Хроники Гнипахеллира (СИ) - Козельский Паша - Страница 4

— Умно! — заметил я.

— И очень опасно, — сказал великий магистр. — Ведь кликушничество, а именно этим и занимаются алармисты, способно подорвать любой дух.

— Титаны сразу ушли, когда Алекс сказал им это слова, — вспомнил я. — Вы думаете, такая мелочь была способно их разбудить?

— Управляемый алармизм, как и управляемый хаос — очень опасная штука, — поднялся великий магистр. — Я бы даже натравливал на алармистов инквизиторов, но в наше время очень сложно понять, кто сектант, а кто просто паникер? Будет чума, будет война, будет конец света. Достаточно посмотреть новости, и ты готовый адепт нового течения.

— А как же снежный барс?

— А ты попробуй поспи, когда в эфир проецируют такое, — усмехнулся великий магистр. — Он встал и ушел.

— Я сталкивался с тем, что тени используют отрицательные эмоции человека для собственной подпитки, — вспомнил я пару случаев из своего боевого опыта.

— Вот видишь? — кивнул всемастер. — Нельзя закрывать на это глаза!

— Кто-то осознанно кормит антимир! — прошептал я.

На следующий день я сидел у себя в лаборатории и занимался бумажной работой, которой за последнее время моей беготни и поездок скопилось не мало. Вдруг ожил крест, который я забрал с Нубийской электростанции, а я уж про него совсем и забыл. Неожиданно крест засветился и начал отрываться от стола. Он принял вертикальное положение и завис у меня над головой.

— Ты помешал возвращению Митры! — отчетливо произнес крест. — Но этим ты ничего не изменишь! — мне в голову прилетел электрический разряд.

На мгновение я потерял сознание, а когда очнулся, из розеток лезли Электры. Они не нападали, но накачивали своей энергией крест, от которого можно было ожидать чего угодно.

— Твою тень! — прохрипел я. Светлячки были заняты своими электрическими делами, и мне незаметно удалось пробраться к компьютеру, чтобы вызвать Кена.

— Ты подобен Комоду! — заявил крест и развернулся в мою сторону. Я отреагировал быстрее. Из точки моря энергия потекла по всему телу. Я закрыл глаза и запел. В этот момент в кабинет ворвался Кен и выстрелил в нечисть белым лучом из своего посоха. От агрессивного креста осталась лишь горстка пепла.

— Что это было? — спросил боевой монах.

— Оказывается, наши светлячки служат какому-то Митре, — сообщил я.

— А кто такой этот Митра?

— А это я планирую выяснить прямо сейчас!

Я сел за компьютер и подключился к библиотеке Ордена. Митра являлся богом света в древней Ромии, и был очень популярен у солнцепоклонников. Его культ начал ослабевать после того, как император Люций Аврелий Комод осквернил богослужение убийством. Вот в принципе и все, что меня интересовало. Ни о какой связи Митраистов с Электрами библиотека ордена информации не имела. Да и не могла, ведь светлячки появились три месяца назад, а в древней Ромии и вовсе не было электричества. Но видимо все не так просто.

Я подключился к городским электросетям и начал мониторить, что происходило с энергией в ту ночь, когда мы сражались с Электрами. Первый импульс возник в южном городе, как раз недалеко от квартиры Алекса Дирека. После этого веерные отключения прошлись по всему Карабалам-Сити. Далее подоспели мы. Но дальше было интереснее. Утром на солнце образовалась вспышка, а исчезла именно в тот момент, когда я обезвредил крест в пирамиде. Вспышка и была Митрой, чем бы он не являлся на самом деле.

Картинка сложилась у меня в голове. Электры попытались вызвать Митру, и им это почти удалось, все эти движения разбудили титанов, они отыскали ближайшего к месту выхода первого импульса медиума, и тот им выдал совершенно не то пророчество, а алармас тут совсем не при чем. А вот у нас появляется реальная проблема. Чтобы разбудить Митру, светлячкам нужна энергия эфира, а значит они будут ошиваться в районе пирамид. Я нажал кнопку и вызвал центральную колокольню. На экране появилась сонная рожа пультовика.

— Разослать триады по всем Нубийским пирамидам и взять их под контроль! — приказал я.

— Но в Карабалам-Сити всего одна пирамида, — сказал пультовик.

— Я имел в виду пирамиды по всему миру, — ответил я. — Местную пирамиду я беру на себя!

