Поломанный (СИ) - Черкасский Михаил Иосифович - Страница 22

Я начал было терять сознание, но вдруг почувствовал себя лучше, намного лучше. Оглядев себя, я понял, что облачен в чёрную мантию, а голова моя укрыта массивным капюшоном. Мой главный страх обернулся моим спасением. Я и мой черный преследователь слились воедино. Встав, я направился к древу. В районе груди появилось свечение от цветка. По мере приближения оно пульсировало всё чаще.

И вот я перед ним. Цветок оказался у меня в руках, хотя я даже не пытался его достать. Я взвёл руки вверх, чтобы отпустить его к своему прародителю. Однако, не только цветок полетел вверх, но и я сам. И чем выше я поднимался, тем меньше меня волновала прожитая жизнь и моя сущность на этой планете. Я не чувствовал никакой боли — ни физической, ни душевной. Все ответы на мучащие меня вопросы были прямо передо мной, хоть я и не был способен их сформулировать. Теперь я просто знал всё, что мне нужно было знать. Рассыпаясь на мелкие частицы и растворяясь в свечении древа, я воссоединился с самим собой и наконец-то обрёл счастье.

Глава 2

— Матвеич! Этот дед меня спас, а сам в итоге умер! Если бы не я, ему бы жить и жить. И что же теперь делать?

Я закурил сигарету и стал обдумывать произошедшее. Цветок из машины исчез — он снова оказался внутри меня. Чёрного чудища поблизости я пока не ощущал. И почему оно не добралось до растения, когда меня не было. Возможно, после исчезновения связь между ними разорвалась… Ведь он не мог не воспользовался моментом, чтобы забрать цветок. Разве что теперь вместо цветка ему нужен я.

Телефон снова расплавило от нашей жаркой встречи с растением. По всей видимости не любят земные гаджеты всё это сверхъестественное. Хотя, признаться, я уже начал к этому привыкать. Смотреть на мир под привычным углом я теперь точно не смогу.

До трассы было далеко, и я решил зайти в ближайшую деревню «Родные края» за помощью. Было уже поздно, но в нескольких домах вдалеке всё ещё горел свет, служащий мне ориентиром.

— Хозяин! Есть кто? — постучался я в большие старые деревянные ворота.

В доме была слышна какая-то ругань и женский плач. Калитку отворил мужик и, не обращая на меня внимания, пошёл прочь от дома. В свете фонаря я узнал того самого мужичка, что забирал Матвеича.

— Постойте! Постойте! Вы знали Матвеича? Дедушку лет семидесяти.

— Знал. Отец мой — сегодня похоронили. Чёрт его дёрнул в лес этот идти, спасительством заниматься. Хотя всё лучше, чем с внуками кровососами. Жлобы по двадцать лет, а всё на шее у деда. А дочь его, сеструха моя, сама в усмерть пьяная каждый день. А ты откуда батю знаешь?

Я побоялся признаться, что стал причиной смерти его отца. Меня проняло чувство стыда. Я хотел быстрее попрощаться и уйти куда подальше, однако, мне нужна была помощь. И судьба привела меня к сыну Матвеича не просто так.

Я сочинил небылицу про заглохнувшую машину. Сказал, что мне позарез нужен аккумулятор или хотя бы, чтобы кто-нибудь прикурил автомобиль, а про отца его будто слышал от друзей охотников. Странно, но он поверил, или сделал вид, чтобы не связываться с незнакомцем.

— Слухай, я отца сегодня похоронил, тяпнул на грудь. За руль не сяду, тут гайцы городские частенько появляться стали, а я на машине работаю, без неё мне никуда. У бати москвич 412 был, там аккум живой ещё. Он как раз у меня стоит в ограде, а то эти растащат и пропьют. Отец всегда учил, что людям помогать надо — думаю он был бы не против.

Мы зашли за ограду, где под навесом стоял синий москвич. Сын Матвеича дёрнул капот, скрутил клеммы и отдал мне аккумулятор.

— Спасибо большое… — я вопросительно посмотрел на мужичка.

— Степан я. С Богом, не задерживайся, а то там пьянь эта, не дай Бог нарвёшься.

