Хроники Гнипахеллира (СИ) - Козельский Паша - Страница 2

Я активировал кристалл и вызвал свою группу.

— Кен, Патрик, быстро ко мне! — скомандовал я. Кен являлся подающим большие надежды боевым монахом второй ступени, и великий магистр прочил ему достойную карьеру по линии Спаса колотого, Патрик же был заурядным экзорцистом третьей ступени, на данный момент оба находились у меня в подчинении.

— Мы готовы, мастер, — рапортовал Патрик.

— Отлично, — кивнул я. — Сейчас пойдем ловить великанов.

Совсем недавно Алекс Дирек женился и даже перестал ходить по кладбищам, несправедливо, что его забрали именно сейчас. Я подозревал Велетов, потому что из старых рас только они ошивались в окрестностях Карабалан-Сити, а Алекс некоторое время приносил жертвы Перуну. Да с кем он только не связывался, но Велеты больше всего подходили по размеру.

Мы прибыли в дом похищенного. Я приказал Кену осмотреть следы разрушений, а Патрику поискать отпечатки наездников, мало ли что, вдруг великанов взяли под контроль с той стороны. Сам же отправился беседовать с убитой горем супругой.

— Я проснулась от какого-то грохота, — рассказывала девушка. — После чего мне на голову посыпалась штукатурка, а в дверном проеме стояла огромная каменная статуя. Алекс лежал и трясся, он слова не мог вымолвить, — жена Алекса пустила слезу. — После чего это чудище подняло его и куда-то унесло. — я критически осмотрел дверной проем, которого просто не было. Перегородка между комнатами тоже отсутствовала, такое чувство, что гигант просто прошел сквозь стену.

— Оно точно было каменным? — поинтересовался я.

— Не знаю! — всхлипнула девушка. — Но так мне показалось! — я понял, что от нее больше ничего не добьюсь и вышел к ребятам в коридор.

— Ну что у вас тут? — спросил я.

— Смотрите, мастер, — начал Кен. — Я обнаружил в стене фрагмент щебенки, которая не имеет отношения к архитектуре здания.

— Мэри сказала, что чудовище было из камня, — заметил я.

— Но есть еще одна странность, — сказал боевой монах. — Анализ показывает, что этому камню более миллиона лет.

— Ничего себе! — присвистнул я.

— Может это кремнийорганика? — прошептал Патрик.

— Я тебе! — накинулся я на подчиненного. — МОСК запретил это слово! И вообще, Кремнийорганика — это глупые легенды!

— А что же это?

— Одно могу сказать точно, это не Велеты. — задумчиво произнес я.

— Будем искать по ауре, — я вернулся в комнату и обратился к хлюпающей носом супруге: — Вы можете дать мне какую-нибудь вещь Алекса, которой он касался незадолго до похищения? — Мэри молча протянула мне красный платок. Я поводил платком над камнем хранителя, тот завибрировал, а через секунду в голове раздался щелчок синхронизации камня с вживленным в мозг чипом. Перед глазами замигала красная стрелочка, она приведет меня прямо к носителю ауры.

— Пошли! — скомандовал я, и мы покинули то, что осталось от квартиры Алекса.

Стрелка водила нас по городу минут сорок. То там, то тут мы натыкались на разрушенные киоски, станционные будки и даже небольшие дома. Видимо злоумышленники сильно торопились. Наконец стрелка остановилась у развалин на западной окраине города.

— Полная готовность! — скомандовал я. Камень на вершине посоха Кена засиял белым светом, а Патрик что-то забубнил себе под нос. Я коснулся преобразователя материи на груди, и почувствовал, как тело наполняется силой.

— Заходим! — шепнул я.

Внутри нас ждало ужасное зрелище. Обнаженный Алекс лежал на раскаленном камне, его руки и ноги были раздвинуты в стороны так, словно его собирались распять. Два огромных каменных изваяния метров шесть в высоту склонились над медиумом. Теперь ясно, зачем они сюда пришли, потолки тут были высокие.

— Пророчество! — потребовало одно из чудовищ.

— Нет! — закричал Алекс. Второй гигант схватил его за грудь и сильнее прижал к камню.

— Пророчество? — повторил первый.

— Не за что!

Я понял, что моя сила совсем никак не действует на этих каменных истуканов.

— Что будем делать? — прошептал Патрик.

— Ты меня спрашиваешь? — отозвался я.

