Демонология Сангомара. Наследие вампиров - Штольц Евгения - Страница 40

Пока Йева пребывала в думах по поводу рыбака, а Лео предавался честолюбивым мечтам, Филипп вдруг резко вскинул голову. Он прищурился, сосредоточиваясь, а потом сжал губы:

— Отряд, ускорьтесь! Здесь небезопасно!

Все стали озираться по сторонам, не понимая, где их лорд узрел опасность. Но где-то вдалеке с деревьев вспорхнули птицы, и их крик набатом разлетелся над лесом. Будто вторя, до ушей гвардейцев донесся басовитый рев какого-то очень крупного существа.

Будь Уильям в сознании, он бы рассказал, что это за существо. Однако сейчас он лежал на носилках, установленных на кобыле, которая прижимала уши к голове и учащенно дышала. Отряд заспешил, а близнецы по наказу отца держались ближе к раненому, дабы успеть подхватить его в случае падения, если испуганную лошадь вдруг понесет. Но все обошлось — и спустя сутки отряд наконец покинул ельник и выехал на равнины, а через два дня пути по полям прибыл к себе на родину — в Брасо-Дэнто.

Брасо-Дэнто

Вид его вызывал трепет, смешанный с восторгом. Город основали полторы тысячи лет назад — древние зодчие возвели его на склоне горы, окружив высокой крепостной стеной из серого камня. Более неприступной твердыни Север не знал.

Брасо-Дэнто не мог соперничать с городами Юга ни по численности населения, ни по размерам. Но в облике его сквозила мощь, сплетались простота и своя, особая, грозная красота. Под защитой стен жили знать, торговцы и лучшие мастеровые графства. На рынках велась бойкая торговля товарами со всего Севера. А у подошвы города лежали тучные нивы и сады, которыми кормился Брасо-Дэнто.

Мощеные улицы ползли вверх — к графскому замку, где над ним с севера и востока нависала громада острой горы. На западе же он упирался в обрыв, на дне которого рокотала бурная река Брасо, давшая городу свое имя. Поговаривали, что если выйти на замковый балкон и глянуть вниз, то можно увидеть, как эта река устремляется в горные недра. Вытекала она с другой стороны горы, в низовье, где находился уже другой город — Алмас.

Жители города с почестями встретили графа. Они рукоплескали своему повелителю, и в воздухе звенели молитвы Ямесу. Долгие годы граф мудро правил этими землями, заботясь как о ремесленниках и торговцах, так и о крестьянах. Причем выходило так, что крестьяне жили при нем лучше, чем некоторые зажиточные — при Райгаре в Офурте. Всех устраивали эта благодатная стабильность и отсутствие войн, а самого Филиппа в народе и за пределами Солрага прозвали Белым Вороном.

Граф ехал впереди отряда и со сдержанной улыбкой приветствовал всех открытой ладонью, едва кивая и не сгибая спины. И хотя всадники прикрыли лошадь с носилками со всех сторон, от пересудов это не спасло. Вскоре разгоряченная толпа оживленно переговаривалась и гадала о том, кто же этот молодой человек, которого так оберегает сам граф.

Проехав город, затем перекинутый через расщелину мост и с грохотом поднявшуюся решетку, отряд попал во внутренний двор замка.

Там Уильяма бережно сняли с носилок и занесли внутрь. Перед ним распахнули дверь, ведущую в узкое крыло. И Йева с Лео поднялись с ним на четвертый этаж, где перетащили раненого в комнатушку, более напоминающую узилище. Узилищем это и было — снаружи двери виднелся стальной засов. Внутри окно с толстыми прутьями выходило на горы. Рев Брасо достигал этих окон, и казалось, что река — вот она, на расстоянии вытянутой руки, — так отчетливо ее было слышно.

Эта темница должна была стать для пленника домом на ближайшее время, пока не решится вопрос с судом. Однако Уильям этого не знал: за пять дней пути он так и не очнулся. В своих кошмарах, которые мучили его, он считал, что его везут к лорду Райгару.

Его уложили на кровать.

— Приказать слугам позвать лекаря? — спросила Йева.

— Не надо, — ответил граф. — Пусть им займется сам Него. Будет лучше, если о нашем госте будет знать как можно меньше народу. Так что поможешь ему — тут работы хватит на вас двоих. И не забудьте задвинуть засов, как закончите. Два раза в день проверяйте, но внутрь не заходите — смотрите через окно двери. А как очнется, позовете. Ясно?

