Меж двух миров (СИ) - Швыркова Анна - Страница 40

‒ Плевать мне на Ингрид… ‒ начал Видар, но Рас его перебил.

‒ Рад это слышать! Она мне никогда не нравилась. Но речь сейчас не о ней. Я могу понять, что при виде Ланы у тебя в голове остается только розовая вата с ромашками, но ты же не мог окончательно ослепнуть. ‒ Рас вглядывался в его глаза, ища осознания, но не находил. ‒ Разуй глаза, Видар! Вспомни первую встречу на болоте, как она держалась, как смотрела, как стояла, как кинжал выхватила и оценивала нас, пытаясь подметить слабые места. Она боец! Не знаю, кем Лана была в прошлом, но думаю драться она умеет и умеет неплохо.

Видар стал прокручивать в голове все воспоминания и моменты с ней. Сразу же перед глазами возникла картинка, как Лана в одной тонкой полоске, прикрывающей лишь грудь, стоит спиной к роднику с кинжалом в одной руке и светящимся шаром в другой. Как страх перед ним сменяется мрачной решимостью идти до конца и бороться.

‒ Ингрид сглупила, предложив ей винганзу, ‒ продолжил Рас. ‒ У нее похоже тоже мозги набекрень от ненависти после появления Ланы рядом с тобой. Она видит в ней соперницу и лишь слабую человечку, которую рассчитывает легко победить. Так что она сглупила дважды, позволив Лане взять еще и шест на бой.

Расмус хохотнул:

‒ Ох, это будет эпично! С удовольствием посмотрю, как Лана наваляет этой выскочке. Надо будет сделать ставки.

‒ Знаешь, ты хоть частично меня и успокоил, но твое легкомыслие меня бесит. Лана может и умеет драться, но Ингрид все равно физически сильнее нее.

‒ Прости, Ви, но больше мне сказать нечего. В конце концов она могла отказаться, но думаю, оценила все риски и решила согласиться. Ты больше ничего не можешь сделать, винганза будет вне зависимости от твоего желания. Постарайся отпустить ситуацию и довериться Лане.

‒ Легко сказать, ‒ пробормотал Видар, потирая лицо с такой силой, словно хотел стереть с него все черты.

Поднявшись с пола, он пошел в сторону ванны.

‒ Пойду помоюсь, а то вся эта мешанина запахов с ума сводит. И спасибо за разговор.

‒ Ага. Спать будешь тут на шкуре. И сменные штаны захватить в шкафу не забудь! Не хватало еще смотреть на твой голый зад и тем более перед.

‒ Язва.

‒ Придурок.

Глава 28

Лана сидела за столом, попивая чай, и рассматривала, как солнечный луч лениво ползет по полу. Тихое и спокойное утро, которое бывает не каждый день. Когда ты проснулся сам, в доме стоит благостная тишина, а за окном чудесная погода. У нее никогда не было такого утра. Всегда кто-то шумел рядом, будил, поднимал на завтрак, гремел посудой, разговаривал в коридоре.

Она честно пыталась наслаждаться этим утром.

Только почти полная кружка с чаем была уже ледяной, а непривычная тишина давила на уши. Пластина и инструменты были разложены на столе, мозоля взгляд и вызывая чувство вины за то, что так и лежат нетронутыми.

Видар так и не вернулся. Она проснулась с утра и не обнаружила его в доме. Ее вчерашние планы поорать на него с утра не казались такой уж хорошей идеей. Она вообще не знала, как теперь смотреть и разговаривать с оборотнем. Только, как оказалось, разговаривать не с кем. Лана не могла понять, рада ли она, что Видара сейчас нет рядом, или злится, что его не было целую ночь и неизвестно, когда он вообще вернется.

Доделывать пластину не было никакого желания. Все ее мысли занимал один мужчина и то, что вчера между ними произошло.

И, как ни странно, ее знакомая из академии ‒ Рейчел.

Рейчел была эффектной фигуристой блондинкой, пользовавшейся огромным успехом у всей мужской половины академии, включая преподавателей. Она не отличалась глубокими познаниями в науках, но имела невероятную для своих лет житейскую мудрость и сноровку. Однажды Лана стала свидетелем, как одна из пожилых преподавательниц пыталась пристыдить Рейчел за ее свободное поведение. Та безразлично выслушала все, что ей высказывают, поправила вырез на блузке, и ровным голосом ответила:

‒ Да, я люблю мужчин, а они любят меня. Я та, кто я есть и мне все равно, если я вдруг не попадаю в какие-то ваши моральные рамки. Но в отличие от всех вас я себе не лгу. Лгать можно кому угодно, родителям, любовникам, друзьям, наставникам, но только не самому себе. А вы все здесь именно этим и занимаетесь, и мне искренне жаль вас.

