Гонщики кампуса. Бойфренд из книг - Килл К. С. - Страница 14

– Значит, закрой рот и дай мне сказать! – отвечаю я и хлопаю ладонью по столу. – В прошлый четверг у меня был очень плохой день, и даже несмотря на то, что я миллион раз просила тебя оставить меня в покое, ты все равно продолжал меня доставать, но мне не нужно было так с тобой разговаривать. Вот, в общем, я очень об этом сожалею.

Миссия выполнена! У меня перехватило дыхание, беру без разрешения его стакан и делаю большой глоток теплого кофе. Меня аж скрючило.

– Блин, это ж сколько ты кладешь туда сахара? Отвратительно!

Выплевываю остаток кофе обратно в стакан и ставлю его между нами.

Донован обиженно пожимает плечами, берет стакан и бросает в мусорку. Опираюсь локтями на спинку стула и, наконец, с облегчением вздыхаю.

– Ну что, тебе лучше? – спрашивает он, также поднимаясь.

– Да.

– Рад это слышать.

– Вообще-то ты должен был сказать «я принимаю твои извинения, Кэрри».

– Понятно.

Жду, что он продолжит, но он только пристально смотрит на меня. Жестом приглашаю его сесть за стол.

– Я принимаю твои извинения, Кэрри, – хмуро продолжает он. – Освобождаю тебя от угрызений совести, ты можешь продолжить свою замечательную жизнь без страха встретить меня на пути.

– Отлично!

– Отлично.

На протяжении минуты, показавшейся мне вечностью, мы смотрим друг на друга. Мне нужно было давно уйти, но я не могу оторваться от его глаз. Они так блестят и, сама не знаю почему, у меня сжимается сердце.

– Что с тобой не так? – слышу я свой голос, который против моей воли задает этот вопрос самым участливым тоном.

У него совершенно отстраненный вид, пальцы впились в кожаную обивку сиденья.

– Я прекратил тебя домогаться, принял твои извинения, – с горечью перечисляет он. – Почему ты до сих пор здесь?

Хороший вопрос! Может быть, это мазохистская сторона моей натуры?

До сегодняшнего дня его дебильная просьба не имела для меня никакого значения. Но, видя, что его это действительно волнует, я вдруг поняла, что все сложнее, чем казалось.

– Знаешь, если бы ты сразу открыто рассказал мне все, то я бы с большей симпатией отнеслась к твоей просьбе.

– Это было глупо, да! Но, как говорится, шанс упущен.

– Почему для тебя это так важно, стать хорошим парнем? Может быть ты… ты чувствуешь себя одиноко?

– Чего? Ничего подобного! – взрывается он. – Давай, прекращай играть в доморощенного психолога, тебе это не идет!

Как же он меня раздражает…

– Или, может, ты влюблен в девушку, которая не в восторге от твоего такого поведения.

– Какого такого?

– Развратного? – одними губами произношу я. – Ни в коем случае не хочу тебя обидеть.

– Ты знаешь, как поднять мне настроение, вот уж точно, настоящий дар.

– Спасибо, что заметил, не представляешь, чего мне это стоило. Особенно когда ты продолжаешь вести себя как настоящий придурок. Даю тебе последний шанс, парень: почему ты хочешь измениться?

– Этим летом произошло кое-что очень важное, – он наклоняется ближе ко мне. – Бог пришел поговорить со мной во сне и сообщил, что меня ждет великое будущее, если я перестану творить всякую дичь.

Ладно, честно пыталась вести себя с ним по-другому, видя его в не самом лучшем состоянии, но теперь я сдаюсь. Он меня простил, собственно, что и было нужно, чтобы продолжить спокойную жизнь. Игра окончена.

Перекидываю через плечо ремешок сумки и встаю.

– Хорошего дня, Донован. Желаю тебе оставаться таким же высокомерным тупым уродом, вонючим и…

Пожалуй, достаточно.

На этом заканчиваю свою слегка абьюзивную тираду, выразительно дернув головой. Нужно было добавить еще что-нибудь про его яйца, но тогда бы он точно решил, что это моя навязчивая идея. Это фиаско! Но, между прочим, в этот раз я даже не испытываю ни малейшего угрызения совести, что так с ним разговаривала!

