она прекращала, никогда.

– Да, – сказала я ей. – Да.

Благотворительный концерт для семьи Луиса Альвареса был заполнен до отказа. Люди рассыпались по Конгресс-стрит на улице перед гостиницей «Конгресс» в центре Тусона. Отдельные сцены установлены для пре-шоу, и дорога для машин перекрыта. Группа, играющая в жанре мариачи, прогуливалась в толпе. Фотографии Луиса висели с внешней стороны дверей в гостиницу на афишах. Он умер вскоре после того, как Райли угнал его машину. Тайгер Дин болтал с телевизионной съемочной группой, у него пышные волосы, и солнечные очки подняты на голову.

Я мельком заметила Майки и Банни, держащихся за руки; у него больше нет дредов; его волосы – коротко остриженная золотистая шапка вокруг головы. Я не виделась с ним с тех пор, как вернулась.

Майки повернулся и увидел меня. У меня екнуло в животе, когда он подошел, улыбаясь, Банни осталась сзади, болтая с кем-то. Я не могла удержаться, чтобы не заметить сверкание простого золотого кольца на его пальце. Блю молча стояла рядом со мной.

– Привет, – смущенно произнес он.

– Привет.

– Чарли, – сказал он. – Я действительно рад, что ты здесь. Я на самом деле рад тебя видеть.

Я показала на его палец.

– Стало быть, у тебя теперь совсем другая жизнь.

Майки кивнул.

– Можно и так сказать. – И засмеялся.

Я глубоко вздохнула:

– Мне жаль, что я так себя вела, Майки. Майкл. Прости меня. Я должна была ответить на твои сообщения.