Девушка из офиса - Аленчик Ксения - Страница 8

– Мы с Кариной подарим тебе деньги и всем остальным скажем. Вот увидишь, ты еще в плюсе останешься!

Я неохотно соглашаюсь и обещаю Марине забронировать столик в том «самом модном прямо сейчас» клубе, который она выбрала.

Вернувшись в офис, я плюхаюсь в кресло, открываю эксель и формирую список гостей: Марина и Карина идут по умолчанию. Дальше – Саша Гарелкина. Гарелкина – человек полезный, работает секретарем руководителя всего нашего подразделения, Дмитрия Анатольевича Смирнова, большого, между прочим, человека. Большого не только по своей значимости в организации, но и по габаритам. Как любая секретарша, Гарелкина в курсе всех карьерных перипетий, корпоративных интриг и кухонных сплетен. Нужную информацию можно сообщать ей в доверительной беседе и быть уверенной, что она передаст куда следует, еще и приукрасит в лучшем виде. От нее же можно узнавать важные новости, например, кому из наших офисных страшил посчастливилось в ближайшее время собраться в декрет, а значит, освободить теплое насиженное местечко. И хоть трудится она за зарплату секретарши, но в отличие от одежды нашей Каринки наряды Гарелкиной всегда украшены логотипами знаменитых модных домов. Я не знаю, как ей это удается, но знаю, что ходить с ней в дорогие клубы – значит привлекать премиальных мужиков. Дорогие бренды на девушках – признак крупной добычи. Премиальным мужикам неинтересно охотиться на куропаток в шмотках из массмаркета, готовых отдаться за пару «лонг-айлендов», им подавай благородную дичь.

Так, на чем я остановилась? Мой лист экселя заполнился тремя строками: Марина, Карина, Саша Гарелкина. Еще Катя. Катя – моя университетская подруга, мажорная дочь богатых родителей, которая, кто бы сомневался, почти сразу после университета сделала отличную партию с сыном компаньона своего отца. Она тоже человек нужный – в окружении ее мужа много достойных кандидатов для воплощения Плана.

– Я говорю, у тебя заполнены данные в квартальном отчете по твоей части?

Обнаруживаю выросшее над моим рабочим столом крупное Машкино туловище. Видимо, я не реагировала на ее вопросы, и она решила, что гора, то есть она, должна сама подойти ко мне и нависнуть в прямом и переносном смысле. Я быстро сворачиваю свой файл, смотрю на Машку вопросительным взглядом. Что ты хочешь от меня, Аибга?

– Ты где-то в своих мыслях витаешь! – констатирует Машка очевидный факт.

Просто у меня, помимо служения родной корпорации, есть еще личная жизнь, в отличие от некоторых, злорадно думаю я, но вслух бессовестно вру:

– Да, что-то задумалась над отчетом…

– Над отчетом для дэшбордов? – переспрашивает Маша.

– Именно, – подтверждаю я.

– Вот я как раз открыла его, а там твои данные не заполнены. А я графики из «Клика» хочу по ним сверить. Ты когда сделаешь? – Маша выжидающе смотрит на меня не тронутыми тушью, широко распахнутыми коровьими глазами.

– Прямо сейчас и заполню! Как раз думала, как быстрее все сделать. – Я хмурю брови, стараясь придать своему лицу озадаченный вид.

– А что там думать? Ты их из системы просто должна выгрузить, как обычно…

Эта колхозница, вылезшая из сеновала, начинает меня конкретно бесить.

– Я все же предпочитаю думать, а не просто выгружать, – огрызаюсь я, но натягиваю улыбку, про себя говоря: сядь на место, буренка, здесь тебе не пастбище.

Я совсем забыла про долбаный отчет. Хорошо, хоть Машка напомнила, а то бы могло и от Нади влететь, если бы незаполненные данные обнаружила она, а не Машка. Кстати, о Машке, надо бы ее тоже пригласить. Все-таки периодически она прикрывает меня по работе. Иногда на нее можно слить часть своих обязанностей, у нее все равно нет никакой личной жизни. А если не похудеет, то и не будет, предсказываю я.

