Пустой трон Одиссея (СИ) - Эмерсон Рю - Страница 31

Среди пустых ниш попалась одна, заполненная глиняными кувшинами. Позади себя воительница услышала шум. Она скользнула в нишу и затаилась в темноте. В углублении пахло лимоном. Масло для ламп.

В главном коридоре раздался шум и приглушенная брань.

— Клади, — раздраженно пробормотал кто-то. — Он велел присмотреть за ней и убедиться, что она пошла, куда сказала. А еще он приказал не болтать.

— Ну так заткнись! — прорычал второй. Минуту спустя по главному коридору прошагали два человека. Один из них метнул взгляд в сторону узкого хода, но не остановился.

Ход оказался коротким. Направо начинался скат, налево углубление, заставленное низкими грубыми скамьями и пустыми корзинами. Потянуло свежим ветерком. Верхняя корзина с веревочными ручками задрожала и упала на пол. На ее месте в стене оказалось отверстие.

Зена застыла в неподвижности и настороженно прислушалась. В коридорах царила тишина. Мужской гогот доносился издалека. Воительница отодвинула корзины и заглянула в отверстие. Это было отверстие для доступа воздуха, не длинное, но тесное. Зена устремила взгляд в темноту. На холмах пестрело около двадцати костров. Они находились дальше, чем можно было предположить. За ними высилась горная цепь. Воительница, насколько возможно, высунулась нарушу и снова огляделась. Чуть в стороне виднелась пристройка к дому. Над ней была совершенно плоская крыша.

Зена решительно протиснулась в отверстие. Внизу начинался крутой откос, но несколько деревьев все же росли и здесь. Она прыгнула, упруго отскочила под кроны деревьев, быстрой перебежкой оказалась у пристройки и, ухватившись за лепные украшения, взобралась на крышу.

Стражи не было. Драконт сказал, что не подпускает вояк ко дворцу. Может, хоть в этом он не солгал. Зена приостановилась, чтобы сориентироваться, и оглянулась на вражеский лагерь. У воды было заметно движение. Корабль Сокрана вытащили далеко на берег, на песке возились несколько человек. Один из них отдавал приказы. «Спокойной ночи, Метрикас», — иронично подумала Зена, отворачиваясь.

В покоях царицы все еще горел свет, свободно колыхались занавеси. Зена бесшумно спрыгнула на балкон и замерла, проверяя, все ли спокойно. Свернувшись калачиком, Габриэль спала среди груды подушек, царица укрыла ее серебристо-синим покрывалом. В комнате по соседству мягко звучали женские голоса. Вероятно, там была купальня.

Зена шагнула вперед, замерла. У стены кто-то был. Воительница не видела незнакомца, но отчетливо слышала его дыхание. «Скорее всего, мальчишка», — решила Зена. Она слабо покачала головой и отступила к поручням. Разбегавшись, Королева воинов резко прыгнула в комнату, перекувырнулась по полу и вскочила, готовая отразить нападение. Телемах не шевельнулся. Он смотрел на воительницу, распахнув глаза и открыв рот. Расписной кувшин выскользнул из его рук. Зена безжалостно ухмыльнулась:

— Отличная идея. Давно здесь? Паренек покраснел и прикусил губу:

— Пришел, когда услышал снаружи звук. Я подумал, что смогу зайти сзади и…

Тихий шорох прервал разговор.

— О, сын мой, — вскрикнула Пенелопа. Зена взглянула на нее и снова повернулась к царевичу.

Такого красного лица она не видела никогда в жизни.

— Мама, я думал, это кто-то из тех…

Зена не сводила с мальчишки глаз и, когда он перехватил ее взгляд, придала палец к губам. Подумав о царице, он опустил глаза в пол.

— Телемах, я запрещаю тебе даже разговаривать с этими людьми! Не говоря уже о нападении! Как ты можешь идти один против… мясников? Да еще с простым кувшином! — воительница подняла руку, и разгневанная царица затихла.

— Все в порядке. Никто не пострадал. Я поговорю с Телемахом.

— Я… Да, пожалуйста. Может быть, тебя он послушается.

Телемах пошевелился. Зена снова приложила палец к губам. Царица удалилась. Теперь оставшиеся слышали только ее печальный голос и тихие ответы служанки.

— Неужели ты прикажешь мне…

— Прятаться у матери? Почему ты так решил? — Тишина в ответ. Воительница взглянула на Габриэль, сонно моргавшую и пытавшуюся приподняться на локте. — Все хорошо, Габриэль. Спи.

