Как я в сказку попала (СИ) - Славная Елена "El_Slavnaya" - Страница 2

– Да вы ржете надо мной! – обиделась я и, махнув хвостом, отвернулась.

– Ну, Рожка, это же знают все единороги! – настаивал Ренис.

– Но я-то человек! – крутанувшись, крикнула ему. – Была когда-то, – добавила уже тише.

– Ты только не плачь, – зная мою последующую реакцию, уговаривал Арама.

– Не буду, – вздохнула. – Что там еще у единорогов запрещено, кроме того, как рог рассматривать? Кстати, а почему у тебя он меньше, чем у Рениса?

– Такие вопросы тоже нельзя задавать, – оскорбился Арама.

Я лишь фыркнула в ответ. Откуда же мне было знать их единорожьи правила приличия?

– Считается, что, чем больше рог, тем большей магией обладает его носитель, – рассказал Ренис.

– Какая магия? У лошадей? – заржала в ответ. – Будь у меня магия, я бы сразу превратила себя в человека, а не ходила кобылой!

– Прекрати сравнивать нас с лошадьми, конями, кобылами и прочими животными! – взбесился вдруг Арама.

– Ты чего? – непритворно испугалась я, отступила на пару шагов, но запнулась о камень и упала. – Ай! – вскрикнула, почувствовав резкую боль в левом заднем копыте.

– Рожка! – подскочил ко мне Ренис. – Смотри, что ты натворил! – сказал, не глядя на Араму.

– Больно! – простонала, когда серый прикоснулся к копыту своим рогом.

– Потерпи, Рожка, – обеспокоенным голосом проговорил Ренис, а потом его рог засветился.

Я так засмотрелась, что даже забыла о боли. Тем временем единорог уперся кончиком рога в мое поврежденное копыто. Я боялась, что он его проткнет. Хотела даже одернуть, но не смогла.

– Она сломала копыто, – зло заключил Ренис.

– А я тут при чем? – спорил Арама.

– Не понимаешь?! Тогда ты точно конь! – впервые я услышала, как единорог рычал. – Все! Не мешай!

Рог Рениса не прекращал светиться, но потом произошло, вообще, чудо – сияние перескочило на мое копыто. Сначала я смогла почувствовать его полностью, затем ощутила легкое покалывание.

– Не вставай пока, Рожка, – отступив от меня, сказал Ренис.

– Это ты меня вылечил? – я неверующе смотрела на копыто.

Хотя иначе на все свои нижние конечности и их окончания никогда не глядела.

– Да, – ответил серый. – Магия единорогов способна лечить.

– А что еще она может? – спросила, а сама уставилась на рог Рениса, он показался мне безумно интересным.

– Не многое, – не замечая того, что я его рассматриваю, рассказывал серый единорог. – Определять ложь, передавать мысли, телепортироваться, но лечение – основная способность.

– Я, конечно, обещал не мешать, – потревожил Арама, – но, Рожка, пожалуйста, не пялься так пристально на рог Рениса.

Я отвела свой взгляд. И почему-то так стыдно стало! Ведь говорили, что нельзя, а я все туда же.

– Простите, – пробормотала я и принялась ощипывать рядом растущую травку.

Вкусная какая!

– Ты, правда, всего этого не знаешь? – с грустью спросил Ренис.

– Я в который раз повторяю, – прожевав, ответила ему, – что была человеком до того дня, как вы меня нашли.

– Невозможно человека превратить в единорога, – уверенно возразил Арама.

– Но меня же превратили, – спорила с ним.

– Ты всегда была единорогом, просто после опытов мага забыла об этом, – упорствовал белый.

– Хватит! – вмешался Ренис. – Рожка, можешь вставать. А ты, Арама, возвращайся в стадо.

– Я никуда не пойду один, – фыркнул Арама. – Вот еще! Объясняйся сам с Карей.

– А это кто? – тут же поинтересовалась я.

– Моя невеста, – скромно и как-то виновато ответил Ренис.

– Так что же все время тут проводишь? – удивилась я. – И, вообще, пойдемте уже в стадо.

Этот момент, наверное, стал решающим в моей жизни. Чудесного обратного превращения не произошло. Я все такая же единорожка. А единорогом быть – по-единорожьи жить.

