Вторжение (СИ) - Ерасов Федор - Страница 49

Алекса резко бросило вперед, через весь салон — прямо на приборную панель. От проломленного черепа его спасла лишь выстрелившая навстречу подушка безопасности. Пьер, успевший пристегнуться, висел на ремне без сознания — его подушка не сработала. Спустя долгий десяток секунд Алекс выполз из разбитой в хлам машины. Дробовик валялся на асфальте. Подобрав его, ученый пошел к водительской двери, попутно ощупывая кости и ребра — не сломаны ли. Снова дала о себе знать рана на левом предплечье — от выстрела Маркуса. Морщась от боли, он вытащил Пьера наружу. Тот потерял уже не меньше полулитра крови — она толчками лилась из рваного обрубка правой руки. Оторвав кусок ткани, Алекс сделал примитивную повязку и наложил жгут с помощью ремня Пьера. На большее времени не было. Привстав, ученый огляделся. Других гончих пока что не наблюдалось. Осмотр минивэна был неутешительным — автомобиль заглох и вряд ли когда-нибудь поедет дальше. Передний мост был разворочен, шины висели лохмотьями.

— Все плохо, да? — голос сзади заставил Алекса вздрогнуть. Пьер пришел в сознание. — Подойди, парень.

— Машина, увы, закончилась, — ученый присел рядом. — Сам-то как?

— Хреново, — прохрипел Пьер. — Ног не чувствую. Совсем. А вот выше, в груди, болит все. Ребра переломаны.

— Что делать будем? Нужен транспорт, что угодно, лишь бы подальше отсюда, — Алекс заозирался, но автомобилей не увидел.

— Есть идейка одна. Но тебе придется дотащить меня до вон того здания, — мужчина махнул обрубком руки, скривившись. — Ух ты ж, как мастерски-то повязка наложена! Теперь верю, что ты ученый. Ни хрена вы ученые, руками делать не умеете…

— Только сарказма мне не хватало, — проворчал Алекс, хватая под руки Пьера. Так, крепись, будет немного больно…

— Аааа! Твою ж мать! Надо было тебя сразу пристрелить! — взвыл тот, хватая ртом воздух. — Сидел бы сейчас на диване с недопитой вчера бутылочкой бурбона! Но нет же, захотела приключений моя жоооо….. ооох, полегче, не дави, ребра ж переломаны нахрен!

— Лучше заткнись, — прошипел ему Алекс сквозь зубы. — Или ори, но молча! Если на твои вопли сбегутся остальные гончие, я твоим ружьем воспользуюсь не раздумывая! А вот тебя будут жрать живьем!

— Понял. Принял. Буду тих. — чуть слышно прохрипел Пьер. — Кстати, чуешь запах? Пахнет так же, как твоя рука и куртка. Да, ты правильно понял. Это конюшня. Очень надеюсь, что ты умеешь ездить на лошади — сегодня я не в настроении давать уроки верховой езды.

— Умею, приходилось, — кивнул Алекс. — И стрелять тоже умею. Мы, ученые, не такие уж и беспомощные.

— Жаль, мне уже не доведется… — странно изменившимся голосом произнес Пьер. И Алекс вдруг понял, что лошади в жизни этого человека значили гораздо больше, чем он предполагал.

— Все будет хорошо, только держись, — ученый аккуратно отпустил мужчину на землю, пересыпанную опилками и утоптанную сотнями копыт. — Возьми ружье, прикроешь меня, ладно?

— Веди серого коня, он спокойный, но резвый. Доскачет куда нужно. Я пока тут посижу, — Пьер перехватил дробовик под левую руку.

Алекс вошел в конюшню. Животные вели себя неспокойно, рыли копытами землю, но не ржали, чтобы не привлекать внимание, наверняка ощущая опасность. Серый жеребец стоял почти у входа. Ученый протянул руку, конь понюхал ее, фыркнул и вроде как даже успокоился.

— Хороший мальчик, тихо, тихо, — погладил его Алекс. — Сейчас оседлаю тебя, и поедем на прогулку. Спокойно, вот так…

Надев уздечку и закрепив седло, он вывел коня из стойла наружу. Пьер критично оглядел сбрую.

— Для новичка вполне. Чуть перетянул подпругу, ну да ладно, сойдет. Видишь темную кромку вдали, на юго-востоке? Это предгорья Альп, там расположен заповедник Массиф де Шартрёз. Скачи на восток, пройдешь чуть южнее озера Лак-дю-Бурже и выйдешь к Шамбери, он в долине находится, меж двух лесов. Если там так же, как здесь — держи путь на юг в Гренобль, прямо через заповедник. Конь пройдет, места ему знакомые. Все, давай.

