Зима в Мадриде - Сэнсом Кристофер - Страница 3

Гарри вспомнился Руквуд, как часто случалось с ним в эти дни. Старое квадратное здание, летний день, учителя в мантиях и академических шапочках прохаживаются под могучими вязами, мальчики в темно-синих пиджаках или в белой форме для крикета… Погружение в прошлое было бегством в зазеркалье, подальше от общего безумия. Но рано или поздно тяжелая и болезненная мысль всегда вторгалась в его сознание: как, черт возьми, все это могло измениться и превратиться в то, что есть теперь?!

Отель «Сент-Эрмин» когда-то был роскошным, но теперь его великолепие померкло. Люстра в холле при входе запылилась, пахло капустой и мастикой для пола. Отделанные дубовыми панелями стены были украшены акварелями с изображениями оленей и горных долин. Где-то усыпляюще тикали старинные напольные часы.

За стойкой администратора никого не было. Гарри позвонил в звонок, появился толстый лысый мужчина в униформе швейцара.

– Добрый день, сэр, – произнес он раскованным елейным тоном человека, всю жизнь проработавшего в обслуге. – Надеюсь, я не заставил вас ждать.

– В половине третьего у меня назначена встреча с мисс Макси. Лейтенант Бретт.

Гарри произнес фамилию женщины «Макси», как научил его сотрудник Министерства иностранных дел.

– Пройдемте со мной, сэр, – кивнул администратор.

Его шаги заглушал толстый пыльный ковер, он провел Гарри в гостиную, полную легких стульев и кофейных столиков. Там никого не было, кроме сидевших у эркерного окна мужчины и женщины.

– Лейтенант Бретт, мадам. – Администратор поклонился и ушел.

Они оба встали. Женщина протянула руку. Ей было за пятьдесят, маленькая, хрупкая, аккуратно одета – синий костюм, пиджак и юбка. Тугие кудри седых волос и умное лицо с тонкими чертами. Ее проницательные глаза встретили взгляд Гарри.

– Здравствуйте, как приятно с вами познакомиться. – (Ее уверенное контральто вызвало у Гарри ассоциацию с директрисой школы для девочек.) – Марджери Макси. Много слышала о вас.

– Надеюсь, ничего особенно плохого.

– О, совсем наоборот. Позвольте представить вам Роджера Джебба.

Мужчина крепко пожал Гарри руку. Он был примерно одного возраста с мисс Макси, имел вытянутое загорелое лицо и редеющие черные волосы.

– Хотите чая? – спросила мисс Макси.

– Благодарю вас.

На столе уже стояли серебряный чайник и фарфоровые чашки. А еще – тарелка со сконами, банка с джемом и нечто похожее на настоящие сливки. Мисс Макси принялась разливать чай.

– Как добрались? Без проблем? Тут, кажется, прошлой ночью упала пара бомб.

– Виктория-стрит перекрыта.

– Какая неприятность. И это не скоро закончится. – Мисс Макси говорила так, будто речь шла о дождливой погоде. Она улыбнулась. – Мы предпочитаем встречаться с новыми людьми здесь, для первого знакомства. Управляющий – наш старый приятель, так что нас не потревожат. Сахар? – продолжила она в том же тоне непринужденной беседы. – Возьмите скон, они очень хороши.

– Спасибо, – отозвался Гарри.

Он зачерпнул ложкой джема и сливок, поднял глаза и заметил, что мисс Макси внимательно смотрит на него. Она улыбнулась ему сочувственно, без тени стеснения.

– Как вы теперь справляетесь? Вас ведь уволили со службы по инвалидности? После Дюнкерка?

– Да. Бомба упала в двадцати футах. Вверх подбросило много песка. Мне повезло, он защитил меня от худших последствий взрывной волны.

Гарри заметил, что Джебб тоже изучает его своими кремнисто-серыми глазами.

– Вас контузило, полагаю, – отрывисто произнес он.

– Совсем немного, – подтвердил Гарри. – Теперь я в порядке.

– У вас лицо на секунду побледнело, – заметил Джебб.

– Раньше это длилось значительно дольше, – тихо ответил Гарри. – И руки все время дрожали. Вы, скорее всего, знаете.

– И слух, вероятно, пострадал? – едва слышно проговорила мисс Макси, но Гарри не упустил ее слов.

– Слух тоже почти вернулся в норму. Легкая тугоухость только слева.

– Вам повезло, – сказал Джебб. – Часто после контузии слух теряют навсегда.

Он достал из кармана канцелярскую скрепку и начал машинально сгибать и разгибать ее, не спуская глаз с Гарри.

– Врач сказал, я легко отделался.

– Нарушение слуха, безусловно, кладет конец службе, – заметила мисс Макси. – Даже незначительное. Должно быть, это стало для вас серьезным ударом. Вы ведь начали служить в прошлом сентябре?

Она подалась вперед, держа в руках чашку с чаем.

– Да. Это верно. Простите меня, мисс Макси, но я немного не понимаю…

– Это вполне естественно, – улыбнулась она. – Что вам сказали, когда позвонили из МИДа?

– Сказали, кое-кто из них думает, что может предложить мне посильную работу.

– Ну, мы с ними никак не связаны. – Мисс Макси широко улыбнулась. – Мы разведка.

Она звонко рассмеялась, будто странность происходящего веселила ее до невозможности.

– О! – произнес Гарри.

Голос мисс Макси стал серьезным:

– Наша работа сейчас крайне важна, крайне. Франция отпала, и теперь весь континент либо в союзе с нацистами, либо зависит от них. Нормальных дипломатических отношений больше не существует.

– Мы теперь на передовой, – добавил Джебб. – Закурите?

– Нет, спасибо. Я не курю.

– Ваш дядя – полковник Джеймс Бретт?

– Да, сэр. Все верно.

– Мы служили с ним в Индии. В тысяча девятьсот девятом, хотите верьте, хотите нет! – Джебб хрипло хохотнул. – Как он?

– На пенсии.

«А судя по вашему загару, вы еще в строю, – подумал Гарри. – Не иначе как индийская полиция».

Мисс Макси поставила чашку и сцепила руки в замок.

– Как вы отнесетесь к предложению поработать на нас? – спросила она.

Гарри вновь ощутил знакомую усталость, охватившую все тело, но и кое-что еще – искру интереса.

– Разумеется, я хочу помочь победить в войне.

– Как по-вашему, вы способны к сложной, ответственной работе? – спросил Джебб. – Честно. Если нет, лучше скажите сразу. Тут нечего стыдиться, – угрюмо добавил он.

Мисс Макси ободряюще улыбнулась.

– Думаю, да, – осторожно ответил Гарри. – Я почти поправился.

– Мы набираем много людей, Гарри, – сказала мисс Макси. – Я ведь могу называть вас Гарри? Одних берем, потому что считаем их подходящими для нашей работы, других – так как они могут предложить нам что-то особенное. Вы были специалистом по современным языкам, когда вступили в армию. Диплом Кембриджа, работа в Королевском колледже до начала войны.

– Да, все так.

Они многое о нем знали.

– Как у вас с испанским? Бегло говорите?

Это был неожиданный вопрос.

– Можно сказать и так.

– Ваша специализация – французская литература?

Гарри нахмурился:

– Да, но я поддерживаю свой испанский. Состою в испанском кружке Кембриджа.

Джебб кивнул:

– Вместе с другими научными сотрудниками в основном? Обсуждаете испанские пьесы и так далее?

– Да.

– Там есть беженцы времен Гражданской войны?

– Один или двое. – Он встретился взглядом с Джеббом. – Наш кружок не политический. У нас негласная договоренность избегать политики.

Джебб положил на стол скрепку, согнутую в какую-то фантастическую загогулину, и открыл свой портфель. Вынул из него картонную папку с диагональным красным крестом на лицевой стороне.

– Я хотел бы напомнить вам тридцать первый год, – сказал он. – Второй курс в Кембридже. Тем летом вы ведь ездили в Испанию? С вашим другом из Руквуда.

Гарри вновь сдвинул брови. Откуда им все это известно?

– Да.

Джебб открыл папку:

– Некий Бернард Пайпер, позднее член Коммунистический партии Британии, отправился в Испанию, чтобы принять участие в Гражданской войне. По сводкам, пропал без вести, вероятно погиб в битве при Хараме в тридцать седьмом.

Джебб вынул фотографию и положил ее на стол. Мужчины в грязной военной форме стояли рядком на голом холме. Берни был в середине, выделялся ростом: светлые волосы коротко обстрижены, по-мальчишески улыбается в камеру.