Поместье Лок-Даун - Коуэн-Эрскин Бет - Страница 7

– Ах, дорогая, это очень любезно с твоей стороны. Скажи, она умеет укладывать волосы? Делать традиционные прически? Я не выношу эти новомодные волнистые творения. Чересчур современно и вульгарно. – Леди Джорджина невольно посмотрела на леди Еву, и та перехватила ее взгляд. – Дорогая, как идет подготовка к свадьбе? Я обожаю летние свадьбы. Всегда так много ярких цветов.

Белла поспешила вмешаться, не давая Еве и рта раскрыть. Ей до ужаса надоели разговоры о планируемой свадебной церемонии и нытье Евы о том, что буквально все здесь не соответствует лондонским стандартам.

– Бабушка, надолго уехала твоя камеристка?

– Понятия не имею. Придется искать ей замену. Если она возомнила, что может уезжать и приезжать, когда ей заблагорассудится, пусть десять раз подумает. О, как я не люблю подыскивать новую прислугу.

– Я могу разместить для вас объявление в «Леди»[9]. Редактор журнала – мой хороший знакомый, – предложила Ева. Она постоянно щеголяла своими лондонскими знакомствами: знаменитости, разные выдающиеся личности. Инверкилленов это бесило, но она и не думала щадить их самолюбие. У нее было много связей. Все влиятельные знакомые Инверкилленов были шотландцы, которые, кроме как в Шотландии, нигде больше веса не имели.

– У нас испокон веков служат только выходцы из Горной Шотландии, – ужаснулась леди Джорджина. Она покачала головой и продолжала беседу, игнорируя Еву, словно той вовсе не существовало.

Высокие напольные часы пробили восемь. Все встали, чтобы проследовать за дворецким в столовую. Порядок обслуживания и размещения за столом определялся титулом и статусом каждой персоны. Хэмиш и Виктория обычно сидели друг напротив друга в середине стола, а не на его противоположных концах. В соответствии с этой современной схемой рассадки графиня сидела к камину ближе остальных. Обычно все отмечали, что менее важных гостей сажали буквально на холоде.

Войдя в столовую, Инверкиллены направились к отведенным им местам. И только когда все собрались, стало очевидно, что граф на ужин не пришел.

– Хадсон, а где же лорд Инверкиллен? – осведомилась леди Джорджина. Дворецкий сконфузился, глядя на нее. Стало ясно, что он тоже не заметил отсутствия графа. – Так пошлите же за ним кого-нибудь. – От голода она становилась ворчливой.

В покои графа отправили лакея. Все члены семьи в замешательстве стояли у своих стульев. Никто не хотел садиться, ведь в этом случае их число за столом было бы нечетным. А если за ужином присутствовало нечетное количество человек, это сразу бросалось в глаза и повергало Инверкилленов в ужас. Они всячески старались избегать такого положения. За завтраком – пожалуйста, ничего страшного. Объяснения этому никто не мог дать.

Они стояли и ждали. Одни переговаривались, другие изнывали от нетерпения. Сесил взял в руки меню: омар под майонезом, жареная оленина, апельсиновое суфле. Никакой фантазии, подумал он. В замке Стронах даже в самый обычный вечер стол не бывал настолько заурядным.

Лакей вернулся через несколько минут. Он что-то прошептал на ухо Хадсону и отошел к стене. Дворецкий кивнул, прокашлялся и доложил, что его светлость еще не вернулся с рыбалки, на которую отправился вскоре после обеда.

Сообщение было встречено возгласами изумления.

– Как это «не вернулся»? Хэмиш никогда не опаздывает! – воскликнула леди Джорджина.

– А почему его камердинер ничего не сказал? Он не мог не заметить, что отец не вернулся! – раздраженно рявкнул Ангус.

Сесил медленно покачал головой.

– В наше время на преданность слуг рассчитывать не приходится, мой мальчик. – Он постучал по своему бокалу и взглянул на лакея, надеясь, что тот поймет намек.

Леди Инверкиллен пребывала в смятении. С задумчивым видом она приблизилась к окну, словно надеялась высмотреть графа где-то неподалеку от дома. «Что она там себе напевает?» – подумала Айрис.

Фергюс бросился к дверям.

– На него это не похоже. Нужно организовать поиски. Хадсон, принесите фонари.

