Порочное влечение (СИ) - Тан Юлия - Страница 15

В голове возникают сотни, откуда не возьмись, вопросов, но меня интересует лишь один:

— Ты женат?

— Да, — стальным голосом отчеканивает это маленькое слово, а я гоню возникшую досаду.

— Хорошо, — только и могу выдавить от образовавшегося кома в горле.

Между нами повисает напряжение. Но неожиданно Джонатан берет мою руку, согревая ее в своих ладонях.

— Спрашивай еще, — с надеждой произносит он, поглаживая подушечки моих пальцев.

— Почему ты решил инвестировать в образование? — задаю совсем не тот вопрос, который хотела.

Стараюсь унять знакомую расползающуюся дрожь в теле, заметив, как поднимается его грудь под рубашкой от учащенного дыхания.

— Мне нужно куда-то вкладывать деньги, — просто отвечает он, как будто сходил за продуктами в Costco.

— Гордыня — это смертный грех, мистер Вуд.

Требуется немало усилий, чтобы не прильнуть к его губам, растворяясь в пряном аромате.

— Это не гордыня, мисс Шварц. У меня есть финансовые возможности, а у вас цели, надежды, мечты — называй, как хочешь, и я их исполнил, вложив пару миллионов.

— А как же судьба, Джонатан?

— Эмилия, — нежно говорит он и проводит подушечкой пальца по щеке, — если бы Гарольд Вуд не приплыл в Нью-Йорк, если бы не основал компанию, я бы не смог финансировать в образование, и мы бы не встретились.

— А если бы я оказалась здесь несколько лет назад, когда впервые выиграла грант?

— Если бы ты приехала тогда, то попала на мою свадьбу. И, возможно, не дала бы совершить ошибку, — грустно отвечает Джонатан. Он тяжело вздыхает и переплетает наши пальцы.

— Почему свой брак ты называешь ошибкой?

— Я бы не хотел омрачать прекрасный вечер своими проблемами.

Замечаю его вымученную улыбку, когда нас освещают фары автомобиля.

— Ты не ответил на мой вопрос: почему именно образование, мистер Вуд? — повторяю его интонацию с конференции, придвигаясь ближе.

— Забавно, мисс Шварц, — Джонатан хитро улыбается, прижимая меня к себе одной рукой за талию. Это прикосновение не дает мыслить здраво, создавая помехи в рассудке.

— Это бизнес, мисс Шварц. Вложив сейчас в образование, мы получим более квалифицированных сотрудников в дальнейшем, которые будут представлять интересы Колумбийского университета в своих далеких государствах. Возможно, кто-то захочет остаться и будет работать на меня или такого как Хейс. Для этого созданы все условия. В прошлом году семьдесят восемь преподавателей приехали по программе и только девятнадцать захотели уехать обратно, обосновывая семейным положением или другими обстоятельствами, — выдержанным, деловым тоном поясняет он. Последние слова, мимолетно напоминают о муже, вызывая далекий голос вины, но также быстро исчезает.

— Банально, мистер Вуд.

Хренов бизнесмен. Почему я не могу оторвать от него взгляд? Джонатан приковывает меня, манит, словно что-то диковинное.

— Ты играешь с огнем, мисс Шварц, — предостерегает он.

Джонатан очерчивает нежно скулу, следуя вниз к шее, заставляя этими действиями в предвкушении закрыть глаза.

— Смотри на меня, — тихо шепчет в губы.

Меня затягивает в зеленый омут. Все глубже и глубже. Но самое печальное, я не желаю спасения. Делаю то, что хотела весь вечер: касаюсь его щеки, слегка покалывающую ладонь. Странно ощущать происходящее внутри меня.

Не дает опомниться и нежно целует, словно пробуя на вкус. Сердце замирает в ударе, трепетно ожидая продолжения.

— Заберу тебя вечером. Не опаздывай, — шепчет в губы, разрывая недолгий поцелуй.

Понимаю, что мы приехали по моему адресу и остановились возле входа в кондоминиум.

— Катись к черту, Вуд, — шиплю на прощание, вылетая из машины.

В ночном воздухе слышу летящие за мной слова: «В семь, Эмилия!».

Глава 12

«Остерегайтесь желаний —

они способны разрушить вас».