— М-м-м… Спасибо, — пробормотала девушка и откинулась на подушки. Телемах неслышно прошел по комнате и поправил на ней покрывало. Потом он тихо вернулся к воительнице.

— Она такая милая! Маме нравятся ее рассказы. Я давно не видел, чтобы царица смеялась от счастья. Габриэль очень много знает об отце и его приключениях.

Зена увела мальчика в дальний конец зала. Прихватив несколько подушек, она бросила их у стены и вытянулась там же, указав пареньку на пол рядом с собой. Телемах тоже взял подушку и, устроившись у Зены под боком, снова заговорил:

— Ты знаешь, как Одиссей победил волшебного немейского льва? А как он проник в подземное царство и похитил трехголового Цербера? От самого берега Стикса! А как…

— Я все это слышала, — перебила Зена. Еще бы ей не слышать. Она знала даже больше: все эти подвиги совершил Геракл, а не Одиссей. «Надеюсь, Телемах не узнает правды, — подумала воительница. — По крайней мере, в юности. Хорошо, что Габриэль поболтала с Иолаем, пока я спасала Прометея. Габриэль правильно сделала. Ей это всегда удается. Глаза мальчишки сияли. Может быть, когда вернется его отец и расскажет свои истории, Телемах не вспомнит сегодняшний вечер. Если доживет до этого часа». Зена заговорила о другом:

— Твоя мысль неплоха. Правда, окажись на моем месте враг, ты бы погиб. А если ты умрешь, кто защитит твою мать?

Мальчик побледнел:

— Прости.

— Не извиняйся. Ты жив. И я уже сказала, что твоя идея верна, но над ней надо поработать. Я покажу тебе, как напасть на врага и не получить ножом под ребра. Я научу тебя всему, на что хватит времени, — Телемах хотел было заговорить, но воительница подняла руку. — Может, этого мало, но здесь творится слишком много безобразий, и у меня уйма дел. Ты молод и ловок в движениях. Это хорошо.

— Моей матери это не понравится.

— Я уже говорила с ней. Кажется, она все поняла. Но пока не вернется Одиссей, ты — все, что у нее есть. Если он никогда не вернется, ты будешь единственным напоминанием об отце. Тебе от этого не легче, верно? — Телемах мрачно помолчал и качнул головой. — Завтра я поговорю с ней опять, а теперь слушай. Каждый день, пока мы не расправимся с Драконтом, ты будешь видеть меня во дворце. Тебе может показаться, что я на их стороне, но это не так. Я знаю почти всех воинов в лагере и сделаю все, чтобы они мне поверили. Мои поступки могут тебе не понравиться.

— Я… Хорошо.

— Если наши пути пересекутся и ты захочешь мне перечить, на здоровье. Драконта ты ни в чем не убедишь, он хитер. Но большинство его солдат гораздо глупее.

— Их много, сотни две, — невпопад ответил Телемах.

— Знаю.

— Если тебя убьют, что будет с моей матерью?

— Меня не убьют. Я не собираюсь начинать здесь войну. По крайней мере, в открытую. И проигрыш тоже не в моих планах.

— Что ты намерена делать? Зена пожала плечами:

— Пока не знаю. Посижу здесь и немного подумаю. Иди спать.

На секунду ей показалось, что Телемах хочет поговорить еще, но он кивнул, поднялся и отбросил подушку. Она упала на стул Пенелопы у ткацкого станка, царевич бросил грустный взгляд в сторону маленькой комнаты и вышел на балкон. Чуть погодя Зена услышала тихий шорох, и наконец все стихло.

В зал вошла прислужница царицы. Сняв с руки желтое покрывало, она набросила его на постель и удалилась. Мгновение спустя в покоях появилась Пенелопа, облаченная в одеяние того же цвета. Зена поднялась.

— Воительница, — мягко начала царица и бросила взгляд на Габриэль, убеждаясь, что девушка спит. Пенелопа прошла через комнату и опустилась на резной стул. — Где мой сын?

— Ушел к себе.

Царица слабо вздохнула, закрыла глаза и покачала головой:

— Ну, хорошо. Его комната этажом ниже. Не люблю, когда он так спускается, но ничего не могу поделать. Он научился этому в восемь лет, — женщина взглянула на неподвижную и молчаливую воительницу. — Не надо слов, я знаю, что ты обо мне думаешь. Сегодня я сказала себе, что Телемах уже не ребенок. Я позволю тебе его обучать. Габриэль много рассказывала о тебе.