Одержимость романами - Бараш Кейтлин - Страница 14

– Один из героев романа списан с реального человека, и теперь писательница хочет изменить некоторые детали, чтобы его не узнали. – Розмари смотрит мне прямо в глаза, и я не отвожу взгляда, стараясь не запаниковать. – Она хотела внести правки до публикации книги, но так получилось, что все хвалили ее именно за описание этого героя, так что она все тянула и тянула, роя себе яму, и вот теперь она в отчаянии…

Я выравниваю дыхание.

– …а я стараюсь натаскать ее на ответы, потому что каждую писательницу, с которой мне доводилось работать, всегда спрашивают, насколько автобиографична ее книга. Честно говоря, это просто кошмар, мужчин почти никогда такое не спрашивают.

– Ты совершенно права, это просто ужас. – В моем голосе слышатся истеричные нотки. – Что ты будешь делать?

Памятуя о том, как Розмари тихо и внимательно выслушивала друзей в том баре в Гованусе, ставлю на то, что она дает взвешенные советы: «Объясни еще раз, что случилось», «Ты уверена?», «Не беспокойся», «Мы все исправим». Она наверняка терпелива и добра, но в то же время непоколебима, с нужной долей профессиональной стойкости.

– Я попросила ее внести правки, но если книга от этого потеряет свою мощь, то ей придется связаться с этим человеком и найти мирное решение. Тогда она сможет опубликовать оригинал книги, – вздыхает Розмари. – По большей части я пытаюсь сделать так, чтобы не пришлось привлекать юристов.

– Звучит очень муторно, – говорю я, потому что это и правда так. – Даже представить себе не могу.

– Знаю. Надеюсь, до этого не дойдет. – Она непринужденным движением собирает волосы в идеальный хвост. – Все, прекращаю жаловаться на работу. Честно. А у тебя есть что-то интересное на горизонте?

Резкая смена темы, но я готова.

– Ничего особенного. В основном буду тешить мужское самолюбие. У моего парня на работе в разгаре важный проект, и он в отвратительном настроении. Так что стоит ему переступить порог, как я протягиваю ему пиво и понимающе киваю каждые несколько минут.

Розмари фыркает:

– Боже, как знакомо. Чем он занимается?

– Он инженер. – Технарь, но не слишком близко к правде. Здесь я подготовилась. – Но, честно говоря, я не особо понимаю, чем он занимается, мы не обсуждаем его работу. Только сложности или какие-то достижения.

– Отлично тебя понимаю. Мой бывший занимался моделированием катастроф. – Пауза. – Мне казалось, он и сам всегда настороже.

Теперь он с нами, в этой комнате. Мы обе представляем одно и то же лицо: Калеб. В горле бурлит странная смесь радости, вины и нежности – по отношению к нему, но почему-то и к ней. Я выбираю вину, позволяю себе ее прочувствовать – разве не это самая правильная реакция?

– Наверное, противоположности притягиваются, – добавляет Розмари.

Я иду напролом в попытке собрать как можно больше данных. Информация – мое оружие и броня.

– И как вышло в твоем случае с противоположностями?

– Ну, я же сказала: бывший парень. Вот и ответ. – Розмари дергает туда-сюда молнию на кошельке, и на ее большом пальце остается вмятина.

Замечаю это – один из нервных жестов. Я тоже предпочитаю мять что-то в руках, когда волнуюсь.

– Но расстались мы не поэтому, – продолжает она. – Сначала все шло хорошо: знаешь это взаимное уважение, когда твой партнер хорош в чем-то, о чем ты и представления не имеешь? Я смотрела на него буквально с восхищением. – Розмари уставилась куда-то за мое левое плечо. – И когда-то он относился ко мне так же.

Калеб часто смотрит на меня с ласковой улыбкой или веселым изумлением. Как будто я интригую его. Это тоже своего рода восхищение?

Розмари делает еще глоток:

– А чем ты занимаешь, когда не продаешь книги?

Она угадала, что это не мое основное занятие.

– Я писатель. – Мои щеки краснеют, но почему? Наверное, дерзко говорить об этом бывшей своего парня, которая работает с состоявшимися писателями на ежедневной основе. – Будущий, – уточняю.

Мы не смотрим друг другу в глаза, но я чувствую, как она оценивает меня. Можно ли распознать чей-то талант просто по внешности, по ощущениям?