– Слуги уже всюду ищут его, сэр. Миссис Макбейн отправила их на поиски несколько минут назад.

– Ах вот как… хорошо. – Фергюс медленно опустился на стул, забыв про нечетные числа.

Ангус и Белла насмешливо переглянулись, довольные, что Фергюс нарвался на унижение. А Еве стало стыдно за жениха. Зачем он вечно лезет куда не надо? Он ни на что не годится. для этого есть слуги, в раздражении думала она про себя.

– Может, позвонить в полицию? В котором часу он ушел? Как камердинер не заметил его отсутствия? – возбужденно недоумевал Фергюс.

Хадсон заверил его, что ситуация под контролем, хотя ему самому, добавил тот, мало что известно, где был и куда ходил его светлость во второй половине дня.

– Не угодно ли вам, миледи, подождать в гостиной, пока не выяснится, где лорд Инверкиллен?

Леди Инверкиллен промолчала, и за нее ответила Элспет:

– Да, пожалуй. Спасибо, Хадсон. – Она направилась к дверям, но за ней никто не последовал. – Там нам будет удобнее. Пойдемте. – Все поплелись за ней, словно растерянные котята.

Камин только что затопили, и в комнате еще было холодно. Впрочем, во всех помещениях особняка было не очень тепло. Даже при растопленном камине большие залы прогревались очень долго, и поэтому в зимние месяцы женщины ужинали в мехах. Центральное отопление включали только для гостей. Ни один уважающий себя шотландец не нуждался в постоянном отоплении.

Да, кому-то, наверно, там будет удобнее, с обидой подумала Ева, но только не мне. У нее зуб на зуб не попадал от холода. В Лок-Дауне она постоянно мерзла. Ева не понимала, как другие женщины терпят эту муку. Мужчинам-то хорошо, они в шерстяных костюмах, а вот женщинам… в шелковых туалетах, с оголенными плечами. Даже ее жемчуга заледенели.

В первый же вечер своего пребывания в особняке Ева усвоила, что место относительно пылающего камина зависит от титула и статуса, как и рассадка в столовой. Разумеется, в иерархии Инверкилленов статус у нее был невысокий, и, соответственно, на кресло у камина претендовать она не могла, но, по-видимому, стоять у огня не возбранялось, что она и не преминула сделать. Мысленно Ева наказала себе утром написать матери. Ей нужны более теплые вещи, иначе она погибнет от холода; и, глядя на наряды присутствующих дам, решила, что платья лучше привезти из Лондона, пока еще возможно.

Айрис, по своему обыкновению, уселась на подоконнике. В разговоре она почти не участвовала, все больше наблюдала за окружающими, стараясь быть незаметной, слиться с обстановкой. Платье, что она надела на ужин, было ей чуть велико. Это было одно из двух платьев, которые ей подарила Белла. Ни то, ни другое не было ей впору, но правила диктовали к ужину выходить в вечернем туалете, а значит, Айрис тоже полагалось иметь вечерний туалет. Но только не новый, это же лишние расходы. Гувернанткам вечерние платья ни к чему, настаивала Белла. Айрис рассеянно поправила сползший рукав. Она рассматривала задний фон картины, висевшей над камином, когда перед ней вырос Хью, супруг Беллы; ему захотелось с ней поговорить.

Хью был писателем, и это повергало всю семью в отчаянье, хотя он неплохо зарабатывал, сочиняя романы о… Айрис толком не знала, о чем он писал, поскольку книг его не читала. И никто из членов семьи их не читал. Кроме, наверно, Ангуса – были такие подозрения. Однако Айрис любила читать, и когда еще совсем юной узнала, что Хью – знаменитый писатель, перерыла всю домашнюю библиотеку в поисках его романов. Но, похоже, никто из семьи книги Хью не собирал. Тогда Айрис пошла в публичную библиотеку в городе. Но, когда попросила дать ей одну из его книг, библиотекарь посмотрел на нее так, словно она его оскорбила. После работники библиотеки долгие месяцы как-то странно поглядывали на девушку, перешептывались и указывали на нее пальцами – пальцами! – когда она появлялась, так что Айрис вовсе перестала туда ходить. Однажды она собралась с духом и попросила Хью дать ей почитать одну из его книг.