Ниенна. Благословленная Смертью - Русинова Наталья Валентиновна - Страница 14

– Убирайсссссся, – прошипела тьма. – Я тебя предупреждал, сссскотину ссстарую. Костею иголку сломал, навий зооморфных, охранителей здешних, под землей оставил, и тебе вместе с избой и гусями лапы из задницы повырываю с мясссссом!!

– А ты всем девкам здешним сердца повырывать да кровью их землю залить удумал, окаянный? – так и взвилась бабка на месте, потрясая сухонькими кулачками. – А ежели людское племя в этих краях иссякнет? Мы так никогда лютовать себе не позволяли, ентот, как его, баланс не нарушали!

– Наплевать, – пророкотала тьма, обретая плотность. По поверхности ее, все еще расплывчатой, но уже гладкой, как шелк, то тут, то там вспыхивали красные выпученные глаза. – Надоели мне люди, особенно девки, всссссю плешь проели своими воплями, да весссссельем! Еще и праздник затеять удумали, вссссю округу на уши поставить! А потом меня земля здешняя отвергает, пятки жжет, пройтисссь невозможно! Ну ничего, от тебя избавлюсь и зараз ритуал проведу, вот потеха-то будет! Попляшет Сссссмерть на коссстях, как раньше бывало, вссссласть!

– А шипишь-то чего? – вдруг насторожилась бабка. – Зуб, чтоль, выбили в пьяной драке?

– Шшшшто? – вздрогнула и заклубилась тьма, снова теряя очертания. – Какая пьяная драка? Да как ты смеешь, кочерыжка сссстарая… Тьфу ты, пропасссссть!

– Выбили-выбили, – распрямила плечи бабка, ехидно ухмыляясь. – Иль сам выпал? Или все на месте, просто силенок не хватает щель меж зубами заделать? А все туда же, жертвы кровавые приносить…

– И шшшто? – пророкотала тьма. – Ты со всеми своими знаниями ничего мне не сделаешь, силенок не хватит. Даже вычиссслить не сможешь. Даю сроку три дня, не уберешься отсюда со своей ссскотиной лапчатой, что деревянной, что живой – так я поспособссствую, упокою тебя навеки, с Костеем рядом!

И тьма исчезла в густоте зеленых ветвей, только ветер по ногам хлопнул.

Старая Улита не обратила на это никакого внимания. Рванула в избу, забыв про все, даже про жалобно стонущих гусей-лебедей, так и лежащих на полянке перед избушкой.

– Я те покажу задницу с мясом, – сложила она себе за спину дулю. – Через три дня, значит? Так я устрою три дня веселья, посмотрю, как ты справишься с теми, кого я на подмогу позову! Думаешь, Улита в лесу родилась, читать прилично не научилась, пню всю жизнь молилась, колдовала, как лешие учили? Ничо, пограмотнее знакомцы у меня имеются! В самой Академии чародейской студиозусов некромансии учат, упырям бошки сносить и мертвяков насовсем упокаивать! И тебя, душегуба, изловят да на плаху отправят!

Она поднялась на крыльцо избушки на покалеченных курьих ножках, перебинтованных с прошлой седьмицы по самый подпол, села на лавку и потянулась к стоящему рядом колокольчику с кристаллом на макушке. Щелкнула по нему длинным ногтем и тот засветился.

– Хто тама? – заголосила Улита в колокольчик, то и дело прижимая его к уху, а затем снова возвращая ко рту. – Удмертий, ты, старый друг? Не трынди, я тебя на три года моложе! Выручай, ну, в знак давней дружбы! Чаво? Да пошутила я тогда, ну добавила в передачку с медом крапивы горькой, для здоровья мужского как полезно! А ты орал, будто я туда, по меньшей мере, плюнула… Эх, ладно. Кто старое помянет, тому осиновый кол в задницу. Слушай, Удмертушка, без твоей помощи не обойтись. Беда у нас большая приключилась…

*

Для отправления группы молодых чародеев из славного города Ахенбурга в захолустную глушь, откуда декану Удмертию поступило сообщение с призывом о помощи, не пожалели и дальнего портала, что был способен перебросить людей с пожитками на расстояние в сотни миль.

И то правильно, подумала Ниенна. Снаряжения, эликсиров и оружия взято столько, что страшно подумать – вдруг это на собственном горбу тащить придется по оврагам да буеракам? У любой приличной лошади от такой тяжести переломился бы хребет. У неприличной – открылся бы дар человеческой речи, примерно в том же ключе, что и у адепта-старшекурсника боевого факультета Альбрехта Вельфа, отвечавшего за подготовку к переходу.

