Мечтая о Венеции - Уильямс Т. А. - Страница 8

– Гастон, вы сотворили чудо! – Вспомнив легенду, она добавила: – Я выгляжу точь-в-точь как год назад. Сделать что-то лучше просто невозможно.

Сказанное не было преувеличением. Пусть Гастон и не знал правды, но в результате его усилий они с Оливией теперь выглядели не просто как близнецы, а как идентичные близнецы. И вот это-то пугало Пенни. Посетив салон красоты, она вросла в затею Кэролайн даже крепче, чем когда подписывала договор в адвокатской конторе. Вот и все. Она прошла точку невозврата.

В четыре часа Пенни явилась на работу и впервые повергла Спиро в состояние немого изумления. Петр находился не в лучшем состоянии. Повар стоял, выпучив глаза и высунув язык:

– Значит, Пенни, ты все-таки решилась.

Джимми тоже был удивлен, но не до потери речи.

– На что решилась?

– Последовала моему совету и вышла на панель.

– Ни на какую панель я не выходила. – Пенни покраснела и оглядела зал. – И пожалуйста, не надо так громко.

– Да не робей. Мы тут все друзья. Наконец-то ты прислушалась к тому, о чем я тебе толкую месяцами подряд. Это ремесло принесет тебе гораздо больше денег, чем работа официантки в нашем кафе.

– Джимми! – не выдержала густо покрасневшая Пенни. – Я не была и никогда не буду шлюхой. Это тебе понятно? – Она чувствовала, как у нее пылают щеки. – Разве девушка не может сделать себе новую прическу без того, чтобы ее обвинили в проституции?

– Пресвятая Дева! – произнес обретший дар речи Спиро. – Ты выглядишь… ошеломляюще. Пенни, ты великолепна, просто великолепна.

– И это правда не на панельные денежки? – спросил недоверчивый Петр и тут же внес свою лепту в комплименты. – Вообще-то, Пенни, ты замечательно выглядишь. Честное слово, черт тебя побери!

Поскольку Пенни явилась на работу не прямо из салона, у нее было время освоиться со своим новым обликом, и сейчас она чувствовала себя увереннее. В течение трех часов, проведенных дома до поездки в «Апокалипсис», она смотрелась в зеркало и даже сделала пару селфи, чтобы запечатлеть происшедшую с нею метаморфозу. Но даже это оказалось не так-то просто. Ей требовалось приноровиться нажимать кнопки ногтями, ставшими на полдюйма длиннее. Слушая комплименты коллег, она испытывала чувство громадного облегчения. Значит, она и в самом деле хорошо выглядит.

– Да, Пенни, полное великолепие. – Даже придирчивый Джимми не мог найти изъян в ее облике. – Но ведь это, должно быть, стоит уйму денег. Если не секрет, откуда ты их взяла?

Пенни и Кэролайн предвидели подобные расспросы и придумали легенду про добрую старую тетушку Фло.

– Моя тетка выиграла в лотерею десять тысяч и подарила нам с сестрой по сертификату в салон красоты. Честно говоря, я бы предпочла деньги. Мне теперь присылают уже не счета, а последние напоминания с требованиями срочно погасить задолженность. Но тетя Фло оплатила сертификат и поставила меня перед фактом. Так что отказаться я уже не могла.

– Что ж, о такой тетушке можно только мечтать. – Не удержавшись, Джимми провел по волосам Пенни, наматывая на палец концы локонов. – Уж не знаю, какой стилист это делал, но вкус у него отменный. Смотрю, у тебя и топик новый. Значит, немного денег тетушка тебе все же дала? Или они пришли к тебе иным путем?

Пенни покачала головой, мысленно напомнив себе: больше ни в коем случае не приходить на работу в новой одежде. Мужчины и так смотрят на нее во все глаза. У Джимми так вообще снесет крышу, если он увидит ее по-настоящему дорогие вещи с именами дизайнеров, которые ему знакомы несравненно лучше, нежели ей. Сегодня она пришла в симпатичном топике василькового цвета, имеющем непривычно глубокий вырез, а также в новом лифчике, поскольку все ее старое белье по-прежнему сохло в сырой комнате. На заднем дворе были столбы с бельевой веревкой, но она зареклась сушить там белье, после того как несколько вещей исчезло. Пенни и Викки с последнего этажа подозревали, что одежду ворует Странный Тип. Так они называли жильца из третьей комнаты. Однако доказательств у них не было, как не было и желания явиться к нему в комнату с проверкой. Джимми все с тем же недоверием смотрел на нее. Пенни наградила его испепеляющим взглядом:

– Повторяю: я не занимаюсь никакими сомнительными делишками. Надеюсь, я выразилась достаточно ясно?

