Порочное влечение (СИ) - Тан Юлия - Страница 63

ДЖОНАТАН

Алан встал с кровати в рост, обернув простынь на бедрах. Он расправил плечи и холодно незнакомо посмотрел на меня.

— Как это понимать, Алл? — от растерянности я еле сформулировал вопрос.

Вообще мне хочется приукрасить ярким синяком его смазливое лицо, на котором расплылась ядовитая улыбка.

Я откинул пиджак, готовясь к самому непредвиденному повороту. Под моим гневным взглядом Лили придвигается ближе к изголовью кровати, сильнее укутываясь в белое одеяло.

— Мы будем драться? Как тогда, Джон, в старшей школе? — насмешливо спросил Алан. — Только знай, что я поддался. Но мне очень хотелось разбить высокомерное лицо Джонатана Вуда.

— Я жду объяснений, Алан. А потом решу, что делать с тобой дальше.

— Весь мир не крутиться вокруг тебя, мой друг, — последние слова он буквально выплюнул.

Я не понимаю происходящего сейчас. И совсем не узнаю Алана. От этого становится не по себе.

— Что происходит? — требовательно спросил я, похоже, бывшего лучшего друга.

— Я трахаю твою жену, Джонатан. Уже давно.

Я машинально сжал кулаки. Этот ублюдок сейчас получит сполна.

В два шага преодолеваю расстояние между нами и замахиваюсь. Мой кулак вскользь проходится по его щеке. В ответ Алан отталкивает меня в сторону туалетного столика, с которого с грохотом падает на светлый паркет содержимое.

— Я предупреждал, Джон! — решительно выкрикнул Алан.

— Вы оба… За моей спиной, — рявкнул я, тяжело дыша.

Во мне разрастается не только злость, но и обида. Алана я всегда считал одним из близких людей. Он был рядом не один год. Его поступок — это подлый удар в спину тупым ножом.

— Я не думал, что ты настолько примешь близко к сердцу, — насмешливо проговорил Алан, рассмеявшись.

— Джонатан, — начала Лили, стирая тыльной стороной руки слезы.

— Заткнись, — рявкнул на нее Алан. — Время раскрывать карты, — он победно хлопнул в ладоши.

Из моей груди вырывается тяжелое дыхание, а по телу разрастается озноб.

Алан натянул боксеры и кинул шелковый халат Лили.

— Мне пришлось долго ждать, пока я смогу насытиться местью.

Я посмотрел на него в упор, все еще не веря в происходящее. В памяти были тысячи моментов, связанных с Аланом.

— Мы дружим со старшей школы. По крайне мере, мне так казалось.

— Дружим? По-твоему, это было дружбой? — каждое слово он проговорил с отвращением.

— Я тебя не понимаю, Алан. Я ни разу не подвел тебя, и не отказал в помощи с самых первых дней нашего знакомства, — мои слова звучат, как оправдание. Но я, правда, не понимаю, чем заслужил происходящее сейчас.

— Конечно, не понимаешь! Ты привык, что являешься центром для окружающих. А сейчас, я спущу тебя с верхнего этажа небоскреба.

— Ты причастен к хищению в компании? — не выдержал я.

— Об этом поговорим позже. Это не столь значимо, Джонатан! Это всего лишь деньги!

Алан уселся в кресло, вальяжно закинув ногу на ногу. Из выдвижного ящика комода он достал пистолет и направил на меня.

Я замер. В ушах пульсирует, а от скачка адреналина быстро стучит сердце, кажется, что оно проломит ребра.

— Убери оружие, Алл, — ровным тоном попросил я, делая попытку успокоить бывшего друга.

— Стой на месте, Джон, — предостерег он, когда я двинулся немного в сторону. — Ты узнаешь правду, а после… После я пристрелю тебя в расплату за свою семью.

— Какое отношение я имею к твоей семье? — осторожно начал я, искренне не понимая к чему он клонит.

— Самое прямое, мой друг. Твой дед был не таким честным человеком, как ты думаешь. Как и Майкл Вуд, который живет в свое удовольствие где-то на берегу океана. Ты знаешь, мне даже жаль тебя.

— Майкл Вуд мертв, — твердо заявил я.

— Только не начинай этот спектакль, Джонатан! Оставь это для ФБР. Мы прекрасно знаем, что Майкл жив и здоровее твоего отца, — хихикнул он.

— Заткнись, Алл, — дернулся в его сторону я, а Алан взвел курок.

Я остановился, преодолевая себя, чтобы оставаться с холодной головой. Алан без сомнения нацелился в меня. В его глазах горит решительность и злость. Он кивнул на мое прежнее место, этим давая понять, чтобы я отошел.

