Приказ: огонь на поражение - Пучков Лев Николаевич - Страница 46

– О! Она, тварюга! – Омоновец исказил черты закопчённого лица и сказал глупость: – Че – в розыске? Уже где-то подрывалась?

Глупость списали на нештатную ситуацию и поехали на базу. Юному пленнику требовалась хирургическая помощь, кроме того, в данный момент здесь ничего путного не сделаешь – это только завтра, когда всё несколько поуспокоится…

На следующий день, с самого ранья… Нет, ежели вы полагаете, что команда, едва позавтракав, с воплями да гиканьем ломанулась пеленать Руслана Балаева, вы немножко ошибаетесь.

Чтобы пеленать, надо иметь кое-какие незначительные мелочи: адрес установить, фото найти, собрать хотя бы минимум информации. Например, выяснить, жив ли объект вообще и бывает ли по этому адресу. А в идеале, «пробить» постоянные маршруты и регулярно посещаемые точки.

Напомню, Старые Матаги – это через речку от Новых Матагов. А Нью-Матаги – это не совсем Замоскворечье, там проживает тейп большого эмира Султана Абдулаева. В обоих населённых пунктах масса родственных семей, так уж сложилось, и все друг друга знают. Стоит заявиться в милицию соседних Шалунов и задать пару вопросов – через час этого искомого Балаева проинформируют, что им интересовались федералы. И, очень может быть, передадут ваше фото и личные данные! Вот так, весело, с шутками и прибаутками, у нас осуществляется ОРД (оперативно-розыскная деятельность) в ЧР (поняли где?).

Уповать на то, что Балаев пребывает во всероссийском розыске, особенно не стоило. Поэтому не имело смысла обращаться в наше МВД. Кроме того, при том уровне утечки информации, который наблюдался в последнее время, такая попытка могла быть эквивалентна обращению в местную милицию.

Поэтому Иванов бережно отложил в сторону жирный «конец», полученный от главы администрации Хелчу Ме, сурово заявил: «Не дам портить, он у нас один-единственный!» – и пообещал за пару суток что-нибудь придумать. А команда, отчленив от своего монолитного тела группу сострадания, отправилась в Гудермес заниматься рутиной.

В группу сострадания вошли коварный Костя и чеченоговорящая Лиза. Проводив товарищей, они дополнительно употребили кофе со сгущем и неспешно отправились в госпиталь, навестить юного мстителя.

Операцию ему сделали ещё вчера, сразу по поступлении. Случай сложный – обе пули попали в кость, раздробление и множественные костные осколки, – но наши великие военные хирурги, как всегда, сотворили чудо и спасли парню руку.

– Славно, – цинично пошутила Лиза. – Двумя руками управляться с автоматом не в пример удобнее, чем одной.

Умар был очень слаб и нуждался в полном покое. Однако Костя, традиционно состоявший в крепкой дружбе со всем врачебным корпусом группировки, без особых проблем организовал свидание.

– Передай своему вояке талисман, – опухший хирург, намеревавшийся после ночного дежурства убыть на заслуженный отдых, протянул Косте пластиковый пакетик с двумя деформированными пулями. – Спецназ расстарался?

– В смысле?

– «СП-5», – компетентно пояснил многоопытный хирург. – Пехота такими штуками не балует.

– Да, видимо, спецназ… – Костя рассеянно сунул пакетик в карман – нужно было сосредоточиться, найти правильные слова для доверительной беседы.

– Ну-ну… – хмуро буркнул хирург. – Баловники, мать их так…

Хирурга можно было понять. Во-первых, он не в курсе. Во-вторых, как и все врачи, является закоренелым пацифистом. И в поступающих раненых видит лишь пациентов. Наличие либо отсутствие крайней плоти, равно как и принадлежность к какой-либо из воюющих сторон, его совершенно не волнует. А этот пациент, стоивший врачу нескольких часов титанического труда, был совсем мальчишкой и, кроме сострадания, иных чувств не вызывал.

– Ну, пошли, – обратился Костя к Лизе. – На всякий случай вспоминай всё ласковое и доброе из чеченского. Если будет неадекватен, придётся повозиться…

До злополучного КПП (вернее, того, что от него осталось) Иванов с компанией добрались без приключений. С учётом вчерашних событий это было даже странно, но факт – ни одна ветка в придорожных кустиках не шелохнулась. Может, погода влияет? В отличие от вчерашнего дня с утра было облачно, по горизонту ползла жирной ленивой змеёй череда дождевых туч.

