Париж – это всегда отличная идея - МакКинли Джен - Страница 8

– Мне нужно найти себя, – сказала я. Это прозвучало немного эксцентрично. Я надеялась, Эйдан сможет меня понять.

Я поправила резинку, удерживающую мои волосы на затылке, прикоснулась к сережке. Суетливые движения заставляли меня выглядеть слишком нервной. Чтобы этого не допустить, я сложила руки на коленях. Я не переживала – правда не переживала. Я знала, что поступаю правильно. Моя жизнь стала предсказуемой, как гравитация, и пришло время ее встряхнуть.

Эйдан погладил бороду. Это была привычка, которая формировалась по мере того, как борода отрастала. Когда я пришла работать в отдел корпоративного фандрайзинга АОО, у шефа были короткие волосы и он был гладко выбрит. За те семь лет, что я здесь работала, растительности у него на лице становилось все больше. Она покрывала его медленно, но верно, как зарастает брошенное поле – только, учитывая, сколько денег и усилий он потратил на уход за ней, это больше походило на программу по восстановлению лесов.

Я взглянула на свое отражение в окне, расположенном за его столом. И тут до меня дошло, что за семь лет я ничуть не изменилась. Я всегда носила обычную узкую юбку и сшитый на заказ блейзер поверх шелковой блузки, застегнутой до самого горла. Это была моя офисная униформа в комплекте с туфлями на тонком каблуке, в которых я становилась на пару сантиметров выше, что увеличивало мой обычный рост до 175 сантиметров. Сегодня на мне были темно-синяя юбка, туфли-лодочки такого же цвета, светло-зеленый блейзер и блузка цвета экрю[6]. Каждый день я носила одни и те же бриллиантовые серьги-гвоздики и кольцо с жемчугом, которые принадлежали моей матери. Даже моя короткая стрижка до плеч была такой же, как и семь лет назад. Я всегда завязывала волосы на затылке, никогда не носила их распущенными и не укладывала как-то по-другому.

Наверное, мне нравилась та простота, которая сохранялась в моем ежедневном распорядке дня. Утром не было никаких сюрпризов. Я поддерживала свой имидж так же, как поддерживала свою жизнь: всему свое место и все на своих местах. О боже, мой отец был прав: я действительно перестала расти.

Несмотря на свой безупречный вид, я волновалась. Как Эйдан воспримет мое увольнение? Поймет ли он, что я должна так поступить? Или он попытается отговорить меня? Я не знала, смогу ли все это выдержать. Я принесла корпоративному отделу много денег и без всякого высокомерия полагала, что именно мой вклад сделал отдел таким успешным, каким он был сейчас. Эйдан каждый раз упоминал об этом в своем ежегодном отчете о результатах работы персонала.

– Ты ищешь просветления? – спросил он. Шеф выглядел так, словно пытался меня понять.

За годы нашего знакомства Эйдан, ко всему прочему, стал буддистом, оставив позади свои католические корни и приняв учение Далай-ламы. И именно поэтому он должен был понять, почему мне так важно двигаться дальше. Ведь так? Я сплела пальцы вместе, стараясь не сжимать их слишком сильно. В прошлый раз, когда он решил, что я выгорела на работе, он предложил отправить меня в буддийский лагерь. Мне бы не хотелось снова подымать эту тему.

– Не столько просветления, сколько обновления, – сказала я и, встретив его добрый взгляд, глубоко вздохнула и добавила: – Мне нужно вспомнить, каково это – быть счастливой. Мне нужно снова научиться смеяться.

Взгляд Эйдана смягчился. Я знала, что он улыбается, хотя это было трудно заметить сквозь густую растительность. У меня возникло ощущение, что он пытается вспомнить, как звучал мой смех. Когда между его бровями появились две глубокие складки, я заподозрила, что он не может этого вспомнить. Когда меня что-то смешило, звук был в лучшем случае похож на металлический скрежет.

