Тропой необъявленной войны - - Страница 6

– Ей деньги нужны были, – понемногу начал оживать допивший чай Ларик, – поместье ведь не продашь. Оно родовое.

– Придумала способ… – горько усмехнулся Тал, – простой, как медный квадратик. Ганжес привез племянницу, и она вешается на меня без всякого стыда. А гадина всем рассказывает, какая у нас любовь, и что сразу после первого совершеннолетия я намерен жениться. Вот и сбежал… а Ларик помогал. Пока я в его одежде трясся в телеге, каждый день ездившей за свежим мясом, он валялся в моей кровати, изображая скуку. А потом должен был сбежать через окно… но кто-то выдал.

– Я все равно ушел… и записался на отбор, чтобы быть рядом с Талом, – виновато пояснил Ларик, – но пришлось взять его имя и амулет. Все вроде получилось…

– Да, – кивнул я, уже вспомнив этого кандидата.

Он на самом деле постоянно уверенно оказывался среди лучших, лишь немного не дотягивая. Но только теперь я вдруг заподозрил истину, Ларик нарочно отставал, чтобы дать шанс брату попасть в школу.

А в последний день мальчишка не появился… как теперь ясно, это вдова его наконец поймала. А Клара поспешила воспользоваться дружбой со мной, чтобы спрятать настоящего Тала в школе… и значит, прекрасно обо всем знала. И о планах вдовы, и о ее издевательствах и даже о том, что несовершеннолетний парнишка в плену у жестокой и лживой гадины.

Но не сказала мне ни слова… почему? Понимала, что я брошу ко всем лешим эту школу и помчусь спасать Ларика? Или расставила сеть на более крупную рыбу, и не хотела менять планы ради дворового мальчишки? А возможно… впрочем, может быть какая угодно причина, не это важно.

Главное, все мы спокойно спали в мягких постелях, а избитый и связанный Ларик валялся где-то в подвале или хлеву и никто не пришел ему на помощь. И от этого, заставляя намертво стискивать кулаки и зубы, все отчётливее разгоралось желание как следует наказать всех, кто остался равнодушным к чужой беде.

– Грег… – прервал мои мысли робкий голос Тала, – можно ему тут пожить? Он будет спать со мной в одной комнате…

– Я все умею, – вторил ему Ларик, – и дрова рубить и печи чистить. И за садом, и дорожки подмести…

– Не надо… – сорвался с моих губ возмущённый рык, – печи чистить. И дрова рубить и все остальное. Нужно учиться… много и упорно, чтобы стать хорошим королевским оком. Хочешь?

– Конечно… – не раздумывая, кивнул парнишка и его глаза заблестели. Однако в его душе еще жили сомнения и он осторожно осведомился, – но я же не прошел отбор?

– Я за тобой следил, и собирался внести в список, но ты пропал. Тогда я подумал что разочаровался… бывает. А теперь понимаю, тебе помешали и значит не поздно все исправить. Я ухожу, Тал покажет тебе где форма, надевай и приходите в буфетную. Пора пить чай.

– Я думала… – встретил меня в коридоре откровенный взгляд Лин, – ты наказал ее слишком жестоко… а теперь понимаю, что наоборот, маловато. Извини.

И остальные ученики дружно кивают, согласные с ее словами. Они никуда не ушли, и судя по осведомленности, подслушивали через неплотно прикрытую дверь. Но ругать их за это я не собираюсь, ребята слушали не из простого любопытства, их вело сопереживание собрату.

– Я постараюсь научить вас, – очень серьёзно обещаю подопечным, – как узнавать под маской добропорядочных людей мелких пакостников и хитрых, безжалостных преступников, как разгадывать их незаконные намерения и планы и успевать поймать негодяев в ловушки прежде, чем они совершат злодеяние. Но не надейтесь, что это будет легко или быстро. А сейчас идем в буфетную, нам всем положена награда за спасение Ларика. Насколько я помню, в белом шкафу хранится огромный торт из мороженого разных сортов, с вафлями, орехами, ягодами и шоколадом.

От чаепития я отвертелся.

«Вспомнил», что должен срочно отправить протокол и сбежал в свою спальню, заодно служившую и кабинетом и канцелярией. Все равно не собирался в ней ни спать, ни долго сидеть.

– Духи, отнесите домой, – запирая за собой дверь, прошу древней и стремительный зеленый смерч тотчас утаскивает меня в замок.

Чтобы оставить в небольшой уютной гостиной второго этажа. Именно здесь любит сидеть Зия, ведь на балконе установлен портальный амулет. Когда приходят гости, из этой комнаты раздается звон и эхом разносится по всем этажам. Прежде я тоже всегда возвращался сюда, но теперь духи приносят меня туда, где находится в этот момент Зия.