— Пророчество! — орал гигант. В помещении запахло паленой кожей и мясом.

— Алармас! — закричал медиум.

— Забирайте его! — повернулся к нам второй гигант. — Мы уходим! — каменные истуканы прыгнули и просто провалились под землю. Я бросился отвязывать жертву.

— Кто это был? — спросил Патрик.

— Титаны! — еле слышно простонал Алекс. — Титаны проснулись.

— Я еще с вами проведу разъяснительную беседу, когда придете в себя, — пообещал я.

Я поручил Кену доставить несчастного домой, а сам отправился отчитываться к великому магистру. Когда я дошел до пробуждения титанов, лицо всемастера сильно побледнело.

— Вы что-то знаете о них? — догадался я.

— Титаны — самые древние обитатели нашей планеты, — начал рассказывать магистр. — Они жили здесь, когда вселенная была другой, пространство имело больше измерений, и всюду господствовала кремнийорганика, это время называлось истинным каменным веком, так как все живые существа были сделаны из камня. Титаны долгое время правили этой планетой, но потом мир начал меняться, и им на смену пришли гиганты: Етуны, Велеты и прочие им подобные. Большая часть титанов была уничтожена во время последней битвы войны гигантов, но некоторые из них ушли в спячку. Как гласит пророчество, когда титаны начнут просыпаться, настанет конец времен.

— Но ведь они даже в катастрофу не просыпались! — заметил я. — А ведь она уничтожила почти всех гигантов.

— Ты знаешь, где искать ответ, — покачал головой великий магистр. — Считай, что у тебя внеплановая командировка.

— А почему МОСК запрещает упоминать кремнийорганику? — спросил я.

— А ты не догадался?

— Наша сила не действует на них, — прошептал я.

— Молодец! — похвалил великий магистр. — Не зря на высшую ступень претендуешь.

На следующий день я отправился в путь. Мне предстояло пробраться на самый север Гнипахеллира, далеко за пределы Карабалам-Сити, туда, где находилась белая крепость — последний оплот гигантов. С этим местом меня многое связывало. Когда я прошел через самоотречение, я стал странником и долгое время жил в скиту, который монахи построили у крепости. Именно здесь меня и призвал МОСК, сделав хранителем. Сейчас была зима, и отшельники из скита перебрались в подземные кельи, но из печной трубы хижины моего старого друга Берна валил густой дым. Берн никогда не прятался на зиму.

Я постучал, и мне открыли. Жена Берна Алма сразу начала метать на стол угощения, а потом достала из погреба бочонок с медом. Как же давно я тут не был.

— Какие новости на большой земле? — спросил меня мой друг.

— Да все с нечистью воюем, — ответил я. — Лучше расскажи мне, как поживает снежный барс?

— Да, как и положено, спит в своей норке, — ответил Берн. — А идемте посмотрим на него.

Мы вышли из теплой хижины и отправились к крепости. Идти было тяжело, так как тропу засыпало снегом, а новые крупные хлопья падали и подали с неба. Наконец мы дошли, но нора под одной из башен оказалась пуста. Я достал кристалл и вызвал великого магистра.

— Снежный барс ушел, — прошептал я.

— Этого я и боялся, — ответил всемастер. — Возвращайся!

Часть первая: пришествие

Алармас

Каждое мое новое утро начиналось с одного и того же: с трепа динамика системы «умное жилище», которую я уже возненавидел. Но ничего было не поделать. Весь город подключен к этой системе, а адептам ордена она полагалась в обязательном порядке, ведь через нее за нами в свободное время наблюдал МОСК. Жить в мире, где продвинутые технологии ходили рука об руку с магией, было тем еще удовольствием. А еще были и древние докатострофические технологии, от которых вообще неизвестно чего ждать. Да вот хоть взять эти Нубийские пирамиды, которые простые люди считали гробницами.

— Доброе утро, — произнес я, разлепляя глаза. Это было обязательным ритуалом, следовало сообщить системе о том, что я проснулся. Потому что, если я не сделаю это вовремя, умное жилище начнет будить меня само, а это не самое приятное испытание. В мозгу каждого жителя города установлен чип, и искусственный интеллект просто посылает на него слабый электрический импульс, производя стимуляцию мозговых волокон. Но не любимую же песню включать, в самом деле. Использовать музыку на будильник строго запрещалось, ведь в таком случае человек со временем начинал ненавидеть песню, что приводило к падению рейтинга исполнителя.