Пой. История Тома Фрая - Коста Габриэль - Страница 19

– Иронично. – Он смотрел прямо перед собой – на кофейный столик с небольшим котелком.

В доме было пусто, но это пока мать не приведет очередного ухажера, с которым будет жить долго и счастливо примерно пару недель. В любом случае сейчас Джека волновали только сосиски, которые он припрятал на нижней полке – все, что у него осталось на вечер. Ужин у Ричарда не превратился в пир, как предполагалось, а возвращение назад в свой подвал превысило скорость света. Джек посмотрел на пустые бутылки из-под пива на грязном столике перед небольшим телевизором, на новый след от сигареты на дырявом ковре, пару оберток от гамбургеров из «Макдональдса». Не контролируя себя, он пнул небольшую табуретку в надежде, что боль отрезвит и гнев растворится. Ни черта. Чем ближе был выпускной, тем больше жизнь становилась похожа на такой же бардак. Джек оказался не в состоянии помочь Ричарду, Том в последнюю неделю вел себя странно. Решив больше не накручивать себя, Джек повернулся к маленькому старому холодильнику и начал рейд.

– Какого хрена, Брайен.

Всех парней матери он звал Брайенами. При такой быстрой смене партнеров, единственный шанс запомнить каждого – записывать их имена в тетрадь. Джек захлопнул пустой холодильник и чудом сдержался, чтобы не опрокинуть его. В окнах вспыхнули лучи фар то ли машины, то ли еще одного байка. Джек выругался. Он мог остаться и устроить побоище с тем, кто съел его последнюю еду. Все звучало логично, кроме необузданной ярости и понимания, что человека, нагло укравшего его запасы, Джек больше не увидит. Они не возвращаются. Никогда.

Зашипев, Джек схватил со стола спички и направился в свою комнату, зажигая светильник. Так он предупреждал мать, что кувыркаться на диване чревато встречей его кулака с лицом наглеца. Он закрыл свою дверь изнутри на дюжину замков и подпер стулом. Его подвал – настоящее сокровище. Даже мать не спускалась вниз. Парочке любознательных пришлось отправиться делать ринопластику, а сегодня Джека лучше вообще не трогать.

– Последние жалкие, никчемные, никому не нужные, скорее всего пропавшие, малюсенькие, купленные по скидке, мои пять сосисок и то сожрали! Надеюсь, козел, который посмел сделать это, уже оставил свои внутренности на сидении машины! Простое правило: не жрать мою еду! – Джек стукнул по стене в специальном месте, чтобы не повредить орнамент комнаты – настоящее произведение искусства.

Он вспомнил сегодняшний вечер. Лучшую его часть… То, что Джек был без ума от звезд, – забавное преуменьшение. В маленькой комнатке в подвале с раскладным диваном любой человек попадал в открытый космос. Даже если встать в центр, представить спинку дивана парусом, а себя – мореплавателем, потерявшимся в открытом океане, найти дорогу домой – сущий пустяк. Все у тебя как на ладони. Но сегодня у Джека не было настроения читать, искать новую информацию и учиться. Звезды вокруг превратились в камни, падающие на голову, свет Вселенной выжигал глаза, а туманности стали пророчеством к ближайшему будущему. Джек погасил светильник, желая остаться в полумраке. Единственный источник света – маленькое окно, выходящее на задний двор, которое он открыл, спасаясь от духоты. Ворвавшаяся ночная прохлада успокоила кровь. Джек вернулся на диван и посмотрел на столик.

– Ладно. Пора.

Он взял стопку писем, оставив на столе всего одно, достал пару спичек и зажег. Джек наблюдал, как они медленно сгорали, приближаясь к пальцам и нежной коже, а он не мог бросить, отпустить их по собственной воле. Лишь боль вернула его с небес на землю, заставляя выронить спички. Они полетели точно в груду бумаг, свободно уместившуюся в небольшом подготовленном котелке. Полминуты мусор тлел, и Джек уже потянулся к пачке спичек, как снизу показался язык пламени. Джек выдохнул и откинулся на спинку дивана. Он наблюдал, как полыхают его стремления, надежды и мечты. И, согласно законам физики, представление кончилось намного быстрее, чем хотелось его душе и сердцу. Никакое самобичевание не могло сравниться с голодным пламенем. Иногда проблемы кажутся центром Вселенной, самыми тяжелыми и необъятными, а по факту все сгорает за пятнадцать секунд, не оставляя после себя и следа. Годы трудов свелись к котелку и весьма скудному огненному шоу. Джек снова сидел почти в полной темноте. Не в силах сдержаться, он повалился на бок и прикрыл голову рукой.