– Это здорово! Так ты хочешь узнать, как попасть в издательство?

– О нет, ты решила, я поэтому хочу с тобой общаться? Из-за твоей работы? – Не буду ее разубеждать. Это одно из самых безобидных предположений.

Розмари приподнимает бровь:

– Итак, ты ищешь работу?

– Меня пока все устраивает. Но наверняка в дальнейшем я захочу перемен. Издательство – неплохой вариант.

– «Устраивает» не равно «я счастлива».

Это верно – и мудро.

– А еще я пишу роман, – добавляю я и смотрю на ее лицо в поисках подсказки. – Правда, пока я в самом начале.

– Здорово. – Она улыбается, но ее улыбка не затрагивает глаз. – Как знать, возможно, твоя книга однажды окажется на моем столе.

Эта мысль одновременно волнует и пугает, поэтому я резко меняю тему.

– Расскажи, чем ты занималась раньше. Мне интересно, как люди строят карьеру. Порой мне кажется, что я очень отстала от ровесников.

– Отстала? – Она усмехается. – Сколько тебе лет?

– Двадцать пять, – раскрываю личные подробности. – Когда мы виделись в последний раз, у меня как раз был день рождения.

– О, ты еще молода, торопиться некуда. И с прошедшим! Тебе стоило упомянуть об этом.

– Как-то неловко говорить об этом ни с того ни с сего.

– Твоя правда. Как отпраздновала?

Твой бывший пригласил меня на ужин.

Я наконец-то могу дать ему новое имя.

– Пировали в мексиканском ресторане с моим парнем, Лакланом.

Это имя пришло мне на ум за долю секунды: когда я была в Мельбурне, то знала не менее четырех Лакланов. Если Розмари подумает, что я встречаюсь с австралийцем, то у нас как будто будет кое-что общее: опыт отношений с парнями с акцентом стран Содружества наций и легкими, но заметными культурными различиями.

– Прекрасный выбор кухни, – говорит Розмари, поставив кофе на стол. – Так вот, возвращаясь к твоему вопросу, меньше двух лет назад я работала личной помощницей, и у меня заняло целую вечность, чтобы пробиться: я семь месяцев провела без работы, и это было ужасно. У меня тогда были отношения на расстоянии, так что меня часто подмывало все бросить и переехать туда…

– Откуда был твой бывший? – перебиваю ее, не в силах сдержаться: адреналин зашкаливает.

– Из Уэльса, но в то время учился в магистратуре в Лондоне.

– Местный акцент такой сексуальный, – очень громко заявляю я.

– Полностью согласна! Значит, ты бывала в Лондоне?

Мне было десять, когда бабушка взяла меня с собой в Лондон: слишком рано, чтобы понимать, какой акцент звучит сексуально. Это была моя первая поездка за границу, только что вышла пятая книга про Гарри Поттера, и на каждом автобусе города красовалась надпись «Гип-гип, Гарри», так что большую часть путешествия я провела за книгой, пока мы отстаивали длинные очереди в Вестминстерское аббатство, Букингемский дворец и Тауэр. На все остальное я обращала мало внимания и теперь жалею об этом.

Рассказываю Розмари про бабушку, автобусы, смену караула.

– Я бы хотела побывать там во взрослом возрасте, – добавляю я. – Пройтись по пабам.

– Какие милые воспоминания, судя по всему, у тебя мировая бабушка. – Она снова делает глоток. – В следующий раз тебе обязательно надо посмотреть не только Лондон. Конечно, я предвзята, но рекомендую Уэльс и Шотландию. Там так красиво.

Стук сердца отдается в животе и горле. Розмари так свободно говорит о родине Калеба. Это потому, что она пережила их разрыв и не испытывает ни горечи, ни сожалений? Или все как раз наоборот?

– Ты бывала в Австралии? Я училась там, и Лаклан оттуда. Для меня это самый сексуальный акцент.

– Еще нет, это так далеко, но однажды надеюсь съездить. Что привело его сюда?

– Работа и девушка, – такая прямота предназначена привлечь и удержать ее внимание.

– Как обычно, – смеется она. – Я так понимаю, эта девушка – ты?

– Нет, другая, – импровизирую я. – Это было до того, как мы познакомились.