©Петр Квятковский

ДЖОНАТАН

Традиционная утренняя пробежка была испорчена проливным дождем. Также из-за непогоды пришлось поменять некоторые планы на вечер. Сегодня чувствую себя лучше, чем за последние несколько месяцев. Во мне бьется разрядами энергия, которая пробуждает внутри еле ощутимое волнение. Разбираться с этим я не намерен, поэтому оставляю психоанализ до лучших времен.

С самого утра мама оборвала телефон, факс и почту. Игнорирую все попытки связаться со мной. Через несколько дней День благодарения, а я все еще зол на эту женщину после встречи с сенатором.

— Мистер Вуд, — шепчет Элисон, приоткрыв дверь, — Венеция на линии, — говорит одними губами и указывает пальцем на телефон на моем рабочем столе.

— Соедини, — даю указания и подъезжаю на кресле ближе, сразу же включая лэптоп.

— Бонджорно, сеньор Эспозито6! — приветствую итальянского партнера, а в ответ слышу длинную речь Николу. — Спасибо, все хорошо. Как ты?

По его эмоциональной интонации могу представить, как он, жестикулируя руками, ходит туда-сюда по офису в центре Рима.

— Да… Да… — только успеваю вставлять между потоком его предложений. — Документы готовы, первый транш вы получите через несколько дней. Я прилечу на выходных. Мы сможем посмотреть это здание, я заинтересован в нем… Да… Да… Сегодня вам отправят на почту… Грасиас, сеньор Эспозито, адью7, — благодарю и кладу трубку.

Несколько секунд смотрю на стекающие полосами капли по окну. Погода совсем испортилась.

Через несколько минут нахожу фотографии, которые прислал Николу. Рассматриваю здание, обложенное белым мрамором, ажурные окошки и балконы с массивными колонами у вод Гранд-канала. Внутри здания требуется провести много работ. Но в целом оно в лучшем состоянии, чем предыдущее. Нужно оценить, насколько будет затратная реконструкция. По словам Николу, здание простояло, пустуя, не одно десятилетие.

— Мистер Чейз, босс занят, — доносится голос Элисон.

Нужно запретить ей так называть меня. В кабинет врывается раскрасневшийся Спенсер в насквозь мокром пальто.

— Джон, какого хрена? — набрасывается он с порога.

— И тебе привет, — таким же тоном отвечаю ему, осматривая промокшего до нитки кузена. — Элисон, принеси полотенца и сухой костюм, — успеваю крикнуть перед тем, как закрылась дверь.

Не офис, а черт возьми что.

— Твоя мать подняла на уши всю родню! Она даже дозвонилась до нашей троюродной тетки в Колорадо! Я не могу каждый раз бегать и искать тебя, когда ты решишь не отвечать на ее звонки! — высказывает Спенсер. Он скидывает промокшее насквозь пальто, скрещивая то ли от холода, то ли от обиды руки на груди и с укором смотрит на меня. Откидываюсь в кресле и закидываю ноги на край стола. — У меня пациенты, Джон, и четкое расписание сеансов на месяцы вперед, — уже более спокойно объясняет он.

— Во-первых, она это заслужила, а во-вторых, я был занят, — без эмоционально отвечаю я.

Стараюсь не накалять ситуацию, потому что знаю, насколько Спенсер ответственно относится к работе и как сильно может переживать из-за меня.

— Если хочешь, чтобы она приехала сама к тебе, продолжай в том же духе, — предостерегает меня.

Спенсер с сердитым видом расстегивает рубашку и кидает ее на кресло.

— Сегодня я не буду портить себе хорошее настроение. Передай ей, я буду к трем, как и планировалось. Надеюсь, ты не станешь дальше раздеваться посреди кабинета.

— Для этих целей у тебя есть секретарь.

— Ассистент, — поправляю его.

— Можешь называть как угодно! — вспылил он. — Кстати, ты необычайно спокоен, расслаблен… У тебя все в порядке? — Спенс усаживается напротив, заинтересовано осматривая меня.

— Тц… — цокаю в ответ. — Вас не поймешь, то я агрессивен, то спокоен, — хмурюсь в наигранной обиде. Сканирующие голубые глаза загораются в азарте.