— Стой, а как же ты? — Алекс почувствовал, как его голос задрожал. — Пьер, ты же не собираешься…

— Именно. Собираюсь. Собираюсь убить стольких из них, чтобы остальным хватило еды в моем лице, и они не погнались за тобой и Бьеном. Надеюсь, что буду готов, когда эти твари придут сюда. А теперь — выпусти остальных коней. Увеличу ваши шансы. Я свое уже пожил, а без них… — без них я просто не смогу жить дальше.

— Ты… ты настоящий мужик, — Алекс отвернулся, чтоб не видеть, как суровый мужчина смахивает скупую слезу. Отвернулся, чтоб смахнуть свою. И отошел на минуту, чтобы выполнить последнюю просьбу Пьера. Вернувшись, он застал его привалившимся к стене конюшни. Мужчина, направив дробовик в сторону деревушки, смотрел в сторону, откуда снова раздавался утробный вой. На его коленях россыпью лежали патроны.

— Сделано, — произнес негромко Алекс. — Надеюсь, они быстрее этих гончих.

— Они обгонят самого дьявола, парень, уж поверь мне, — умиротворенно улыбнулся Пьер. — Эх, были времена…

— Спасибо огромное, — совершенно искренне сказал ученый. — Я бы пожал тебе руку, но тут такое дело, понимаешь…

— Да скачи уже к черту! — возмутился тот, отмахнувшись перевязанной культей. — Такой момент портишь своими шуточками! Удачи тебе, Алекс! Береги себя, и больше не влипай в дерьмо… ну разве что в конское, — он усмехнулся. — Да, чуть не забыл: держи свою вещицу!

Пьер швырнул ученому инфразвуковой генератор, который за этот день спас Алексу жизнь и потом едва ее не отнял. Спрятав «Оберег» в карман куртки, он кивнул в знак благодарности. Затем, не оглядываясь, вскочил в седло и, перейдя на резвую рысь, направился вдоль предгорий. Через минуту конюшня скрылась из вида. Через пять — он перестал различать во мраке деревню, в которой уже погасли последние огни. А через восемь — вдалеке раздались два быстрых выстрела, после небольшой паузы еще один, и наконец, последний. Конь испуганно дернулся в сторону и тихо заржал.

— Покойся с миром, Пьер, — тяжело вздохнув, произнес Алекс, пуская коня в галоп.

Мимо в багровых сумерках проносились поля и перелески, иногда встречались дороги, но ни одной машины, ни одного живого человека не было видно. Либо все успели уехать, либо, что вероятнее, решили, что началась война и попрятались в убежищах и подвалах. Копыта коня поднимали в воздух тонкий слой пепла, оставляя за всадником пыльный шлейф. Приблизившись к кромке леса, Алекс облегченно выдохнул — впереди тусклыми огнями мерцал Шамбери. И судя по редким отблескам, там было уличное движение. Еще пара километров — и он у цели!

Конь вдруг испуганно заржал и встал на дыбы, сбросив Алекса. Прямо на его пути, появившись ниоткуда, стояла темная фигура. Еще несколько мягким, кошачьим шагом вышли из леса, отрезая путь к бегству и лишая его даже призрачного шанса. Жеребец, фыркнув, резко рванул в темноту и исчез в пепельном полумраке.

— Hic est finis via, semisanguis, — зловеще оскалив клыки, прорычал сангус на искаженной латыни и неторопливо вытащил меч из ножен.

«Какой еще полукровка? За кого они меня принимают?» — отрешенно подумал ученый, глядя на подходившего к нему демона. — «Да, вечно везти не может. Прости меня, Пьер. Похоже, я снова влип».

Глава 20 — Бой за Монтре

Эрих Гросс, майор, командир разведбатальона 1й механизированной бригады ВС Швейцарии — Шильонский замок, в трех километрах от Монтре, примерно в это же время

Сквозь помутневшие от пепла стекла армейского бинокля было видно немногое. Густые сумерки, в которые погрузились окрестности Женевского озера, сильно ограничивали обзор. Саму Женеву отсюда, с противоположного конца озера, нельзя было бы наблюдать даже в ясный солнечный день — но майор и не пытался. Гросс скользил взглядом по лежащему в нескольких километрах Монтре — небольшому курортному городку, широко известному за пределами Швейцарии. Город будто бы вымер — значительную часть жителей эвакуировали на автобусах в Берн около часа назад, объявив военное положение и стараясь не сообщать причин — все равно бы никто не поверил. Остальные же или спрятались в убежищах в полной уверенности, что началась война с русскими, или выразили желание мобилизоваться. Майор не возражал — он остро нуждался в людях.