Пятнадцать псов - Андре Алексис - Страница 38

И все же между ними лежала пропасть, которую бог не мог преодолеть несмотря на свое могущество, знания и хитрость, – смерть. По одну сторону пропасти – боги. По другую – эти существа. Гермес мог представить себе, каково это – быть смертным, не больше, чем люди могли понять, каково это – обрести бессмертие. Именно эта разница завораживала его и заставляла вновь и вновь возвращаться на землю. Смерть была краеугольным камнем тайной любви богов к людям. Смерть была в каждой клетке тела этих существ. Она была сокрыта в их языках и лежала в основе их цивилизаций. Смерть можно было услышать в звуках, которые они издавали, и увидеть в их движениях. Смерть омрачала их удовольствия и освещала отчаяние. Будучи одним из тех, кто страстно желал смерти, Гермес находил землю и населяющих ее существ занимательными, а временами, возможно, даже и достойными тех глубоких чувств, которые он к ним испытывал. Именно это «чувство», природа которого превосходит возможности языка или человеческого понимания, удерживало Гермеса – да вообще всех богов – от уничтожения смертных.

С одной стороны – власть, с другой – любовь.

Загорелся зеленый. Машина сорвалась с места, и Гермес незаметно поднялся над городом. На юге лежало светло-лиловое озеро. Над водой плыли воздушные, белые облака. Мысли Гермеса обратились к Принцу. Как странно, что настолько проницательное существо воображало, будто смерть языка будет означать смерть его поэзии. Для бессмертных всякая истинная поэзия существовала в вечном настоящем; вечно новый, ее язык не умирал. Однажды произнесенное, стихотворение Принца будет жить вечно. При мысли о псе Гермес почувствовал удовлетворение. И в порыве великодушия бог переводчиков вознаградил Принца за его искусство и его невольное служение.

Душа Принца, почти полностью покинувшая тело, ненадолго вернулась в сознание. Пес увидел себя на зелено-охристом поле, пахнущем прерией и Ральстоном. Он вновь был молод, все органы чувств его были остры. Лето, время близилось к четырем. Вдалеке виднелись дворы за домами на Канпор Кресент. Он слышал запахи сусликов, мочи, сосновой смолы, пыли, горящего мяса ягненка, которые доносились бог знает откуда.

Внезапно он услышал любимый голос.

– Сюда, Принц! Сюда, мальчик!

Это был Ким, единственный человек, чье имя он потрудился запомнить. Принц видел его вдалеке, Кима он бы ни с кем не спутал. И душа Принца наполнилась радостью. Он побежал к хозяину, как бежал всегда: стремглав помчавшись по прерии. Но на этот раз он бежал, различая каждую интонацию в голосе Кима, полностью, до конца его понимая.

В свою последнюю минуту на земле Принц любил и знал, что его любят в ответ.

Торонто, 2013 г. Квинкункс[8] 2

Примечание к тексту

Стихотворения в «Пятнадцати собаках» написаны в жанре, изобретенном Франсуа Карадеком для УЛИПО. Этот жанр родился после того, как Франсуа Ле Лионне, основатель объединения, задался вопросом, можно ли написать стихи, которые могут быть поняты и людьми, и животными. В «Пянадцати собаках» каждое стихотворение представляет собой то, что Карадек называл «стихотворением для собаки»: если произнести его вслух, будет отчетливо слышно имя животного, несмотря на то, что явно оно не присутствует. Возьмем в качестве примера стихотворение Гарри Мэтьюза, написанное для пса Элизабет Барретт Браунинг, Флаша:

Хозяйка обо мне не забывает,

Когда выходит чай пить во дворе.

Себе коньяк из фляжки подливает,

А косточки – подкладывает мне.

В стихотворении Мэтьюза имя пса, «Флаш», слышится в слове «фляжка». Точно также каждое из стихотворений в романе содержит имя одного из псов.

Стихотворение с именем «Принц» написал Ким Мальтман:

Облитым быть – дело принципа

(Зеленый змей уже свернулся в хозяина руке),

Взад-вперед, струю разрезая.

С шерстью, грязной от мыла,

Прыгай, чтобы вода все смыла.

Кроме того, Ким принял участие в работе над двумя другими стихотворениями («Рональдинью» и «Лидия») и отредактировал все пятнадцать стихов.

Метафизическую «загадку» Принца предложил Алекс Пагсли.

Текст песни на странице 155 принадлежит Ру Борсону.

Об авторе

Андре́ Алексис родился в Тринидаде, вырос в Канаде. Его дебютный роман «Детство» получил премии Books in Canada First Novel и Trillium Book Award и вошел в шорт-лист Giller Prize и Writer’s’ Trust Fiction Prize. Среди его произведений – «Убежище», «Красота и печаль», «Ингрид и волк», а также роман «Пастораль», выдвинутый на премию Rogers Writers’ Trust Fiction Prize.

notes

Notes

1

Имеется в виду канадская пивоварня «Слиман», принадлежащая японскому холдингу Sapporo. – Здесь и далее примечания переводчика.

2

Роман Генри Джеймса.

3

Садки – имитация полового поведения у собак.

4

Имеется в виду «услуга за услугу».

5

Роуди – от англ. roadie, термин для обозначения одного из членов дорожной команды, путешествующей вместе с музыкальной группой.

6

Пу-ба – персонаж комической оперы «Микадо», невежественный чиновник, «Главный-по-всему-остальному». Его имя стало нарицательным и используется, чтобы иронически указать на чье-то непомерное самомнение.

7

Марка канадского пива.

8

Квинкункс – геометрический узор из пяти точек, расположенных крестиком, четыре из которых образуют квадрат или прямоугольник, а пятая часть располагается в центре. Размещается на шестигранных игральных костях, картах и костяшках домино. «Квинкункс» – цикл романов Андре́ Алексиса, каждый из которых исследует темы веры, места, любви, власти и ненависти.