— Спасибо ещё раз, Степан. Отец бы вами годился. Держи! И, соболезную вашей утрате. — я протянул ему несколько купюр. Их вполне хватит на несколько новых аккумуляторов.

— Куда столько-то? — возразил Степан.

— Берите-берите, вам нужнее, а мне они уже ни к чему. Не в деньгах, как говорится, счастье.

— Ага, а в их количестве. — отшутился Степан.

— Калитку затвори, — крикнул он вслед.

— Обязательно, — ответил я.

Выйдя на проселочную дорогу, я побрёл в обратном направлении в сторону машины.

— Эй! — кто-то закричал с крыльца дома откуда выходил сын Матвеича.

— Эй ты, хуило, куда мой аккум потащил? — снова раздался пьяный голос.

— Вот это уже было грубо. — подумал я и остановился.

— Я тебе говорю, куда мой аккум потащил? — ко мне подошёл деревенский детина лет двадцати, бритый налысо, в чёрном спортивном костюме.

— Дружище, ты попроще будь, во-первых. Аккум я у Степана купил, и, если честно, очень сомневаюсь, что он твой — это во-вторых.

— Купил говоришь? Значит при деньгах?

— А тебе какое дело, при деньгах я или нет? Давай разойдемся по-хорошему.

— Ах, ты сука борзая, смотрю, — проговорил он сквозь зубы едва слышно, — Ну давай разойдемся коль хочешь. Ну давай, по рукам, без обид — он протянул мне руку. Я переложил аккумулятор в левую руку и протянул ему в ответ, как вдруг почувствовал резкую боль в правом боку. Этот ублюдок всадил в меня нож. Я выронил аккумулятор и согнулся.

— Ну вот и поговорили, чертило! — деревенский гопник схватил аккумулятор, обшарил карманы и вытащил оставшиеся при мне деньги.

Я истекал кровью, понимая, что тут мне помощи ждать не стоит, а до трассы я не дойду, да и не факт, что в это время там будет ехать хоть кто-то.

Я повернулся в сторону леса и вдалеке над кронами увидел свечение. Там было то самое дерево, и я решил, что мне нужно до него добраться во что бы то ни стало. Я ковылял через лес, и с каждым шагом мне становилось все труднее держаться на ногах — я терял слишком много крови. До древа оставалось метров пятьсот, когда силы меня покинули. Тогда я стал просто смотреть на свечение, исходящее от могучего столпа. Я думал о прожитом — о том, как круто всего несколько недель поменяли мою жизнь, думал об Эли. Возможно, с ней у нас всё могло бы получиться, и я наконец-то завёл бы семью, мы нарожали бы детей и жили счастливо, а ещё я бы нашёл другую работу, по душе, где не нужно никого обманывать. Начал бы новую жизнь без радикальных барьеров в своей голове. Я бы очень постарался собрать себя по частям и стать кем-то лучшим, чем был всю свою жизнь. Но, по всей видимости, этому не суждено было случится, как не суждено узнать об истинных причинах всего произошедшего со мной.

Я начал было терять сознание, но вдруг почувствовал себя лучше, намного лучше. Оглядев себя, я понял, что облачен в чёрную мантию, а голова моя укрыта массивным капюшоном. Мой главный страх обернулся моим спасением. Я и мой черный преследователь слились воедино. Встав, я направился к древу. В районе груди появилось свечение от цветка. По мере приближения оно пульсировало всё чаще.

И вот я перед ним. Цветок оказался у меня в руках, хотя я даже не пытался его достать. Я взвёл руки вверх, чтобы отпустить его к своему прародителю. Однако, не только цветок полетел вверх, но и я сам. И чем выше я поднимался, тем меньше меня волновала прожитая жизнь и моя сущность на этой планете. Я не чувствовал никакой боли — ни физической, ни душевной. Все ответы на мучащие меня вопросы были прямо передо мной, хоть я и не был способен их сформулировать. Теперь я просто знал всё, что мне нужно было знать. Рассыпаясь на мелкие частицы и растворяясь в свечении древа, я воссоединился с самим собой и наконец-то обрёл счастье.