Мечтая о Тоскане - Уильямс Т. А. - Страница 11

Размышления прервал звук шагов, донесшийся со стороны виноградников. Еще немного, и идущий ее увидит. А вдруг это посторонний человек, который не подписывал никаких договоров о неразглашении? Вдруг он узнает ее по снимкам в газетах или выпускам новостей и тогда тайна местонахождения Мими будет раскрыта? Этого допустить нельзя. Надо прятаться.

Переместившись на ягодицах к дальнему краю стены, Би спрыгнула. Левое бедро тут же отозвалось острой болью, а правая нога приземлилась во что-то мягкое. Би глянула вниз… Случилось то, чего она так боялась. Ее правая нога увязла посередине большой коровьей лепешки, совсем свежей. Скорчив гримасу, она вытащила ногу и выругалась сквозь зубы.

Временно позабыв о судьбе пострадавшей сандалии, Би скрючилась, чтобы ее не было видно. Руки сами собой потянулись за шарфом, чтобы прикрыть «неприличие» на голове, но из-за спешки шарф выскользнул и тоже угодил в лепешку, вызвав новое ругательство. Через несколько секунд Би осторожно высунула голову. Шаги с другой стороны стихли. Должно быть, своими неуклюжими движениями она потревожила ящерицу или другую живность, но перед глазами тут же встала желто-коричневая змея. Би пискнула, отпрянула от стены и вторично угодила правой ногой в коровий «подарок». Вопль досады выдал ее присутствие.

– Привет! Мисс Кингдом, это вы? – послышалось с другой стороны. – Умберто мне сказал, что вы пошли в этом направлении. Меня зовут Люк. Я управляющий усадьбой. Хотел вам представиться, а вас на вилле не оказалось.

Этот человек говорил на прекрасном английском языке. Значит, Лука на самом деле был англичанином Люком.

Би выпрямилась. Ей было неловко представать перед управляющим в столь неприглядном виде. Из-за стены виднелась лишь его голова, но заходящее солнце мешало рассмотреть лицо.

– Добрый вечер, Люк. Да, это я, Беатрис Кингдом.

Она вытащила ногу из коровьей лепешки, которая чавкнула, издав весьма неприличный звук, похожий на пуканье. Затем она извлекла шарф, осторожно взяв за чистый конец. Чем теперь прикрыть голову? Люк увидит ее во всей красе, со щетиной вместо волос и шрамами на щеке. Глубоко вздохнув, она двинулась вдоль стены и обнаружила калитку. Там она остановилась и внимательно оглядела сандалию, полностью покрытую навозом. Досталось и ноге, отчего казалось, что она обута в коричневый полусапожок. Самое паршивое, что каждый шаг сопровождался отвратительным булькающим звуком. Стараясь этого не замечать, Би толкнула калитку и приветственно махнула подошедшему Люку.

– Добрый вечер. Рада познакомиться с вами. Я и не предполагала, что вы окажетесь англичанином.

Он был высоким, широкоплечим, с коротко стриженными светлыми волосами. Одежда управляющего состояла из футболки и выцветших шортов, что только подчеркивало его загорелые, мускулистые руки и ноги. Лицо у него было очень обаятельным, только каким-то встревоженным. Меланхоличное выражение сразу расположило Би к нему.

Взгляд Люка скользнул по ее пострадавшей щеке и волосам, отчего она покраснела, но заставила себя говорить бодро и уверенно:

– Простите мне эту игру в прятки, но я не знала, кого увижу. Наверное, вам известно, что мы стараемся сохранить все это в тайне. В основном из-за моей спутницы, которой захотелось на время скрыться от излишнего внимания публики.

Произнеся слова «все это», она указала на свое лицо и голову и увидела ответную симпатию и сочувствие на лице управляющего. Он приблизился к калитке и протянул Би руку:

– Здравствуйте, Беатрис. Надеюсь, я могу называть вас просто по имени. Слышал, вы пострадали на съемочной площадке.

Би пожала протянутую руку и поймала себя на том, что пристально смотрит в синие глаза управляющего.

– Но англичанин я только наполовину. Мой отец итальянец, а мама была родом из Нориджа.

– Однако вы прекрасно говорите по-английски, – сказала Би, не покривив душой.

