Париж – это всегда отличная идея - МакКинли Джен - Страница 19

– Пыталась продлить беззаботные студенческие годы? – поддразнил Джерри.

– Именно, – я улыбнулась. – Я объездила большую часть Европы и планировала отправиться в Азию, Африку и Южную Америку, но жизнь изменила мои планы.

– Так оно и бывает, – сказала Мэри. Я подозрева- ла, что в этой фразе заключен немалый жизненный опыт.

– Мы здесь для того, чтобы проехаться по кольцу Керри, а еще посмотреть выставку бордер-колли на ферме О’Брайенов, – сказал Джерри. – Мне всегда нравилась эта порода, и я хочу увидеть их в действии.

– Выставка бордер-колли? – я почувствовала, как мое лицо потеплело при упоминании о ферме. Это ли не прекрасный шанс для меня? Раньше они не устраивали никаких выставок собак, что было удивительно, потому что Фиона была готова на все ради мистера О’Брайена. – Звучит заманчиво.

– Да, если ты любишь собак, – кивнул Джерри.

– Мы поедем после завтрака. Ты должна к нам присоединиться, – добавила Мэри. – Если, конечно, ты здесь не для того, чтобы брать уроки у Дарби.

– О нет, – ответила я. – Не думаю, что я смогу так изогнуться.

– Понимаю, – произнес Джерри со смехом.

– Но я люблю собак, – сказала я.

То, что у меня не было собаки, не означало, что я их не любила. Поехать на ферму с Парксами действительно было удачной идеей. Если Колин не узнает или не вспомнит меня или если я вдруг потеряю самообладание, я могла бы просто зацепиться за Парксов и притвориться, что никогда раньше не была на ферме О’Брайенов. И даже если он меня вспомнит, но что-то пойдет не так, то Парксы станут моим спасением. Так или иначе, я уеду вместе с ними, так что все прекрасно.

– Тогда решено, – подытожила Мэри. – Мы поедем вместе.

Оглядываясь назад, можно честно сказать, что сесть с ними в машину было смелым, но необдуманным решением. Дорога к ферме была крутой и опасной, но Джерри вел машину не так осторожно, как следовало бы это делать на извилистой дороге. О нет, канадец восьмидесяти с чем-то лет вел машину так, словно был коровой, бегущей наперегонки с другими к амбару.

Я пристегнулась на заднем сиденье, и, когда Джерри нажал на педаль газа, мне захотелось помолиться (что было для меня в новинку, потому что я никогда не была особо набожной). Но – Джейсус! как говорили местные, – в тот момент, когда Джерри слишком резко свернул на повороте и показалось, что машина вот-вот встанет на два колеса, я обнаружила, что в памяти моей сохранились какие-то обрывки, и откуда-то выскочило «Святая Мария, Матерь Божия, молись о нас, грешных, ныне и в час смерти нашей».

«И пожалуйста, пусть этот час настанет не прямо сейчас», – от себя добавила я. Я ведь даже Колина еще не нашла. Я едва подавила желание перекреститься. Машина выровнялась, и я только-только успела перевести дух, как вдруг Джерри с вершины холма увидел вдалеке что-то, что привлекло его внимание. Они с Мэри посмотрели в ту сторону, и, конечно же, в тот самый момент машина опасно накренилась. Я сдержала крик, опасаясь, что он испугает Джерри и машина слетит с дороги.

Хоть я и не религиозна, но в тот момент была готова молиться хоть на банан, главное – прибыть на ферму в целости и сохранности. Мэри, в свою очередь, и глазом не моргнула, когда муж сел за руль. Резкий поворот, крутой поворот, двойной разворот назад – все это Джерри проделал, ни на йоту не снижая скорости. По прибытии он припарковался между туристическим автобусом и микроавтобусом, все так же не сбавляя скорости.

Мне захотелось выпрыгнуть из машины и поцеловать землю. Съеденное бурлило у меня в животе, устраивая там настоящий бунт. Я вспотела, задыхалась и, подозреваю, была такой же зеленой, как окружающие нас холмы. Мне потребовались усилия, чтобы удержать завтрак внутри.

– Челси, иди сюда, ты же все пропустишь! – Мэри окликнула меня с платформы, где они с Джерри присоединились к туристам из набитого автобуса.

– Сейчас буду, – сказала я. Но идти я не могла. Тряска и тошнота выбили меня из колеи, и сейчас я пребывала в самом что ни на есть экзистенциальном кризисе.