Вспоминая этот момент с Рейчел, Лана потерла глаза. Почему-то из всех событий в академии ярче всего запомнилось именно это. Множество лекций и цитат преподавателей ей приходилось зубрить и заучивать. И лишь одна небрежная фраза Рейчел вырезалась навечно как по камню у нее в голове.

Похоже, ей следует воспользоваться советом и перестать лгать себе, иначе Рейчел так и останется третьей лишней в ее мыслях. Ей нравится этот мужчина… оборотень… Не важно.

Ей нравится Видар. И нравится очень сильно.

Но как это возможно? Они знакомы чуть меньше двух недель, и это учитывая те два дня, что она отсыпалась. Всего она здесь двенадцать дней. Да, она считает. Обнимашки на крыльце, поддержка при лечении Эмиля, вкусные завтраки и совместная готовка еды, долгие задумчивые взгляды на нее и все? Она уже растеклась лужицей перед ним вчера ночью?

“Не лги себе, Мелания”, ‒ прозвучало в ее голове напевным и саркастичным голосом Рейчел.

С шумом поставив кружку на стол, Лана уткнулась лицом в ладони и безнадежно простонала. Да не важно, сколько времени прошло. Их тянет друг к другу, и это только вопрос времени, когда они сойдутся…

Мысль, осенившая ее, заставила чуть подскочить на стуле и схватить стоящий рядом рюкзак. Вытащив конспекты и найдя нужное заклинание, Лана достала из глубин простое серебряное колечко на мизинец. Пробежавшись еще раз по строкам и тщательно все запомнив, взяла в руки кольцо…

И наложила противозачаточное заклинание.

Потому что Рейчел права ‒ себе лгать не стоит. Она хочет этого мужчину, но к детям пока не готова. Да и сколько можно уже в девицах ходить? Не то чтобы она гордо носилась со своей девственностью и берегла ее, просто никогда не возникало желания сойтись с мужчиной. Сейчас уже давно не те нравы, что триста лет назад. Возможно, при замужестве ее чистота была бы плюсом, но если бы это было не так, ее бы не осудили. А сейчас, когда отец мертв и ей нет нужды выходить замуж за аристократа, которые еще пытаются чтить старые порядки, ей эта девственность и задаром не нужна.

Видар первый мужчина, к которому она испытывает что-то большее, чем вежливое безразличие. Гораздо большее. К тому же скоро она уйдет из деревни, и никто из мужчин империи не будет шептаться между собой и смаковать слухи о том, кто же первый попробовал дочь самого Тревиса Хеллворта.

“А ты хочешь уйти?” ‒ тихо прошептало что-то внутри нее, и Лана тряхнула головой, отгоняя эти мысли. Не будет она сейчас об этом думать.

И, возвращаясь к насущной теме, если не Видар, то кто?

В голове тут же возник образ Маркуса. Лана скривилась и передернула плечами от отвращения. Высокий, красивый, стройный и абсолютно гнилой внутри. Вспомнила, как он стоял на коленях перед ней и делал предложение. И оберегать он ее будет, и любить, и уважать. И как он восхищен красотой, умом и прочими достоинствами… Пустозвон.

Тут же в мыслях прозвучало рычащее “Моя”, и внутренности словно огладила теплая и мягкая пуховка. Как вообще можно прорычать слово, в котором только одна твердая согласная?

Чуть помедлив, Лана надела кольцо на левый мизинец. Она приняла решение, и в мыслях наконец стало легко и спокойно. Пора приниматься за работу.

Вылив остатки чая и съев пару яблок, она уселась за стол и стала дорабатывать пластину. Стоило ей избавиться от раздирающих мыслей, и работа пошла споро. Заняв почти весь стол, Лана с удовольствием погрузилась в накладывание схем на камни, чтобы процесс восстановления шел максимально быстро.

Мысли об отце и сестрах-тройняшках она отгоняла, но они упорно лезли в голову. Обещала ведь подумать над этим, но сейчас ей хватало переживаний о ее отношениях с Видаром. Поэтому она усилием воли заполняла все мысли схемами.