– Благодарю за комплимент, но английский сейчас я подзапустил. В детстве я всегда говорил с мамой по-английски. Потом она умерла. Отец отправил меня учиться в английскую закрытую школу. Затем я поступил в Кембридж. Тогда я находился в англоязычной среде и, естественно, говорил только по-английски. А сейчас говорю на этом языке меньше, чем хотелось бы.

Упоминание о Кембридже намекало на то, что Люк не обделен умом. Би знала о высоких требованиях, которые этот университет предъявлял к своим студентам.

– Мое английское ухо практически не улавливает акцента. Называйте меня просто Би. Так меня все зовут. А как предпочтительно называть вас – Лукой или Люком?

– Меня устраивают оба варианта. При крещении мне дали имя Люк, но здесь все зовут меня Лукой. Я откликаюсь на то и на другое. И как долго вы намерены гостить у нас? Умберто говорил, пока не исчезнут ваши шрамы, но смотрю, они почти незаметны.

Би улыбнулась:

– Люк, спасибо за попытку меня подбодрить, но в моей комнате есть зеркало. Я знаю, как выгляжу, и быстрого исчезновения шрамов не замечаю. Боюсь, это затянется, но к чему беспокоиться? Главное, я жива. А надолго ли мы здесь останемся, целиком зависит от моей спутницы. В данный момент она не делится своими планами ни со мной, ни с другими, и потому я ничего не знаю. Я должна вернуться к работе самое позднее в сентябре.

– И где вы работаете? В Голливуде?

– Нет, в Лондоне. Я преподаю средневековую историю. Точнее, преподавала до недавнего времени. Работа в Сиене была временной…

Дальнейшей беседе помешало появление большого черного пса, вынырнувшего за спиной Люка из виноградных лоз. Би попятилась, опасливо поглядывая на новую угрозу.

В детстве у нее была не самая приятная встреча с большой собакой. Та ее не укусила, но изрядно напугала. С тех пор Би везде и всюду сторонилась больших собак, в том числе и дружелюбного вида лабрадоров вроде этого.

– Вижу, вы еще не успели познакомиться с Ромео? Он совсем молодой пес и обожает встречи с новыми людьми. – Заметив нерешительность Би, Люк добавил: – Он веселый и добродушный зверь. Честное слово.

Сжав зубы, Би подошла к калитке и наклонилась, чтобы погладить просунутую собачью голову. У Ромео были сверкающие белые зубы, но постоянно виляющий хвост свидетельствовал о добрых намерениях. И тем не менее, коснувшись его холодного влажного носа, Би торопливо отдернула руку.

Люк прислонился к калитке с другой стороны. Би заметила, что и он, и пес как-то подозрительно глядят вниз. Сокрушенно мотнув головой, Би рассказала о своем приключении.

– Я услышала шаги и решила спрятаться. Спрыгнула со стены и в спешке не заметила, куда приземляюсь. Оказалось, в коровью лепешку. Что еще хуже, я туда и шарф уронила.

Люк улыбнулся. Добрая, открытая улыбка сделала его намного моложе.

– Коровьи лепешки приносят удачу. И потом, живя в сельской местности, обязательно вляпаешься в следы чьей-то жизнедеятельности. Не тревожьтесь. Вашу сандалию можно отмыть, а шарф отстирать. Когда вернетесь, попросите Умберто или Инес. Они вам помогут.

Би сомневалась, что ее новенькая и очень дорогая сандалия станет прежней, но решила промолчать. Вместо этого она заговорила на более животрепещущие темы.

– Люк, можно вас спросить? По пути сюда среди виноградников я видела змею. Как вы думаете, она ядовитая?

К ее великому облегчению, он покачал головой:

– Здесь нет ядовитых змей. Может, в лесу, но они попадаются очень редко. Кстати, та змея была, случайно, не желтовато-коричневого цвета?

Би кивнула.

– Так это всего-навсего уж. Совершенно безобидное создание.

Люк улыбнулся ей. Би почувствовала, что тоже улыбается. Как бы то ни было, она наслаждалась его обществом, даже если разговор шел о пресмыкающихся.

– Думаю, этот уж испугался вас намного сильнее, чем вы его.

– Так мама мне всегда говорила про мальчишек-подростков. – Би увидела, что он снова улыбнулся. – В таком случае представляю, как перепугался этот уж, если я сама окаменела от страха. Я практически всю жизнь прожила в большом городе и с природой знакома самую малость.