Тень двух империй

Ледяной метеор вошел в атмосферу и начал обращаться в пар. Из-за особого места расположения Гнипахеллира большая часть небесных тел постоянно сыпалась сюда. Бывали, конечно, случаи, когда подарки падали и на другие участки планеты, но основной удар постоянно принимали мы. Ледяная глыба раскололась, но подняла солидную снежную бурю, к которой присоединился циклон, идущий в нашу сторону с севера.

— Твою тень! — закричал я и выпрыгнул во внутренний дворик резиденции. Тут теперь все откапывать до позднего вечера. Магистр Аарон уже руководил работами по уборке.

— Раин, подсоби! — закричал он. Я закрыл глаза, поднял руки к небу, прошептал заклинание и начал обращаться в огромную белую точку, которая стремительно поглощала все осадки. Когда большая часть снегопада оказалась во мне, я произнес подогревающее заклинание и исторг его в виде пара.

— И куда смотрят монахи погодники? — проворчал Аарон.

— Куда смотрят климатологи в городе? — вторил я. — Это же все можно было предусмотреть и отвести метеор в сторону дикого поля.

— Пойду направлю людей на очистку города, — сказал магистр. — Не на муниципальные же службы надеяться.

Этой ночью я был дежурным по храму, и мне как обычно повезло. Теперь писать отчет об упавшем теле, регистрировать его, ну и оправдываться за то, что использовал заклинание поглощения на ликвидацию обыкновенных осадков. Тогда мы еще даже не догадывались, сколько хлопот принесет нам этот метеор.

Не успел я завершить отчет, как на меня пришел вызов с центральной колокольни.

— Там какой-то идиот бегает по городу, лупит гражданских плеткой, называет себя князем и требует к себе должного почтения, — доложил Гарри.

— Кто-то под шумок сбежал из дома безумных? — тяжело вздохнул я.

— Выглядит он как-то старомодно, — заметил пультовик. На экран поступило изображение человека в длинных голубых одеяниях, которые сейчас небрежно подметали снег, желтой короне на голове и плеткой в руках. На левом плече чудака болтался на перевязи щит, на котором я разглядел копье и корону. Это была символика империи Пизунда.

— Он что? Музей ограбил? — вырвалось у меня.

Проблема заключалась в том, что в Карабалам-Сити не было ни одного объекта культуры, где бы хранились реликвии империя Пизунда. Либо это была очень качественная подделка, либо атрибутика была самой настоящей. Я подключился к городским камерам, нашел бесчинствующего маньяка и активировал голосканер. Вещи никуда не исчезли, значит, вариант с голограммой можно смело исключить.

— Надо брать, — прошептал я, вызывая свою триаду.

Когда-то давно единая империя великой Ромии распалась на три поменьше: Констанцию, Лютецию и, собственно, Пизунду. Констанцию позже поглотил Атаманский султанат, Лютеция существует и по сей день в статусе республики, а вот Пизунда исчезла сама собой. Территории так же достались Атаманам, но иерархи империи бежали на Тавриду, откуда позже растворились на диком севере. И у меня было стойкое подозрение, что именно Пизундские беженцы стояли за основанием Арийской цивилизации, ядром которой сейчас и является Туран.

Мы упали несчастному князю на голову буквально с воздуха. Тот только собирался замахнуться плеткой, но Кен выстрелил из посоха вихрем, и та мгновенно замерзла. Патрик дунул, и оледеневшее оружие рассыпалось на мелкие кусочки.

— Тут нельзя безобразничать! — сказал я, связывая хулигана.

— Да как вы смеете! — завопил тот. — Я Гвидо Пизундский!

— Дознавателям расскажешь! — сказал я, пинком отправляя князя в машину.

Сдав негодника в службу дознания, я залез в архив и решил узнать, кто же все-таки такой этот Гвидо Пизундский. Это был единственный правитель империи, который не имел отношения к династии Пиласгов, что управляла Пизундой от начала и до конца. Происхождение его точно не известно. По легенде, он приплыл в Пизунду в бочке вместе со своей матерью, у Пиласгов на тот момент как раз возник кризис наследования, и Гвидо просто узурпировал власть. В один прекрасный момент он просто исчез. Вот такая вот странная страница в истории древнего государство. Но примечательный факт: правление Гвидо — это единственный период, когда султан не трогал Пизунду.