Разворачиваюсь и иду к выходу, но, не сделав и трех шагов, вдруг чувствую на своем локте его железную хватку.

Донован напряжен до предела, с трудом дышит.

– Этим летом кое-что действительно произошло, – снова начинает говорить он.

Сверлю его взглядом и пытаюсь освободиться. Он берет меня под руку, и мои ноги практически отрываются от пола. Сейчас мой нос находится на уровне его грудных мышц, и я могу рассмотреть их во всех подробностях. Надо сказать, что вблизи они выглядят так эффектно, что и подумать было нельзя.

Он все еще меня не отпустил и, что еще хуже, прислонился щекой к моему виску и начал шептать мне на ухо.

– Это моя сестра… – продолжил он свой рассказ. – Я повел себя с ней, как последнее дерьмо, и вся эта история с парнем, это не более чем просто способ, чтобы не съехать с катушек окончательно. Не хочешь присесть?

Все мои мысли, которых было всегда предостаточно в его присутствии, вдруг куда-то испарились, и я просто киваю головой и делаю шаг назад.

Вместо того, чтобы отпустить мой локоть, он слегка ослабляет хватку, а его пальцы гладят мою руку. Мне настолько не хватает мужского внимания, что этот простой жест вызывает дрожь во всем теле! Причем он делает это не специально, вижу по его взгляду.

Сажусь на прежнее место напротив него и наблюдаю, как он покупает нам кофе. Сейчас, когда он, наконец-то, начал говорить, я вне себя от любопытства. Но, конечно же, придется делать вид, что мне все это не особо интересно. Ведь даже речи быть не может, чтобы он понял, что его интересная история будет держать меня как рыбку на крючке!

– Итак, твоя сестра… – начинаю я, как только он возвращается.

– Так, сначала пообещай мне, что никому не расскажешь.

– За кого ты меня принимаешь?

– Мы даже толком не знакомы.

– Это было раньше, в старые добрые времена, – улыбаюсь ему, но он неподвижен.

– Да или нет?

– Да! Обещаю, клянусь, что…

– Ладно. Верю. Напомнить тебе, на чем мы остановились?

Он сделал небольшую паузу, прежде чем начать свой рассказ, который меня уже невероятно заинтриговал.

– Амелия младше меня на три года, – с трудом начал он. – И на протяжении нескольких лет мы не общаемся. Совсем. Ну, или можно охарактеризовать наши отношения как «весьма напряженные».

– Почему?

– До этого лета и я сам все время задавал себе этот вопрос. Когда мы были детьми, то прекрасно ладили друг с другом, но потом, когда я поступил в лицей, немного отдалился от нее, потому что… в то время меня волновало кое-что другое.

– Кое-что с грудью, надо полагать? – вопросительно приподнимаю бровь.

– Ага. Кстати, в то время у меня была девушка с такими большими… так, ладно, кажется я отвлекся.

– Да нет, что ты.

– Из-за твоей манеры так на меня смотреть, я все время теряю нить разговора! – перебивает он и прижимает колени к груди.

– Давай, продолжай уже, блин!

Я тороплю его, но в то же время прекрасно понимаю, каких усилий ему стоит рассказать то, что он собрался.

– Наши родители развелись, когда я должен был поступать в университет. Моему отцу тогда предложили тренировать команду «Бакиз», и мы вместе с ним уехали, а Амелия осталась с мамой в Вашингтоне. Из-за этого мы стали видеться еще меньше обычного.

Развод? Не самая любимая тема для разговоров, уже жалею, что задала этот вопрос.

– Не знаю, слышала ли ты, но у моего отца был сердечный приступ, случился прямо во время последнего матча перед летними каникулами.

– Да, слышала краем уха, – мне, если честно, немного стыдно, но я совсем об этом забыла. – Как он поживает? С ним все в порядке?

– Да, опасность миновала.

– Хорошие новости. И…

– Моя мама приехала ухаживать за ним на целый месяц…

– Ты же только что сказал, что они развелись? – прерываю его, не в силах сдержаться.

– Ага, но они хорошо ладят. Даже, можно сказать, лучше, чем прежде.

Я постаралась всеми силами скрыть те чувства, которые вызвали во мне его слова. Так хотелось, чтобы и с моими родителями было так. Сразу вспомнилось все, что пришлось пережить, когда мой отец сбежал от нас.