Стражи миров - Ильина Наталья Леонидовна - Страница 3

Церемония выбора между тем подошла к концу. Одиннадцать счастливчиков взобрались на спины своих Крылатых коней и степенно двинулись по кругу. Успокоившись, неспешно прошагала мимо серая кобылка под стройной темноволосой всадницей… Чара даже глаза прикрыла от неожиданно острого укола зависти. Вороной великан в центре ждал завершения ритуала, спокойно глядя на плотно окруживших ритуальный круг людей. Девочка отчаянно надеялась, что вот сейчас он отыщет её взглядом и направится прямо к ней. И жизнь переменится навсегда…

Завершая круг, кони поднимались в галоп, за темп до отрыва раскрывали мощные крылья и уходили в небо. Вороной взлетел последним. Люди всё ещё продолжали стоять в тишине, словно зачарованные. И только Чара, протолкнувшись наконец вперёд, сделала несколько неосознанных шагов да так и застыла на краю опустевшего круга. Девочка, вытянувшись, подалась вверх — куда звала её душа, уносящаяся вслед за Крылатыми конями. Их силуэты растворились в небе, луны начинали медленно расходиться. Толпа загудела, зашевелилась. Разгорались огни костров, зазвучала музыка. От разномастных палаток, кольцом окружавших Луг, потянуло запахами еды. Праздник заполнял теперь всё пространство низины. Одиннадцать Стражей и шестеро — из земель Лугового замка! Им было что праздновать.

Чара брела через оживлённую толпу, обхватив себя за плечи руками, съёжившись, не глядя, куда ставит ноги. Тинка нашёл её, потерянную и оглушённую, на самой границе шумно веселившегося Луга. Там, где начиналась серая петля тропинки, ведущая наверх, в тишину деревни, все звуки и свет из которой стекли с холма на Луг. Не задавая вопросов, только скривившись так, словно ему было больно на неё смотреть, он осторожно, но настойчиво подтолкнул подругу в спину. И она послушно побрела к дому.

Уже позже, лёжа в своём углу за занавеской, совершенно опустошённая, Чара заплакала. Молча, без всхлипов и рыданий. Она свернулась в болезненно тугой комочек, подтянула коленки к подбородку, насколько позволила грубая кожа брюк (сил, чтобы раздеться, у неё уже не оставалось), и замерла на жёстком топчане, не вытирая свободно бегущих слёз.

Чара проснулась в серых сумерках перед рассветом. Потёрла сухие воспалённые глаза. Прислушалась к вязкой тишине в доме. Очень осторожно, опасаясь разбудить мать, достала из-под половицы мешочек с медными монетами — всем, что удалось скопить за последний год — и выскользнула за дверь. Сапожки — старенькие, но крепкие — она надевала уже снаружи. А потом спустилась с холма, не оглядываясь, миновала спящий в тумане Луг и быстрым шагом направилась к дороге, ведущей прочь из долины.

***

Громадный Крылатый конь, угольно-чёрный, аккуратно и почти бесшумно коснулся копытами земли, складывая крылья. Над Небесным Замком висела серая хмарь, обнимая шесть его остроконечных башен. Воздух был пропитан влагой, но шкура и жёсткие перья крыльев оставались сухими. Та же магия, которая позволяла тяжёлому телу парить над землёй, защищала вороного от воды, ударов молний и многих других неприятностей.

Ему уже исполнилось девять, а он до сих пор носил имя отца. Собственное Крылатые получали только из уст своих всадников. Сын Снежного Вихря был раздосадован и растерян. Чувство, которое не имело названия ни в одном из языков обоих миров, привело его в Ночь Схождения на широкий Луг вместе с другими Крылатыми — рождёнными в срок шестилетками. Он знал, что встретит там своего всадника. Он был в этом уверен! Но среди кандидатов его не оказалось… Не нашёлся он и в толпе зевак. Луны разошлись, и двенадцать Крылатых поднялись в небо. Одиннадцать из них несли на спинах юношей и девушек, которым была уготована судьба стать Стражами, и только вороной вернулся в Небесные скалы в одиночестве.

Крылатый передёрнулся и мотнул головой, отчего грива взлетела чёрным облаком и опала.