– Эдгар, полудурок, ты на кой ляд с собой эликсиров приворотных целую сумку тащишь? А если бежать придется? Выронишь по дороге, селяне необученные подберут да себе во вред используют, нам потом в яме с решетками сидеть? Брось немедленно!

– Не брошу! – вцепился в огромный холщовый мешок Эдгар. Внутри что-то подозрительно зазвенело. – А вдруг бабы?

– В деревне-то? Баб там немеряно, а ты на фоне их мужиков и без приворотных зелий сгодишься, – ухмыльнулся Альбрехт. – Зад с мылом вымоешь да зубы почистишь, и колдовать не понадобится.

– Пошел к рогатым! – рассердился на однокашника Эдгар. – Я чаще тебя в баню хожу! И вообще…

Он перехватил поудобнее мешок и заговорщическим тоном продолжил.

– Там не только приворотные зелья, которые я, кстати, не использовать везу, а продавать, но и лучшая эссенция мадам Ангелины из «Прекрасного утра», семь флаконов! Достаточно развести с водой и вуаля – лучше игристого вина! Или ты на празднике рыгаловку сельскую собрался пить, типа сивухи на чертополоховых колючках?

– Неее, сивуху не буду, – тут же пошел на попятную Альбрехт. – Ладно, упаковывайся, да смотри, чтобы преподаватели не просекли, что мы с собой хмельное тащим!

Боевик провел ладонью по темным растрепанным волосам, поправил ворот синего мундира.

– До отправления четыре минуты. Целительница где? А, привет, Азали, вижу. Герда, клинки упаковала? Отлично. Лялечка с вами?

– С нами, – подала голос Ниенна. Прозвище, прилипшее к ней почти год назад во время поступления в Академию, закрепилось, кажется, на всю оставшуюся жизнь.

– Поперек нас в бой не лезь, – голос Альбрехта неожиданно смягчился. – У тебя силы до конца еще не восстановились.

Он шагнул к девчонкам поближе.

– Мне не нравится эта ситуация, вот что я вам скажу. Селяне в глуши дикие, дай им волю, колдуна на костре скорее сожгут, чем за работу отблагодарят. В какое место их не поцелуй – везде на задницу наткнешься. Поэтому обо всем подозрительном докладывать мне и не ходить поодиночке. Даже до ветру в нужник, поняли?

Девчонки синхронно кивнули. Даже острая на язык Герда смолчала. Видимо, понимала – не та ситуация, чтобы кочевряжиться.

– Лялечка, еще раз перескажи на свежую голову, что там за история с убитыми девками?

– Двенадцать жертв с начала января. Вырваны сердца у еще живых, вдобавок выворочена грудная клетка. Удивительно, что за помощью послала лесная ведьма такого уровня, что у нее избушка собственная на курьих ногах материализовалась, представляете?

– Лихо, – присвистнул Альбрехт. – И что, она не смогла уничтожить эту тварь?

– Нет, даже вычислить не получилось. Известно только, что шепелявит, то ли зубов не хватает, то ли от волнения. То ли просто нечисть, которой трудно дается человеческий говор.

– Ну ничего, мы все равно лучше подготовлены, чем малограмотная лесная ведьма, – воспрял духом боевик. – Поймаем гадину, да осиновый кол воткнем в глотку!

– Сначала вычислить надо, – покачала головой Ниенна. – Беззубых, поди, половина деревни. Кто бы их там лечил? Плюс с окрестных сел в гости на праздник Первого урожая люди в эти дни приходят. Что мне не нравится больше всего – это их церковь Всеблагого Левия.

– А чего с церковью не так?

– То, что она есть, – включилась в разговор Герда. – А раз есть, значит, жальники должны быть запечатаны, покойники – гнить в обнимку с опарышами под землей, а всяческая нечисть – глодать кору в лесу, а не кружить подле деревень, сердца у людей вырывая. Ниенка, ты в некромансерских книжках нашла хоть что-то подобное?

– Нашла, но ничего не подходит, – вздохнула Ниенна. – Сердце способна вырвать, как минимум, дюжина разных видов нечисти. Но большинство вдобавок обглодали бы трупы, или хоть печень выели с мозгом. И ни одна из них не способна превращаться в туман с выпученными глазами. Я взяла с собой два бестиария, один – по вымершим чудовищам, погляжу еще на досуге, может, хоть какую-то подсказку найду.