Но она все равно, по привычке ждет именно здесь. Вот и сейчас, распахнув во всю ширь балконные двери, стоит у перил, вглядываясь куда-то вдаль.

Все ясно, куда. В той стороне моя школа, но из Монтаеззи можно рассмотреть только желтое пятнышко крыши. И то, если взобраться на голубятню.

– Ну и как? – спрашиваю шутливо, шагнув поближе.

– Ох, Грег! Как ты вовремя! Я уже так пожалела, что не взяла вестников.

– Сначала мы уйдем в дом, – ворчу я, подхватывая ее на руки.

Раз гостей нет, значит можно. А их не будет еще декаду и эта мысль начинает мне нравиться, представ с новой стороны.

– Потом закроем дверь, еще не лето. Теперь сядем и я тебя поцелую…

– Грег! – возмутилась внимательно слушавшая меня жена, – ты все шутишь! А я говорю серьезно! К нам никто не может попасть!

– И всего-то? – а быстро они, однако, спохватились.

Я думал, раньше, чем к завтрашнему вечеру, никто обо мне и не вспомнит.

– Ни Клара, ни Хенрик… – жалуется Зия и тихо добавляет, – я переживаю за Дорика…

– А что с ним? – неподдельно изумился я, не зная такой ситуации, из-за которой нужно будет волноваться за Доральда.

Старшему сыну летом исполнится девятнадцать, и он не уступает мне ни в росте, ни в ширине плеч. При этом Дорик сильный маг-природник. Этим летом он заканчивает южную школу и на него уже строят планы и ковен и король.

Но вовсе не это дает мне уверенность в его безопасности, а особая способность, о которой знаем только мы трое и свято храним эту тайну от всех посторонних.

Даже от Хенрика, Клары и моих коллег. Поскольку пока не можем представить, как захотят воспользоваться ею имеющие власть люди.

А началось все в один прекрасный весенний день. Ортензия гуляла с трехлетним сыном возле пруда, вернее, гулял неугомонный Дорик. А Зия, сидя на палубе шлюпа в плетеном кресле, спокойно вязала, зная что древни, высыпавшие на берег погреться на весеннем солнышке, присмотрят за шустрым наследником лучше взвода нянек.

И тем не менее, каждые пять минут отрывалась от рукоделья, и искала взором малыша, чтобы убедиться в его сохранности. Но найдя сына в очередной раз, онемела от неожиданности. Присев на корточки перед призрачным кустиком, Дорик нежно обнимал и гладил притихших духов. Всех подряд, и ни один не прятался и не убегал.

– Матушка, – важно сообщил малыш, когда к ним примчалась опомнившаяся Зия, – я нашел деток. Они уже поспели, а штаников нет. Свяжи им штаники, а я их пока погрею.

И принялся снова обнимать и прижимать к себе древней.

Когда в сад примчался я, вызванный сигналом тревожного амулета, выданного Зие на всякий случай, Дорик сидел на пышном моховом стожке облепленный со всех сторон древнями, как туесок с медом – пчелами. И что-то нежно шептал им, укутывая в принесенные Ортензией со шлюпа полотенца.

– Что происходит, духи? – немедленно приступил я к расспросам, но вместо ответа древни открыли зелёный путь, перенесший нас с женой в полутемный подвал.

Хотя, несмотря на сумрак, мрачным он не казался. Пол покрывали пышные волны мха, с потолка и стен свисали слабо светящиеся цветущими кистями гирлянды а в центре, вольготно раскинув листья, нежно сиял огромный, сказочно прекрасный цветок.

Мать жизни, так звали древни свою родительницу и повелительницу, хранившую знания и заветы давно ушедшего народа.

– Приветствую тебя, мать жизни, – склонил я голову перед цветком, размером с мой письменный стол. – Древни привели нас…

– По моему указанию. Я хочу сказать про вашего сына… у него сегодня внезапно проснулся дар природного мага. Ничего странного или плохого в этом нет, просто древни не ожидали, что ребенок вдруг их увидит и спрятаться не успели. А он, заметив духов, пожалел их и полюбил. Так, всем сердцем, беззаветно и бескорыстно любят несчастных, беспризорных котят и щенят только дети с открытой, доброй душой. Так любили нас только эльфы, им ничего не было от нас нужно, они и сами все могли. И просто делились теплом души. Вот древни и не устояли… каждому захотелось получить хоть кроху этого тепла. Не вините их за это. Никакого вреда Доральду это не причинит. Даже наоборот, он делится не только эмоциями но и энергией а это постепенно увеличивает его резерв.