Эйдан наклонился вперед. Он поставил локти на стол и сплел пальцы рук, потом пристально посмотрел на меня своими бледно-голубыми глазами, и я почувствовала, как мое сердце тяжело забилось в груди. С тех пор как два года назад меня повысили до должности старшего директора по развитию фонда, которую я получила всего за пять лет работы в корпоративном фандрайзинге, а не за десять, которые обычно требовались, я никогда не болела, никогда не брала отпуск и вообще не пропустила ни одного рабочего дня.

– Ты понимаешь, что ставишь под угрозу всю работу, которую проделала по заказу компании Severin Robotics? – произнес он.

Я склонила голову. Я действительно это знала. Именно по этой причине я спала всего два часа прошлой ночью и теперь пришла на работу в полубессознательном состоянии, в то время как готова была отдать все, даже свою любимую, идеальную фланелевую пижаму с коровами, только чтобы иметь возможность опустить голову и немного вздремнуть.

– Я абсолютно уверена, что моя команда справится и без меня, – я смело посмотрела ему в глаза. Я действительно верила в свою команду. На сто процентов.

Шеф продолжал смотреть на меня не отрываясь. Эйдан был непрост. С одной стороны, весь он был про мир, любовь и толерантность, а с другой – он руководил отделом, который привлекал миллионы долларов финансирования. Для этого надо быть очень деловым человеком.

– Твоя команда, без сомнения, одна из лучших в компании, – сказал он. Я почувствовала прилив гордости. Я тщательно проверяла каждого человека и чертовски гордилась тем, чего мы достигли. – Но компания Severin Robotics готова сделать самое крупное корпоративное пожертвование, о котором мы когда-либо пытались договориться. Ты действительно веришь, что они справятся без тебя?

Я откинулась на спинку сиденья. Я подозревала, что сделка с Severin Robotics станет камнем преткновения. Я потратила несколько месяцев на то, чтобы наладить отношения с отделом маркетинга и благотворительным фондом компании, и уже установила личный контакт с сотрудниками по связям с общественностью.

Когда в поле моего зрения оказывалась крупная корпорация, я проводила собственное исследование. Выбирая, к кому обратиться за помощью, я исходила из двух соображений. Первое – насколько щедрое пожертвование компания могла сделать, и второе – насколько личным был интерес руководства. Такое бывало, если болезнь коснулась кого-то из них или их близких. В этом конкретном случае я наткнулась на статью в The New York Times о владельце компании Робби Северине, который рассказал о том, что жизнь его отца унес рак простаты, так как тот пренебрег обследованием на ранней стадии. Я знала, что он горит желанием бороться с раком.

Также Северин был эксцентричным миллиардером, и, хотя мне еще только предстояло вступить с ним в контакт напрямую, его люди уже откликнулись на мое обращение, и мы начали переговоры о крупном пожертвовании от Severin Robotics.

– Джулия более чем способна заключить эту сделку, – сказала я. Джулия Мартинес была моей правой рукой. Если кто-то и мог это сделать, кроме меня – не хочу показаться слишком самонадеянной, – так это Джулия. – На самом деле я хотела бы порекомендовать ее на мое место. Как минимум в качестве временно исполняющего обязанности, а также в качестве моего преемника в должности.

– Давай поговорим об этом позже, – сказал Эйдан. Он опустил руки и откинулся на спинку стула. – Неужели я ничего не могу сделать, чтобы заставить тебя остаться, пока мы не заключим эту сделку?

– Нет, мне очень жаль, потому что, как вы зна- ете, как только мы подтверждаем одну крупную сделку, на горизонте появляется следующая. Если я буду ждать завершения проектов, я никогда не уйду, – ответила я.

– Каково точное положение дел с Северином?

– Моя команда усердно работает над этим предложением. В Severin Robotics очень серьезно относятся к корпоративной социальной ответственности, и мы на это упираем… Мы также пытаемся заинтересовать их, предлагая им доступ к кампусам колледжей, используя наших общественных координаторов для организации студенческих мероприятий по всей стране. Рынок труда для инженеров-робототехников – самое важное, а мы хотим продвигать Severin Robotics в качестве главного работодателя для тех студентов, которые стремятся трудиться в области технологий автоматизации.