Мне так понравилось скакать! Раньше я не решалась на это, боялась, что запутаюсь в копытах. Но попробовав, узнала, как здорово обгонять ветер. Ржала я, не сдерживаясь. Пусть не лошадь – единорог – но ржать можно было без ограничений. Главное, при этом не рассматривать чужой рог. Хотя я все равно не понимала почему. Он же на виду!

Когда мы вылетели на холм, я увидела чудеснейшую картину. Долина, с трех сторон окруженная скалами, с яркой и, наверное, сочной травой, с деревьями, на которых зрели фрукты, и несколькими озерами с прозрачной, до дна, водой. Я приостановилась, Арама и Ренис – тоже.

– Нравится? – вернул меня в реальность Арама.

– Очень! – ответила, не скрывая своего восхищения.

– Это территория нашего стада, – с гордостью сообщил Ренис.

– Говоришь, как король, – попыталась пошутить я.

– Когда-нибудь стану, – ответил он и сорвался вниз.

– Что? – вслед ему спросила я. – Арама, что это значит?

– Ренис – принц единорогов, – ответил белый и устремился за Ренисом.

Мне ничего не оставалось, кроме как увязаться за ними.

Вот так в моей сказке появился первый принц.

Встретили меня плохо, несмотря на то, что я ни разу не взглянула пристально на чей-нибудь рог. Крупные единороги преградили мне путь, но при этом никак не пояснили почему. Меня такое возмутило! Я, вот, решилась, прискакала, а они?

– Арама! Ренис! Как это понимать?! – крикнула я, что было сил.

А сил было много. Преградившие мне путь единороги даже уши поприжимали. Я и в бытность человеком была очень визгливой, а единорожкой могла сойти за сирену воздушной тревоги.

– Пропустить! – вместо знакомых мне вперед вышел седой единорог.

Именно седой, хотя местами еще сохранялись черные клочки шерсти.

– Кто ты? – тихим старческим голосом спросил он.

– Рожка, – так же чуть слышно ответила ему.

Почему-то в мою единорожью голову не приходило мыслей о том, что мне делать дальше? Как жить? К чему стремиться? И как мне быть, если в это стадо не примут?

– Кто твои родители, Рожка? – ворвался вопрос единорога в мои мысли.

Какая же я бессовестная, глупая и неблагодарная… единорожка! Ни разу за эти дни не вспомнила о своих родителях! Как они? Что с ними станет, когда они прознают о моем исчезновении? И так жалко себя стало.

Я разрыдалась. Не стесняясь, положила голову на спину единорога, для опоры.

– Они люди, – сквозь слезы пробормотала, – и я была человеком. Когда-то.

Седой никак не возражал против моего самоуправства. А мне, честно, было совсем все равно. Да, у стариков еще трое сыновей, одни не останутся, но дочка-то одна, любимая, поздняя…

В себя я пришла от резкого толчка в бок. И я бы не обратила на него внимание, не почувствуй эффект удара током. По-другому и объяснить сложно. Меня забило изнутри, да так сильно, что я боялась упасть. Когда дрожь дошла до головы, в ней будто студень поколотили. А затем внезапно стало хорошо.

Я обернулась на то место, где почувствовала прикосновение. Седой единорог не скрывал своего вмешательства.

– Что это было? – спросила, медленно отступая от него.

Мог просто сказать, что не хотел пребывать жилеткой для слез, а не биться электричеством.

– Я убрал твои печали, – сдержанно ответил он. – Нет смысла плакать по тем, кого уже нет.

– Но они есть! – возразила я.

И тут же поняла, что от былой грусти не осталось и следа. Странно так. Только показалось, что жизнь кончена, и все плохо, а тут стало все равно, будто годы прошли, оставив за собой лишь легкий след печали.

Мы остались с седым единорогом одни. Даже не заметила, когда другие ушли. Значило ли это, что меня не приняли? Или со мной хотели поговорить наедине?

– Меня зовут Руст, и я король этой долины, – представился старый единорог.

– А корона где? – с сомнением посмотрела на него.

Да, и на рог мельком взглянула. Красивый!

– Я перевожу наши титулы на человеческие понятия, – невозмутимо пояснил Руст. – Ты ведь человек?

– Была человеком, – со вздохом ответила ему.

– Я верю тебе, – удивил он меня. – Но больше никому не следует говорить об этом. И неверие – это меньшее из зол.