— Оказывается, тебя можно дрессировать. Всего лишь нужен пистолет.

Лили встала сзади Алана, нежно положив руку на мускулистое плечо. В груди заныло от такого подлого предательства. Я мог смириться со многим, но это …

— Возможно, правда тебя убьет быстрее, чем мой пистолет. Тебе ведь не рассказывали, что твой дядя пожертвовал бортом, чтобы спасти свою шкуру? Их ложь, Ричарда Вуда и его старшего сына, вышла за все границы. А все после одного случая. Моих родителей убили по заказу Ричарда Вуда.

— Что за бред, Алл? — скривился я.

— А ты думаешь, почему я, никому неизвестный мальчик, попал в привилегированную школу в Нью-Йорке? Там учатся такие, как ты, Джонатан, богатые ублюдки. Чувство вины съедало старика Ричарда, поэтому он открыл счет на мое имя и определил несчастного мальчишку в частную школу. Об этом я, конечно, узнал не сразу. Пришлось покопаться в документах директрисы.

— И ты решил отомстить мне за то, что мой дед помог тебе?

— Помог? Да, он убил моих родителей сначала, — зарычал Алан. — Я несколько лет провел в интернате. Это было отнюдь не счастливые годы.

— Все же, я жду доказательства.

— Ты не в том положении, Джонатан. Но по старой дружбе, я покажу тебе это, — Алан кинул мне в ноги затертую папку.

Не сводя с бывшего друга глаза, я аккуратно поднял папку с пола. Развязал веревки и принялся перелистывать документы. Хотя я стараюсь выглядеть спокойно и уверенно, но от волнения не могу сконцентрироваться на напечатанном тексте на белых потрепанных временем листах.

— Не понимаю к чему ведут все эти счета, сметы…

— Позволь объясню. Твой дядя был замешан в сделке, которую сложно назвать законной. Точнее он позволял через свои счета переводить круглые суммы за незаконную торговлю предметами искусства. Ему выплачивали гонорары иногда шестизначными суммами.

— Зачем ему надо было вмешиваться в такое? У Майкла было достаточно денег.

— О мотивах Майкла мне неизвестно, Джонатан. Ричард Вуд покрывал старшего сына. Конечно, это приносило хороший доход семье вне компании, — он запнулся перед тем, как продолжить дальше. — Мои родители были оценщиками предметов старины и роскоши, квалифицированными специалистами. У них даже была своя небольшая компания. Твой дядя связался с ними и свел со своими компаньонами.

— Твои родители знали на что идут? — Я поднял на него взгляд.

— В том то и дело. Мама и папа не знали, что будут работать на черном рынке. Когда они поняли в чем дело, то им ясно дали понять: назад дороги нет.

— Откуда тебе известны подробности, Алл? — Я скрестил руки на груди. Возможно, пытаясь этим унять покалывание по телу.

— У меня было долгих двадцать пять лет, чтобы разложить все по полочкам. Но ты не дослушал, — с сарказмом сказал он. — Прошло несколько лет, как мои родители работали на неизвестных работодателей. Пока по роковой случайности твой дядя не прислал чек со своей фамилией. Отец быстро вышел на него и хотел заставить его вытянуть их из этого бизнеса. Да, может, он перегнул, когда хотел пойти на шантаж. Причастность такой семьи, как Вуд, в скандале с незаконным оборотом денег и торговлей наделало бы много шума. Вряд-ли бы ты был так богат сегодня. Ричард Вуд, чтобы спасти достоинство и репутацию семьи пошел на крайность. По его заказу расправились с моими родителями, свидетелями темной стороны жизни семейства Вуд.

Я с трудом верю в услышанное. Мой дед всегда был для меня примером, моим наставником. Я вырос рядом с ним и дядей. Они учили меня быть достойным фамилии Вуд. И сейчас я узнаю грязную правду, которая выбивает почву из-под ног и обескураживает до умопомрачения. Я не верю.

— Года шли. Ты и твоя семья жила в богатстве и процветании, пока я пытался выжить с незнакомыми мне людьми. Меня дважды брали в семью, но после возвращали, как ненужную вещь, которая не подошла по размеру и фасону. Похоже, капли совести остались в Ричарде, и он нашел мне опекуна, а после оплачивал мою жизнь. Я рос и был полон благодарности анонимному спонсору. Но, у меня всегда были вопросы, и я начал искать ответы. До того момента, как ты меня заметил в школе прошло несколько лет. Ты и окружающие тебя снобы, только спустя три месяца заметили меня! Спустили свои высокомерные взоры на новенького.