О чем я только думала? Я не смогу даже посмотреть Колину в лицо. Прошло уже семь лет! Я предстану перед ним как какая-то сумасшедшая бывшая подружка, если он вообще меня вспомнит. Вполне вероятно, впереди меня ждали только унижение и разочарование.

Должно быть, я была не в своем уме, если думала, что справлюсь с этим. Неужели только вчера я воображала, как мы, стоя на разных концах поля, встретимся глазами и бросимся друг другу в объятия? Этого никогда не случится!

Реальность была такова, что сейчас я стояла и жутко мерзла на склоне холма на гребаной овцеводческой ферме, отчаянно пытаясь не блевануть на собственные ботинки. Не так должны были разыгрываться мои романтические фантазии! Господи, какая же я идиотка!

Чувствуя себя в этот момент особенно уязвимой, я поняла, что просто не могу этого сделать. Я не могу с ним встретиться. Я хотела только одного – свернуться калачиком на заднем сиденье, натянуть одеяло на голову и лежать так, пока не придет время уезжать. Меня даже не волновало, что Джерри, скорее всего, убьет нас по дороге домой. Я дернула ручку дверцы машины. Она была заперта. Черт подери!

Блеяние овец отвлекло меня от моих панических мыслей, я подняла глаза и увидела, как из полосы тумана появляется стадо овец, а вслед за овцами – пастух и две собаки. Был ли это Колин? Он был слишком далеко. Я не могла сказать точно. Внезапно мои ладони вспотели, а дыхание стало прерывистым. Я ужасно занервничала. Либо он вспомнит меня, либо нет. Подумаешь, большое дело! Так ведь?

Я сделала шаг. Любопытство на время заставило меня забыть о моих переживаниях, и я двинулась ближе к помосту, чтобы разглядеть его как следует. Как только я узнаю, Колин это или нет, я всегда смогу убежать и спрятаться за машиной. Очень по-взрослому, я знаю.

На полпути к смотровой площадке произошла катастрофа. Одна из овец отделилась от стада и направилась прямо ко мне. Вместо того чтобы отпрыгнуть в сторону, как это сделал бы нормальный человек, я застыла на месте, даже когда увидела, как одна из собак бросилась бежать за овцой, обезумевшей от ужаса.

Глаза овцы были широко раскрыты от страха, а черно-белая собака, больше похожая на волка с оскаленными зубами, приближалась к своей жертве. Овца толкнула меня, повалив на землю, словно я была живым щитом, что защитит ее от собаки, которая пронеслась бы мимо меня, если бы не командный голос, прорвавшийся сквозь какофонию вздохов, криков туристов, блеяния овец и пыхтения собаки.

– Лежать, Симус, лежать, – приказал пастух, которого я видела на холме, и Симус упал на землю рядом со мной. Я пристально посмотрела на него, но пес не выказал ни малейшего раскаяния.

Именно тогда я почувствовала, что рукам и коленям холодно. Я посмотрела вниз и увидела, что упала в грязную лужу. Отлично. Я вытащила руки из этой жижи. С них капали вода и грязь – ну, я надеялась, что это вода. Я попыталась ухватиться за что-нибудь, чтобы встать. Мне пришлось немного повозиться, прежде чем две сильные руки схватили меня под мышки и подняли на ноги.

Я оглянулась через плечо, и у меня перехватило дыхание. Я бы узнала эти голубые глаза, эти глубокие ямочки на щеках, этот вихор и копну темно-рыжих волос где угодно. Колин Донован!

Глава восьмая

Мисс, с вами все в порядке? – спросил он.

Я наклонила голову, позволив волосам упасть на лицо. За ту наносекунду, что наши взгляды пересеклись, я поняла, что он не узнал меня. Это был лишь вежливый вопрос незнакомца, который желал удостовериться, что я не ушиблась.

– Все отлично, – сказала я. – Я в полном порядке.

– Конечно, если сырость, грязь и холод – это для вас отлично, – ответил он. В его голосе слышался смех. Это было так до боли знакомо, что мне захотелось запрокинуть голову и тоже рассмеяться, но жгучая застенчивость удержала меня от того, чтобы поднять глаза. – Томас, отведи нашу гостью в ванную комнату и спроси у миссис О’Брайен, есть ли для нее сменная одежда.