Вот только как я приглашу этот непричесанный колхоз куда-то вместе с расфуфыренной Гарелкиной и рафинированной Катей? Собирать их в одном месте – как надеть свадебное платье с валенками. Кто-то скажет, экстравагантно, но я считаю – рискованно и нелепо. Решаю сходить с Машкой отдельно в какое-нибудь не слишком дорогое место. Для конспирации можно пригласить еще Марину. Сохраняю и закрываю файл со списком гостей и открываю файл с отчетом, но тут же вспоминаю, что нужно бронировать столик в клубе прямо сейчас. Московская клубная культура диктует свои правила, и правила эти говорят, что столы на субботу разбирают уже в понедельник. Выбегаю в коридор, чтобы не слышали коллеги, для вида хватаю пару листов со стола, как будто иду на деловую встречу. Звоню в бар. Плохая новость в том, что завтра нужно привезти депозит, но хорошая – его могут снять с кредитки. С моей выжатой насухо кредитки, грустно думаю я.

Надя вернулась со встречи, и коллеги больше не обсуждают киноафишу, притихли за своими мониторами. Хочу написать Кате, пригласить на вечеринку, у нее бурная светская жизнь, и, подобно московским клубам, ее нужно бронировать минимум за неделю, как вдруг слышу недовольный Надин голос:

– Квартальный отчет не заполнен, ну! Коллеги!

Да, я опять про него забыла, но Надя могла бы и не причитать.

Она выходит из своего кабинета, одетая в брючный костюм молочного цвета и черные туфли со сверкающей вырвиглаз пряжкой «Маноло Бланик». Кто-то вышивает крестиком, а Надя Герк – выпендривается перед подчиненными. Кудрявые непослушные пряди обрамляют лицо объемной шапкой, отчего нос даже не кажется таким длинным. Она стоит посреди комнаты, заложив руки в карманы брюк.

– Ну что, коллеги, кто у нас самое слабое звено? – Она, конечно, и так знает кто, но зачем-то решила поиграть в Машу Киселеву.

Я что-то тараторю в свое оправдание, судорожно невпопад щелкаю правой кнопкой мыши.

– Проблемы какие-то в этот раз? – Надя картинно закатывает глаза, как будто что-то вспоминает. – Ах нет, в прошлый раз они тоже были, не так ли? – спрашивает она, скрещивая руки на груди.

Я пытаюсь вспомнить, что было в прошлый раз. Тогда я тоже соврала, что файл не сохранился, хотя банально забыла. Как, впрочем, и сейчас.

– Позволь мне помочь тебе. – Она подходит ближе к моему столу, и я готовлюсь к оскорблениям и нападкам. Чувствую себя как курица перед тем, как ее поймают, ощипают и сварят с луком и лавровым листом. Мне самой становится от себя противно, я еще больше съеживаюсь от ощущения собственной ничтожности.

– Давай начнем все сначала, – говорит Надя и опирается на мой стол так, чтобы видеть монитор. – Скажи мне, когда у нас дедлайн по этому отчету?

– Второй день первой недели, – говорю я чуть дрогнувшим голосом, хотя точно уверена в ответе.

– Очень хорошо! Теперь скажи мне, пожалуйста, какой сегодня день? – Меня бесит, что Надя устраивает театр, еще и заставляет меня принимать в этом участие, но кто я такая – загнанная курица, а она – хозяйка в дорогущих туфлях. Поэтому я выдыхаю и спокойно отвечаю:

– Второй день первой недели.

– Ага! – восклицает она, словно поймала меня на вранье. – А теперь скажи мне, как ты думаешь, что нужно, чтобы успевать делать отчет до, – она делает многозначительную паузу, – дедлайна?

– Начинать заранее? – заискивающе спрашиваю я, но внутри меня уже разгорается костер негодования от несправедливости, досады и стыда. Стыда за то, что все это театральное представление происходит на глазах у изумленной публики – Лени с Машей, которые, конечно, усиленно пялятся в свои мониторы, но напрягли слух так, что супергерои «Марвел» позавидовали бы их суперспособностям. Хотя я их, конечно, понимаю: слушать, как начальство унижает кого-то из твоих коллег, – это же прям чистый, дистиллированный кайф. Об этом можно потом потрепаться на кухне с другими коллегами, которых пока пронесло, делать ставки, уволят ли после этого бедолагу или он уволится сам, смаковать каждую фразу, слово и мимику: «А как она в этот момент на него посмотрела, ты видела?» или «Означает ли ударение на слове “зарплата” во фразе “мы тебе за что зарплату платим” – ее внушительный размер?». В общем, обсуждений хватит минимум на неделю. По крайней мере, до следующей подобной взбучки. Главное – не оказаться следующим. Вообще, я еще ни разу не получала публичную выволочку, Надя всегда делала это за закрытой дверью своего кабинета, но в этот раз решила поиздеваться надо мной на глазах у коллег. Может быть, она собирается уволить меня?