– Вне графика, никаких маршрутных листов, не оповещая никого вообще, – утвердился в первоначальном мнении Иванов. – Особенно – высокое начальство. Тогда поживём чуть подольше…

В дороге приятно порадовал психолог: передал по рации координаты места, где было совершено нападение на Музаевых, и сообщил ряд существенных деталей. Выходит, не зря сгущёнку трескает, нашёл-таки подход к юному мстителю!

На КПП ничего полезного узнать не удалось. Впрочем, и бесполезного тоже. Там все мрачно занимались восстановительными работами и горели жаждой убийства. Намекнули, что неплохо было бы застрелить парочку контрразведчиков, что шарахаются без дела и задают дурные вопросы людям, которые и без того в трауре.

Побеседовали с военными на соседском РОПе – насчёт подрыва, произошедшего 29 августа. Про подрыв Иванов узнал из сводки, но заинтересовал его этот факт лишь вчера, в связи с вновь открывшимися обстоятельствами. Больно уж красноречивая связь вырисовывается: где-то после полудня нападают на Музаевых, а чуть позже, в километре от места, которое указал психолог (ближе к Хелчу Ме), наезжает на мину «ЗИЛ» и гибнут два тыловика. Согласитесь, как минимум – занимательно!

По подрыву удалось раздобыть лишь самые общие сведения, и то благодаря Васе Крюкову. Капитан, командовавший РОПом, оказался Васиным хорошим знакомым. В противном случае просто разговаривать бы не стали – как бывает в таких случаях: «…свяжитесь с нашим руководством, пусть дадут нам команду отвечать на ваши вопросы…» А ещё лучше – проезжайте, пока не началось…

Сведения были такие: проскочили тыловики из комендатуры, на «ЗИЛе», а через час с небольшим шарахнул взрыв. Поднялись по тревоге, поехали смотреть. Километрах в полутора отсюда – готово! Передок в лохмотья, колесо снесло, два трупа. Вот и всё.

– Эти тыловики на КПП задержались?

– Нет, проскочили без остановки. Тут их все знают, и машину их тоже…

– Угу… А подорвались, значит, отсюда в километре?

– Ну, чуть больше. Может, полтора. Где-то около этого. Рядом, в общем.

– И подрыв произошёл через час после того, как они проехали?

– Ну вам же сказали! Через час с небольшим…

– Чует сердце – с нашей грядки морковка, – тихонько поделился Иванов с членами. – Всё в цвет…

Члены согласились. Костя передал – был там «ЗИЛ». Конкретнее – «ЗИЛ-131», чеченские пацаны в грузовой технике федералов разбираются, потому как частенько рвать приходится! И подорвался тоже «ЗИЛ». Не исключено, конечно, что это роковое совпадение. Мало ли «ЗИЛов» тут катается? Но, скажите на милость, почему этот «ЗИЛ» до места подрыва добирался час с небольшим? Полтора километра, при скорости тридцать км в час – три минуты! И чего он делал на указанном участке дороги остальное время?

– Мне надо посмотреть место подрыва, – встрепенулся обычно равнодушный Глебыч. – Если там что не так, я сразу увижу.

– Так и поехали! – воодушевлённо подхватил Вася Крюков. – Всё равно за поворот поедем, место происшествия осматривать. Километром больше, километром меньше…

– За поворотом – это рядом, – намекнул Иванов. – Стрельни, рота прибежит. А подрыв – ближе к Хелчу Ме. Нам вчерашних приключений мало?

– А мы быстро, – вступился за соратников Петрушин. – Тем более знаем – село уже не мирное, будем валить всё, что движется…

«Место происшествия» – сугубо гипотетическая указка, полученная от психолога. Увы, большого жёлтого щита с надписью «Локализация надругательства над семьёй Музаевых» там не было. Поэтому сразу за поворотом Глебыч с миноискателем и щупом наперевес отправился бродить, Иванов неслышной тенью шествовал за ним, ступая след в след, а остальные члены мрачно лицезрели окрестности через бинокли.