– Прощайте, университеты Алабамы, Цинциннати, Вайоминга и Мичигана! – Он ударил по подушке. – О, и, конечно же, Массачусетса! – Джек начал колошматить свой многострадальный старый диван. – Пошли вы все к черту! Ненавижу! Ненавижу! – Он схватился за волосы и закричал. Никто его не слышал. В этом подвале даже с открытым окном никто не мог прийти на помощь.

Джека охватил стыд перед школой, тренером и, главное, своими друзьями. Ричард отверг все лучшие университеты страны, а Том даже не собирается никуда поступать. Судьба предложила им массу вариантов и дорог в жизни. У них нет необходимости сжигать пару тысяч писем с отказами из университетов. Сбережений небогатой семьи Джека хватит лишь на поход в магазин за чипсами. На этом все. Одно. Осталось одно письмо от Оклахомского университета. Их единственное предложение – оплатить половину стоимости обучения. Откуда у Джека такие деньги? У него своровали даже чертовы сосиски. Через пару недель Ричарда отправят в ненавистный ему Йель! Йель! Том будет подрабатывать до конца августа и потом уедет в Нью-Йорк, а может, и сразу исчезнет вместе с этим Диланом.

– А я останусь в этом городе и сгнию заживо, вот что!

Луна светила Джеку точно таким же тусклым светом, как и Ричарду, который заперся в своей комнате. Ничьи уговоры не смогли заставить его выйти из укромного места. Пару часов отец стоял под дверью, убеждал сына в бесполезности затеи, говорил, что поездка в Нью-Йорк разрушит абсолютно все, и потом ему не захочется учиться. Без образования в огромном городе можно получить лишь работу посудомойки. Прокручивая все сценарии, продумывая один план за другим, Ричард понял, что оказался в тупике. Неужели отец видел в нем только юриста? Разве стараний Ричарда недостаточно, чтобы стать мастером в другой профессии? Чего такого ему не понятно в жизни, раз отец знает все наперед? Йель для десятков тысяч молодых людей – сказочный дворец. Многие мечтали попасть туда и заблудиться навсегда. Ричард же знал: переступив порог проклятого места, вернуться по-хорошему не получится. Талмуды с законами превратят Ричарда в робота без фантазий и мечты. Он подорвался с кровати, увернулся от низко висящей люстры и подошел к окну. Сердце сжалось. Ричард вспомнил одну буддийскую притчу.

– Я словно обезьяна, которая не в силах дотянуться до луны и пытается поймать ее в луже. – Он резко вытер глаза. – Как бы сильно я ни старался, луны мне не достичь. – Ричард со злостью закрыл окно.

Лишь один человек из их неизменной троицы сидел на одной из заправок в машине, куда не попадали серебристые лучи.

Дилан и Том говорили обо всем на свете. Мама думала, что сын все еще на ужине и произошла какая-то путаница, а Джек и Ричард, в свою очередь, не понимали, куда сбежал Том, а он… Он просто весело проводил время. Его не терзали жизненные сомнения, ему не приходилось решать проблемы. Он, Том Фрай, просто сидел на переднем сидении машины Дилана Муна, ел картошку и даже не представлял, что уготовила ему судьба…

Но вот что странно…

Одна и та же луна светила для каждого по-разному.

Gm

– Ну что за детский сад, дорогой…

Ванесса смотрела на своего убегающего сына с теплотой и нежностью. Она со щемящей болью в сердце признала – ее мальчик вырос. Время неумолимо, и как бы Ванесса и Том ни противились, школа закончилась, а за ее пределами у сына начнется новая жизнь. К сожалению, Том уже не будет как прежде прибегать домой, жаловаться на Алана и других несносных одноклассников или сетовать о неудачном прослушивании. Ванесса из-за своей болезни не сможет сменить тихую и размеренную жизнь на шум мегаполиса. Каждый год становился тяжелее предыдущего, и риски осложнений были слишком высоки. Она позволила себе отпустить страхи и принять то, что Том справится и без нее. Она всегда будет ждать его дома, станет он суперзвездой или нет. Многие потом спросят, как она так легко отпустила его в Нью-Йорк, на что Ванесса им ответит вразумительно: «Я просто верила в него. Ведь я его мама».