Граф еще раз осмотрел и камеру, и пленника, будто проверяя, затем зашагал вниз по лестнице, чтобы попасть в основное крыло замка. У выхода из тюрьмы его встретил капитан стражи Онакс — плечистый вампир, одетый в сверкающий нагрудник с развевающимся за спиной плащом зеленого цвета с гербом ворона. Чем-то он напоминал коннетабля Бартлета: и по виду, и по поведению, и по званию. И так же, как Бартлет, был верен своему хозяину из-за его превосходства над ним. Все-таки вояки — это вояки, в независимости от того, в каких землях они родились.

— Приветствую тебя, мой господин! Прикажешь охранять вход в верхние тюрьмы? — кротко проревел Онакс и поклонился.

— Поставь еще двух на общую дверь, а одного — подле двери в верхние отделы. Про пленного не болтать. Отвечаешь головой! — быстро ответил граф. Затем добавил: — И с заключенных каждый день по кувшину. Забирать будет Него.

— Понял. — Онакс разогнулся и, гремя доспехами, в которые уже врос за свою долгую жизнь, направился к коменданту тюрьмы с раздачей распоряжений.

Йева осталась в узилище одна. Сложив руки на груди, она встала у входа и задумчиво посмотрела на рыбака. А чуть погодя послышались шаркающие шаги — и внутрь вошел почти лысый старичок, одетый в черный балахон, обшитый по воротнику и рукавам золотыми нитями. Через плечо у него была перекинута тканая сумка — со снадобьями и инструментами. Могло показаться, что это один из высших жрецов Ямеса, обычно живущих при замках, но Него Натифуллус если во что и верил, то только в своего хозяина. Он был управителем семьи Тастемара почти сто лет. Впрочем, помимо хозяйства, на его плечах лежала еще ответственность лекаря, а также личного доверенного.

Увидев шатающегося под тяжестью таза с водой управителя, который еще и держал под мышкой ткань для перевязки, Йева кинулась к нему на помощь.

— Спасибо, госпожа, — хрустнул поясницей старичок и указал на раненого. — Это он?

— Да, это тот, о ком говорилось в нашем письме.

— Ай-яй-яй, это псы Райгара так его измордовали?

— Они.

Устав от одного вида раненого, Него вздохнул и извлек из сумы маленький нож, чтобы срезать лохмотья. Он швырял их на пол, а девушка сгребала в кучу. Что-то тихонько звякнуло — и на пол выпала какая-то цепочка. Йева изумленно подняла ее, разглядев, что это не цепочка, а серебряный женский браслетик, сделанный из выполненных в форме цветов звеньев.

— Ты гляди-ка, — прищурился управитель. — Женская побрякушка… И не дешевка. У него жена была?

— Нет, говорили в Вардах, что не женат.

— Значит, подарок невесте. Обычным сеновальщицам такое не дарят, — пожал плечами Него Натифуллус, закрыв для себя вопрос с украшением.

— И невесты у него не было, — снова удивилась Йева.

Но ей не ответили. Управитель недовольно кряхтел:

— Бедняга, вот его измордовали-то… Госпожа, подсобите, пожалуйста, вытащить обломки стрел, а то, боюсь, сил моих не хватит! Уж больно глубоко сидят!

Спрятав браслетик, Йева присела на край кровати и стала помогать вытаскивать обломки стрел. Уильям застонал, лицо его скривилось от невыносимой боли, и он заметался по соломенному матрацу, но не очнулся. Управителю стоило больших трудов извлечь глубоко засевшие древки и наконечники, пока раненый то метался в агонии, то извивался змеей, то обмякал — будто готовый вот-вот отдать душу.

Все вокруг залилось кровью.

Наконец уставший Него достал последний зазубренный наконечник из плеча и швырнул его на пол.

— Вот нелюди! — молвил он, промакивая платком залысины на голове. — Это ж надо! Двенадцать ран — от стрел. Погрызли со всех сторон, будто кость. Копьями дырок наделали. Тыкали бы хоть бережнее…

— Зато, говорят, он за это больше десяти воинов убил.

— И хорошо, — ворчал Него. — Я б их тоже убил за то, что мне столько лишнего труда создали.