Пенни поймала себя на том, что говорит совсем как мистер Дженсон. Интересно, а как квалифицировать ее обман?

– Как скажешь, дорогая. Но я отчетливо вижу, что ты начала смелее показывать свои прелести окружающему миру. – (Ее испепеляющий взгляд никак не повлиял на Джимми. Ничего удивительного.) – Ты правильно делаешь. Тут есть на что посмотреть.

– Джимми, будь любезен, перестань пялиться на мои сиськи. Довольно, что Спиро и Петр смотрят на меня, как на полуголую модель из журнала. Теперь еще ты. Можно подумать, что я представляю собой непристойное зрелище.

– Ни в коем случае. Я смотрю на тебя с чисто эстетических позиций. И ты, будучи художником, должна бы это оценить. – Не дав ей ответить, он продолжил: – Кстати, хотел поделиться с тобой новостью. Я нашел дополнительную работу, которая очень хорошо оплачивается. Речь о фирме, обслуживающей разные крутые тусовки, включая и художественные галереи. Если нуждаешься в дополнительном заработке, только скажи, и я замолвлю за тебя словечко. Деньги лишними не бывают, – с улыбкой добавил он.

Пенни тоже улыбнулась и покачала головой. Еще несколько дней назад она бы руками и ногами ухватилась за такое предложение, но сейчас, при щедрой оплате со стороны Оливии, потребность в дополнительном заработке отпала.

Сегодня ей удалось заснуть, не увязнув в мыслях о Рике. Ей снова снилась Венеция. На этот раз она была в пугающе короткой юбке и туфлях на невероятно высоком каблуке. Она шла вдоль канала, не обращая внимания на свист и улюлюканье. Все ее внимание было сосредоточено на темноволосом мужчине, идущем впереди. Как бы она ни пыталась его догнать, высокие каблуки не позволяли идти быстро.

Глава 4

Взбудораженность, испытываемая Пенни, не оставляла ее и дома. Вот и сегодня она вернулась с работы, тщетно пытаясь унять водоворот мыслей. Не прошло и недели, а ее жизнь разительно изменилась. Три дня назад она была всего-навсего заурядной Пенни Лейн, начинающей художницей и официанткой в кафе «Апокалипсис», которая боролась с нескончаемым безденежьем и скучала по бойфренду, уехавшему в Австралию. Сейчас она толком не знала, кто она. Она поставила чайник, затем подошла к висящему на стене зеркалу, посмотрела на себя и снова ощутила чувство непонятной тревоги, не оставлявшее ее весь день. На что она согласилась?

На эмоциональный стресс люди реагируют по-разному. Кто-то гасит его бутылкой, кто-то – шоколадными конфетами. Иные ищут спокойствия в религии. Для Пенни лучшим лекарством от стресса всегда была кисть. Когда на нее накатывала грусть или тревога, она бралась за новую картину. Не стал исключением и сегодняшний вечер. Все стены ее комнаты были увешаны картинами. Посередине, на массивном мольберте, стояла ее последняя неоконченная работа – ночной пейзаж набережной Виктории, выполненный в импрессионистской манере. Мольберт подарили родители, когда ей исполнился двадцать один год. Найдя последний из пяти чистых холстов, купленных летом, Пенни сняла пейзаж и прислонила к стене. Затем натянула новый холст и некоторое время стояла, глядя на чистую белую поверхность и теряясь в раздумьях. Раздумья прервал стук в дверь. Пришла Викки, соседка сверху.

– Привет, Викки. Проходи. – (Послышался шум закипающего чайника.) – Я тут собралась выпить чая. Останешься на чашечку?

Они с Викки почти одновременно поселились в этом доме. Невзирая на спартанские условия, дом устраивал обеих, хотя и по разным причинам. Пенни привлекли размеры комнаты. Обогреть такое помещение было почти невозможно, зато из всех вариантов этот устраивал ее возможностью совместить в одной комнате мастерскую и спальню. Викки дом устраивал тем, что она могла дойти пешком до университета, где она писала диплом, специализируясь на физиотерапии. Соседка вошла, закрыла дверь и оторопела: