Глазами предков (СИ) - Буров Егор - Страница 23

— А что по поводу службы в армии? — не удержался я от вопроса.

— Похвальное рвение, — из трубки послышался смешок начальника тайной канцелярии, — с этим стоит обождать. Вот получите покров, тогда и поговорим.

— Вообще-то, мне бы откосить.

— Ха-ха-ха! Каков наглец! Как научишься ставить стихийный доспех, организую тебе путешествие в дальние дали, чтобы меньше умничал.

— У-у-у, это нескоро.

— Добрыня, возьми фигуранта на карандаш и докладывай о его успехах. Лучезар, приятно тебя слышать, но извини, у меня дела.

В смартфоне зазвучали гудки, и статский советник спрятал трубку в карман. Затем он выразительно посмотрел на ректора и тот, направив из пальца короткую молнию в центр мишени, считал показания и произнёс:

— Как ты и просил, девяносто пять единиц, то есть сороковой уровень. Ну что, «витязь», пошли заполнять бланк. Кстати, звать-то тебя как?

Через час мне пришлось вызывать Михея, так как Добрыня уехал гораздо раньше. Мой водитель забрал меня от ворот академии, и мы поехали в лицей за Анной Григорьевной.

Мирослав Ефремович Прозоровский сидел в кабинете и просматривал видео потасовки. По селектору сообщили, что Добрыня вернулся в управление и сидит в приёмной. Отец позвал сына и задал вопрос:

— Что тебя заинтересовало в этом парне?

— Три дня назад его аура выглядела как у одарённого на начальном этапе развития, а сейчас глубокий колодец и широкие каналы на руках.

— Три дня? Ты не мог ошибиться?

— Он отвечал на вопросы, а мне приходилось отслеживать его реакцию. Естественно я полностью изучил его энергетический слепок.

— Три дня. Быстро. Тебя что-то гложет?

— Аура не врёт, а он каким-то образом умудряется обманывать.

— Уверен? Есть факты?

— Нет, только интуиция, — ответил Добрыня.

— Знаешь, это хорошо что он адепт огня. Если бы у него проявилась молния, Лучезар бы точно его не отпустил.

— Но ведь и ты отказался его вербовать.

— Сын, учись понимать окружающих людей. Ректор не хотел, чтобы у нас появился мобильный «старец». Не любят жрецы тайную канцелярию. А нам не с руки с ними бодаться. Как-никак делаем одно дело — бережём покой Руси.

— Ты хочешь сказать, что мне нужно завлечь Уварова к нам?

— Последи за его окружением. Он обязательно где-нибудь ошибётся и тогда у него останется только одна дорога — под наше крылышко.

Возвращаясь домой, поинтересовался, как найти поверенного покойной Софьи Захаровны — в академии рекомендовали отнести бланк в реестр дворянского сословия. Но, на мой взгляд, лучше всего обратиться к профессионалу, чтобы он вёл дела, связанные с получением наследства.

Михей довёз меня до конторы, где на двери имелась табличка:

«Шнейдер Яков Соломонович — консультант по юридическим вопросам».

В приёмной на месте секретаря сидела молодая женщина приятной наружности с чёрными кучерявыми волосами. Большие карие глаза и тонкий с горбинкой нос навеяли воспоминание о народе Израиля. В давние времена у меня появилась идея фикс — иммигрировать в страну, расположенную рядом с Мёртвым морем. Но там не нужен мошенник, выдающий себя за чародея, так что пришлось отказаться от такой перспективной задумки.

Вообще-то в этом мире стараются не использовать слабую половину человечества на посту секретарей — это моветон. Судя по всему, Яков Соломонович человек прогрессивных взглядов и позволяет себе отходить от традиций. После того, как я вошёл в кабинет, у меня появилось ощущение, что общаюсь с мудрым и добрым дедушкой. В принципе, он и выглядел как сухонький горбоносый старичок с пенсне в дорогом костюме. Мне стало немного стыдно, ведь после драки моя одежда выглядела запылённой.