«Шесть лет! Шесть долгих лет до следующей попытки!» — Он тоскливо посмотрел в сторону Замка, где снижались пары юных Стражей, и вошёл в широкие ворота длинного строения, вытянутого по-над пропастью, на самом краю плато.

Непривычно громко звучал топот копыт в широком проходе опустевшего дома. Сейчас здесь был только он. Он и его отец, который больше не мог летать.

Вороной медленно прошёл в дальний конец длинного коридора, минуя пустые жилища друзей и своё собственное. В торце здания располагались покои отца и его всадника, Деллин-Стража. Музыкально затарахтела завеса, набранная на прочных нитях из полых трубочек болотного дерева. Сын Снежного Вихря замер, перешагнув порог.

Ослепительно-белый, костлявый от старости жеребец, чьи внушительные размеры напоминали о былой мощи, шагнул ему навстречу. Левое крыло пожилого великана было полуопущено и мело каменный пол концами вытертых перьев. В глубоком кресле у горящего камина утопала долговязая фигура его всадника. В его мутных глазах без зрачков тускло отражалось пламя. Абсолютно слепой, он приветливо улыбался вороному, поскольку прекрасно видел глазами своего Крылатого.

Глава Старших. Эта пара — великий воин и мудрец — ставила точку в любых спорах Стражей. И один из них был его отцом. Правда, порой вороной сомневался — который более.

— Сынок! — вслух заговорил Страж. Заговорил за них обоих, разумеется.

Вороной догадался, отчего отец предпочёл избежать мысленной речи — не захотел унижать его жалостью. Молодого Крылатого это только порадовало. Открывать им, насколько он растерян и уязвлён, совсем не хотелось.

— Не сочти нас выжившими из ума стариками, но мы видим в том, что ты вернулся один, лишь подтверждение того, что у тебя особенная судьба, — мягко продолжил слепой Страж.

— Ну конечно! — всхрапнул сын Снежного Вихря, распахиваясь настежь в своей горечи, обращаясь сразу к обоим. — Чем же ещё утешить неудачника? Объявить его особенным! Если бы кое-кто сдержал свои инстинкты десять лет назад, я не стоял бы здесь никому не нужным, бесполезным перестарком!

— Не смей! — Ураганная сила мысленной речи отца смела весь яд горьких обвинений. — Я не собираюсь перед тобой оправдываться, но прояви уважение к выбору своей Матери!

Вороной опустил голову. Сорваться заставило разочарование, но он совершенно не собирался оскорбить выбор Матери — она, как-никак, пожертвовала судьбой Стража, чтобы произвести его на свет.

— Но что же мне теперь делать? — воскликнул он с отчаянием, рвущимся из самого сердца, обращаясь к ним обоим — седому старику и седому Крылатому.

— Будешь нашими глазами и ушами, — сухим, надтреснутым голосом ответил Деллин-Страж.

— И крыльями, — прошелестел вздох Снежного Вихря в голове вороного.

Они заговорили между собой, отсекая молодого от своих мыслей, и он попятился к выходу.

Ему хотелось подумать. Разобраться в своих чувствах. Выстроить хоть какую-то систему оправданий дальнейшему существованию. Как всегда, на ум пришла одна из древних легенд его народа.

Легенды Крылатых. Аттис Непримиримый.

Аттис — свирепый и гордый жеребец, водил свой табун среди лесистых гор, а равнины у их подножия служили Матерям и жеребятам домом. Но с каждой весной Люди со своими стадами подбирались всё ближе к пастбищам табуна. Распахивали дикие прежде земли. И перестали уходить с приближением Снегов, а оседали в своих деревнях. Но Крылатые продолжали снисходительно поглядывать на их копошение там, внизу, в тени широких крыльев… Так продолжалось до первого убийства. Люди вздумали охотиться на Матерей и несмышлёных жеребят-годовичков. Они убивали их ради мяса и шкур, словно безмозглый скот!

Ураганом обрушился Аттис на деревни, и Люди гибли под гневом разъярённых жеребцов, потерявших своих Матерей и жеребят.

Между Крылатыми и Людьми вспыхнула война. Её возглавил Аттис, получивший второе имя — Непримиримый, ещё до того, как стал им в действительности. И некому было бы о ней поведать, но…