Беседа получилась «душевной» и познавательной. В частности, он прочитал лекцию на тему юриспруденции и налогообложения и пояснил, что для получения наследства, мне придётся расстаться с сотней тысяч рублей, так как тётушка задолжала фискальным органам. Если у меня нет такой суммы, он продаст убыточное предприятие в Подмосковье. Благо род светлейших князей Зубовых активно скупает земельные наделы.

— Понимаете, Тимофей Егорович, род графа Уварова постепенно угасал. Софья Захаровна оттягивала этот момент, как могла, но к величайшему сожалению у неё не хватило сил вырваться из замкнутого круга. Как говорится, смерть и налоги будут всегда. Если вы заявите права на наследство, вам придётся платить — статус дворянина весьма дорогое удовольствие.

— А почему такая большая сумма?

— После смерти Егора Захаровича, Софья Захаровна не платила налоги. За десять лет скопилась пеня. Должен заметить, это не так уж много, учитывая то, что усадьба с парком оценивается в два миллиона рублей. Ваша тётушка говорила, что готова избавиться от предприятия на реке…

— Как долго можно тянуть с решением вопроса по выплатам?

— Должен вас огорчить, без погашения долгов вы не получите наследство.

— То есть всё равно придётся продавать предприятие?

— К величайшему сожалению вам не удастся взять кредит под залог имущества, — сообщил поверенный, — потому что вы им не распоряжаетесь.

— А сколько нынче стоит грамм золота?

— Софья Захаровна не говорила, что у неё оставались запасы драгоценного металла, — настороженно произнёс Яков Соломонович.

— Просто интересуюсь. Михей рассказывал, что граф часто плавил слитки в подвале. Вдруг он что-нибудь припрятал на чёрный день.

— А, надеетесь на клад богатого отца, — расслабился поверенный. — Ну, если найдёте, и там действительно будет герб Уварова, то за килограмм получите приблизительно пятьдесят пять тысяч рублей. Может чуть больше.

— Сколько? Михей говорил о пятнадцати рублях за грамм.

— У-у, с тех пор много воды утекло. Сейчас золото подорожало.

— То есть двух килограмм хватит на оплату налогов?

— Теоретически, да, но должен заметить, если случится чудо и вам удастся обнаружить тайник, юридически вам не принадлежит содержимое.

— Тогда как можно выставлять на торги предприятие? Ведь с ваших слов пока не получу наследство, мне нельзя распоряжаться имуществом тётушки.

— Как у поверенного графини, это право есть у меня.

— И что же там такого, что вы желаете его продать?

— Это воля покойной. Софья Захаровна настаивала на продаже участка, чтобы вы обрели статус дворянина. На самом деле предприятие арендовал Бранимир, но много лет не платил ни ренту, ни налоги.

— Ах вот в чём дело! Если у вас имелось распоряжение, зачем мы целый час спорили? Возникло подозрение, что вы хотите обвести меня вокруг пальца. В общем, делайте, что нужно и оформите мне дворянское сословие…

После ухода потенциального наследника, Яков Соломонович вышел в приёмную и позвал внучку:

— Розочка, зайди на минутку.

— Да, дедушка, — ответила Розалия Иосифовна Шнейдер.

— Розочка, что скажешь о нашем госте?

— Не читается, но мы с ним почти не общались.

— И это странно. Мне тоже не удалось заглянуть в его мысли, — покачал головой Яков Соломонович. — Любопытный молодой человек. Слишком скользкий. Вроде сначала ощущался легкий фон возбуждения, но потом он собрался, и сразу стало тяжко с ним общаться. Мне показалось, что ему что-то известно о золоте рода. Софья Захаровна говорила, что её покойный брат всё пропил, но разве не могло остаться что-нибудь на чёрный день?

— Дедушка, ты хочешь послать к нему Гришу?

— Ну что ты, деточка, у меня на руках экзаменационный бланк аттестационной комиссии. Тимофей Уваров имеет сороковой уровень, а значит, Гриша и его люди не станут рисковать или запросят немыслимые деньги за визит в усадьбу. Отдавать кругленькую сумму, исходя из обычного предположения, по меньшей мере, неразумно. Неплохо бы прощупать этого Тимофея. У тебя остались связи с девочками мадам Ланье?

— Да, дедушка, но сначала надо узнать его предпочтения.

— Действуй. Выясни о нём всё что можешь…